Готовый перевод The Gloomy Tyrant? The Little Palace Maid Just Wants to Sunbathe! / Мрачный тиран? Служанка мечтает лишь о солнце!: Глава 16

— Докладываю Вашему Величеству: ныне казна пуста, доходы государственной казны не покрывают расходов. Жалованье приграничным князьям, военное довольствие, расходы на речные перевозки — всё это насущные нужды, и неизбежные ежегодные траты давно съели все серебро в хранилищах. Налоги за текущий год еще не поступили в полном объеме, к тому же необходимо оставить серебро в резерве на случай наводнений и засухи в регионах. У Министерства финансов действительно нет лишних средств, чтобы выделить их Министерству работ. Я вовсе не пытаюсь увильнуть от обязанностей, просто в казне и впрямь шаром покати, мы не в силах покрыть расходы Министерства работ на строительство и ремонт!

Если сформулировать причину коротко и просто, она звучала так: у Министерства финансов нет денег, к тому же сама затея Министерства работ абсолютно бессмысленна!

Оба чиновника занимали высокие и влиятельные посты, и остальным министрам было лучше не вмешиваться.

Судя по прошлому опыту, стоило кому-то ввязаться, как это тут же превращалось в межпартийную борьбу — на чьей ты стороне? Хотя их Император ныне и соглашался сидеть наверху и терпеливо выслушивать их перепалку, почти все министры, всё еще присутствовавшие в тронном зале, сходились в одном:

Этот тиран если не вмешивается — другое дело, но стоило ему сделать хоть движение, как главным табу становилось создание клик и преследование личных интересов. Чинов, отправленных ранее на плаху у ворот Умэнь, было более чем достаточно, чтобы научить остальных осторожности.

Однако оба министра видели, что конца спору не предвидится: один упорно требовал денег, а второй утверждал, что их у него нет и в помине.

Они перекидывались словами, никто не желал уступать, и от этого спор лишь разгорался сильнее — оба покраснели до корней волос, шеи вздулись от напряжения.

Министр работ отличался вспыльчивым нравом и считал, что этот взяточник из Министерства финансов сидит на мешке с зерном да не делится.

Сами ничего не делают, так еще и людям из Министерства работ не дают выполнить поручение и подзаработать на этом честную копеечку?

Что, все деньги поднебесной должны доставаться ему одному?

Разве ж так можно!

Чем дольше он думал об этом, тем сильнее злился; ярость вспыхнула в один миг. Забыв о тех крохах конфуцианских канонов, что он некогда читал, он засучил рукава парадного халата и уже собирался полезть в драку.

Министр финансов тоже не собирался уступать. Видя, что кулак норовит угодить ему прямо в старое лицо, он приготовился дать достойный отпор.

Заметив, что два сановника вот-вот устроят побоище прямо в тронном зале, даже молчавший до этого Шан Хэн наконец исподтишка перевел взгляд на сидевшую на возвышении фигуру в скромных белых одеждах.

Император казался терпеливым, но на самом деле был равнодушен и небрежен, всем своим видом показывая, что его это совершенно не касается.

Однако Шан Хэн прекрасно знал, что это не так.

Хоть Император и едва достиг двадцатилетия, аура власти испускала такую острую пронзительность, какой не обладал ни один из прежних правителей.

Он всегда отличался самостоятельностью суждений и твердостью решений, а после восшествия на престол и вовсе стал рубить с плеча. Он казался своенравным и совершенно не считался с установленными предками правилами и законами, но вел дела настолько решительно и безжалостно, что ничуть не боялся угроз со стороны придворных чиновников.

После того как череда казней напугала чиновников до полусмерти, никто больше не смел указывать ему, как поступать, и они могли лишь перенести свои распри друг на друга.

Шан Хэн приходился ему приемным дядей, но прекрасно понимал: несмотря на то, что нрав императора был холоден и пресыщен всем земным, он терпеть не мог, когда кто-то совался со своими советами. И хотя сам Шан Хэн был лично пожалован в канцлеры, он отлично сознавал — чем выше твое положение, тем скромнее следует держаться, и по возможности старался не показываться на утренних докладах без крайней необходимости.

Но допустить, чтобы высшие гражданские чины Империи лупцевали друг друга перед лицом всего двора — позор, который останется в веках, — он решительно не мог.

Шан Хэн выступил вперед:

— Ваше Величество, прошу Вас рассудить этот спор.

Появление господина канцлера отрезвило министров работ и финансов, уже готовых сцепиться в драке — их пыл погас больше чем наполовину.

Оба вдруг опомнились: точно, они же сейчас в тронном зале, а наверху за ними наблюдает тот самый безжалостный император-тиран.

Рассудок вернулся к ним, и в сердцах обоих шевельнулся страх, порождая желание отступить.

Но тут же они подумали: только что они едва не вцепились друг другу в глотки на глазах у всех министров, и если они вот так просто сдадутся, то навсегда потеряют лицо перед соперником, а жить с этим потом — слишком горькое унижение.

В итоге и министр работ, и министр финансов уперлись из гордости и не сделали шагу назад, выпрямившись во весь рост за спиной канцлера в ожидании, пока Император явит им свою «справедливость».

Остальные чиновники, наблюдавшие за представлением, навострили уши, желая узнать, какое решение примет Император.

Стоит отметить, что хотя эта ссора возникла из-за банального распределения и выделения «средств» между двумя ведомствами, при дворе каждый знал: за спиной министра работ стоит нынешний императорский наставник.

За спиной же министра финансов стоял глава кабинета министров. И пусть до открытого партийного раскола дело еще не дошло, этот инцидент позволял косвенно разглядеть, на чьей же стороне лежит милость их капризного государя.

Все вокруг затихли. Шумный, кипящий словно котел с водой тронный зал вмиг словно нажали на паузу.

В застывшей тишине все сосредоточенно ждали вердикта сверху.

Услышав, как Шан Хэн обратился к нему, Сяо Ци не сразу пришел в себя. Сначала он равнодушно бросил косой взгляд на двух цепных псов, замерших в боевой готовности за спиной канцлера, а затем перевел взгляд обратно на Шан Хэна.

И произнес бесстрастно:

— Что думает об этом приемный дядя?

Раньше Император всегда говорил исключительно за себя, действовал молниеносно и привык ставить точку в любом деле единым ударом. Шан Хэн уже давно достиг вершины чиновничьей лестницы и не заботился о том, кто из министров победит в споре, — он вышел лишь для того, чтобы поддержать приличия.

Услышать столь неожиданный вопрос от самого Императора было несколько странно.

Впрочем, Шан Хэн за долгие годы службы прошел через все бури чиновничьего моря, а потому, поудивлявшись мгновение, тут же взял себя в руки. Держа в руке табличку из слоновой кости, он методично и размеренно ответил:

— Циньхэ прорыли уже больше сотни лет назад, и торговые суда, курсирующие на юг и обратно, в основном полагаются на нее при перевозке товаров. К тому же она имеет стратегическое значение для переброски войск — лучше иметь ее наготове, чем потом жалеть. Вот только Циньхэ уже несколько династий не знала ремонта, и я слышал, что в последние годы там накопились илистые отложения, мешающие проходу судов, однако…

Лицо его выражало глубокое сомнение.

Сяо Ци не стал прерывать его сверху, давая понять, что следует продолжать.

Находясь под пристальным взглядом и будучи фактически выставленным перед всеми на побоище, Шан Хэн уже не мог обращать внимание на предостерегающие взгляды императорского наставника со стороны. Ему пришлось стиснуть зубы и продолжить честный анализ:

— Однако, будучи одной из главных водных артерий, Циньхэ отличается большой шириной и протяженностью, соединяя юг и север. Ее ремонт неминуемо станет грандиозным предприятием, требующим огромных затрат сил народа и казны. После восшествия Вашего Величества на престол Министерство работ давно не затевало масштабных работ, и я не знаю, каков ныне их человеческий ресурс. По мнению вашего покорного слуги, к этому вопросу следует подходить со всей осмотрительностью.

— Ваше Величество… — не выдержав, попытался подать голос стоявший неподалеку наставник.

Сяо Ци повернул голову и легко взглянул на него. Наставник словно что-то понял, лицо его застыло, и слова застряли в горле.

Сяо Ци склонил голову набок и с легкой усмешкой подвел ленивый итог:

— Канцлер сказал всё верно. Министерство работ ни на что не годится, Министерство финансов тоже толком не справилось со своими обязанностями, но реку Циньхэ при этом чинить все равно нужно. И что же нам теперь делать?

Затихшие было на мгновение придворные вновь зашумели.

Упомянутые министр работ и министр финансов покраснели до такой степени, что лица сделались багровыми от стыда.

Слова Императора прозвучали донельзя прямо. Хотя это было не совсем к месту, возразить ему у них не хватало смелости, и оба лишь давились глухим раздражением, не в силах выдохнуть скопившуюся злобу.

Стоявший прямо перед ними канцлер Шан Хэн тоже не мог скрыть крайнего изумления.

Он не смел обманывать Императора, а потому, рискуя навлечь на себя гнев наставника и главы кабинета, разобрал всё по полочкам, однако…

Он имел в виду лишь то, что нужно лучше подготовиться и не спешить сию минуту.

http://bllate.org/book/22718/2406846