Готовый перевод Korean Desire / Корейское желание: Глава 18

Чжоу Фу неторопливо заговорил: поняв, с кем имеет дело, он почувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее:

— Ты потом перебрось мне парочку людей. Если использовать моих, не ровен час, поползут слухи, а я боюсь упустить этого сорванца — с ним непросто сладить.

— А ты ведь и впрямь проникся, — удивился собеседник. — Даже этот момент учёл, совсем на тебя не похоже.

Чжоу Фу и сам чувствовал, что после того, как в его жизни появился Хань Фан, всё как-то переменилось и потеряло привычный вкус, но вслух лишь небрежно бросил:

— ...Много надумываешь. Я просто считаю, что этот парень — крепкий росток, будет ужасно жалко, если он вот так сгниет.

Положив трубку, Чжоу Фу поднял голову и посмотрел на безоблачное небо и залитый палящим солнцем пейзаж. На его лице впервые за последние дни появилась едва заметная улыбка.

Ность о нелегальных гонках мгновенно разлетелась по столичной тусовке.

Чего из себя представляет семья Цяо из Пекина? Это одна из влиятельнейших и богатейших семей, к которой мало кто может приблизиться. И пусть старший молодой господин клана Цяо издавна славился своим буйным и надменным нравом, находилось немало желающих первыми прибежать к нему за порцией презрения. Чжу Вэйцинь был как раз из таких: пристроиться к могущественному клану Цяо — завидно при любом раскладе, какую ни лижи задницу. Стоило Цяо И лишь сделать вид, что он хочет сплюнуть, как находилась куча добровольцев, готовых подставить ладони.

Однако Клан Хань стоял наравне с семьей Цяо, ни в чём ей не уступая. Особенно если учесть, что характеры Цяо И и Хань Фана, по общему признанию, стоили друг друга и почти ничем не отличались. Разве что, если придираться, репутация Цяо И всё же капельку превосходила репутацию Хань Фана: по крайней мере, если ему что-то было нужно, он не шёл напролом, засучив рукава, подобно Хай Фану. Стоило ему обмолвиться хоть словом, как толпы людей спешили выполнить всю грязную работу за него, а фасад приличий он поддерживал куда безупречнее Хань Фана.

Теперь же столкновение двух таких влиятельных семейств обещало зрелище куда более захватывающее, чем обычные мелкие стычки, и едва ли не половина мажоров только и ждала возможности посмотреть хорошее представление.

Хань Фан был молод, безудержен и не ведал страха перед небесами и землей. Он всегда резал правду-матку в глаза, вызывая у людей зубовный скрежет. Если ты ему не нравился, он никогда не стал бы церемониться или ходить вокруг да около — мог прямо заявить тебе в лицо, даже не соизволив поднять век, чтобы ты катился на все четыре стороны. В итоге врагов у него набралось видимо-невидимо: хоть речной рыбы весной, хоть звезд на небе, — обиженные им люди могли бы в несколько рядов опоясать весь Пекин. И лишь благодаря влиятельному отцу, прикрывавшему его спину, он мог бесчинствовать и творить всё, что вздумается, заставляя остальных лишь молча глотать обиду от бессильной злобы.

И вот подвернулся удобный случай. Многие ждали развлечения, и по большей части все хотели поглазеть именно на позор Хань Фана.

Столичный отморозок против столичного отморозка — поистине грандиозное представление года.

Когда Цяо И прибыл на место и увидел толпу зевак, сгрудившуюся кругом, его брови тяжело сошлись на переносице. Не успел он и рта раскрыть, как до него донеслись обрывки разговора:

— Что это у тебя со лбом?

Пострадавший с забинтованной головой принялся жаловаться, что просто мирно шёл по улице, когда Хань Фан запульнул в него стеклянной бутылкой, да так, что пришлось ехать в больницу и накладывать швы.

— ...

Цяо И молча закрыл рот, вспомнив недавние слухи, о которых ему только что растолковали, как вдруг сзади донёсся холодный голос:

— Ого, сколько знакомых лиц.

Стоило прозвучать этим словам, как гул голосов мгновенно стих. Из прохода появился Хань Фан, прищурившись и с полуулыбкой на губах. На нём была чёрная кофта, пара верхних пуговиц у ворота расстёгнута, обнажая изящные ключицы. Лицо его выглядело юным и свежим, уголки губ изгибались в наивной улыбке, словно у неопытного студента, однако стоило его глазам слегка лениво прищуриться, когда он обводил всех взглядом, по спине невольно пробегал мороз. От этой его усмешки веяло нешуточным холодом.

Хань Фан приподнял брови, присмотрелся повнимательнее и вдруг усмехнулся:

— Я-то думаю, чего это лица такие знакомые, а это всё мои старые недруги. Что, решили прийти и посмотреть на моё представление?

Правда вскрылась в одно мгновение. Люди переглянулись, и наконец кто-то, набравшись храбрости, натянуто улыбнулся:

— Что вы, молодой господин Хань, как можно! Разве мы посмели бы глазеть на ваше представление?

Хань Фан холодно фыркнул:

— На языке мёд, а в сердце — меч. Лицемеры. Проваливайте.

Столь переменчивый нрав заставил Цяо И широко раскрыть глаза от удивления. У него даже брови подёрнулись от недоумения — он никак не ожидал, что тот поведёт себя подобным образом.

Тот мужчина от подобных слов побледнел и позеленел, но Хань Фан даже не удосужился продолжить с ним разговор и перевёл взгляд на Цяо И, бросив небрежным, развязным тоном:

— Добрый вечер, молодой господин Цяо.

Хотя это было полно уважения приветствие, Цяо И оно показалось отчаянно режущим слух. Голос Хань Фана от природы звучал с насмешливой интонацией, не зависящей от его воли, и даже самые хвалебные слова в его устах звучали так, будто в них сквозит издевка. Способ наживать себе врагов у него был поистине уникальным — второго такого сыскать было нельзя.

Цяо И был одет в тёмно-синюю рубашку с длинными рукавами, придававшую ему расслабленный вид. На запястье выглядывали закатанные рукава и лаконичные, изящные часы. Подняв глаза на Хань Фана, он слегка сузил зрачки:

— А где машина молодого господина Ханя?

Позади Хань Фана было пусто, и он беззаботно ответил:

— Я одолжил машину у А-Юя, он как раз едет сюда. Я ждал-ждал наверху, да заскучал, вот и спустился пораньше, чтобы осмотреть местность.

Хотя Хань Фан страстно любил гонки, в этом месте он появлялся крайне редко, предпочитая куролесить в других уголках города со своими дружками. Сам он говорил об этом легко и непринуждённо, но Цяо И, услышав его слова, удивленно вскинул брови:

— Молодой господин Хань никогда раньше здесь не бывал?

Хань Фан небрежно бросил:

— Угу.

Даже не изучив толком трассу, он рискнул затеять гонку? Это предельная самонадеянность или у него есть железный расчёт, что он не проиграет?

Цяо И во всём этом виделся исключительно первый вариант.

Сам же Хань Фан думал вовсе не об этом — экая важность, проиграть! Не жизнь же на кону. Он отличался поистине безбашенным нравом и, совершенно игнорируя блуждающие вокруг него разномастные любопытные взгляды, неторопливо закурил сигарету, лениво оглядывая окрестности.

Подземная площадка была огромной. Сейчас, правда, из-за толпившихся повсюду зевак свободного пространства почти не оставалось, отчего царило оживление, но даже так её масштабы казались необъятными, уходя куда-то в бесконечную даль. Хань Фан прищурился, вглядываясь в темноту, погруженный в какие-то свои мысли.

У входа раздался шум подъезжающей машины, и взгляды присутствующих мгновенно устремились туда. Ослепительный свет фар прорезал полумрак подземки. Сначала разглядеть пассажиров было невозможно, но по мере приближения кто-то прищурился, заметив, что салон выглядит подозрительно просторным для обычной спортивной машины. Хань Фан тоже проследил за направлением взглядов и, присмотревшись, подумал, что силуэт автомобиля кажется каким-то неправильным — с каких пор спорткары стали такими широкими?

Как только дверца распахнулась и в поле зрения показались края армейской формы, лицо Хань Фана резко переменилось.

Все увидели, как из машины один за другим выпрыгнули четверо или пятеро крепких мужчин в военной форме и мгновенно рассредоточились, беря Хань Фана в кольцо. Тот среагировал мгновенно и бросился к выходу, но стоило ему почти выбежать, как он вдруг замер на месте.

Из тени вышел Чжоу Фу. Он стоял там с загадочной улыбкой на лице и смотрел прямо на Хань Фана:

— Хань Фан, давно не виделись.

Присутствующие остолбенели от такой картины. Наблюдая, как Хань Фан с мрачным лицом оказывается в окружении военных, Цяо И невольно выругался:

— Черт.

Что здесь вообще происходит?

Хань Фан, глядя на Чжоу Фу, стиснул зубы:

— Какого чёрта тебе надо?

Чжоу Фу не стал тратить на него слова: по одному его знаку люди бросились вперёд. Хань Фан напряг каждый мускул и, не дожидаясь, пока они подойдут вплотную, сам ринулся к бреши в окружении. Один из мужчин в форме молниеносно преградил ему путь. Хань Фан бросил беглый взгляд на мозолистые ладони противника и с жестоким замахом нанёс удар. Тот даже не изменился в лице, перехватив его атаку, и при этом умудрился с усмешкой бросить Чжоу Фу:

— И впрямь такой трудный, как ты и говорил.

Обычный человек в подобной ситуации от растерянности забыл бы и о защите, суетливо и бесполезно пытаясь отбиться.

Увернувшись от неожиданного удара ноги Хань Фана, тот мужчина не сплошал, а остальные тем временем уже сбежались со всех сторон, наваливаясь и пытаясь скрутить парня. Подземная парковка наполнилась лишь тяжелым дыханием и звуками ожесточённой рукопашной схватки.

Но разве Хань Фан мог так просто сдаться? Будь он из тех, кто легко гнет спину, он бы не носил столь дурную славу и давно сидел бы дома под замком, послушно внимая отцу. Сейчас он отчаянно брыкался, и это больше всего напоминало агонию смертельно раненого зверя. Во всяком случае, люди, которых привёл Чжоу Фу, явно не были робкого десятка: они одновременно удерживали Хань Фана и при этом продолжали отпускать издевательские шуточки:

— Мелкий, послушай дядю, веди себя смирно, чтобы потом не пришлось хлебнуть лиха.

В этот момент Хань Фан, сделав отчаянный кувырок с покрасневшими от ярости глазами, взревел:

— Пошёл ты, катись к чертям!

Надо сказать, сопротивлялся Хань Фан с отчаянным упорством: бил метко, с первого раза норовя угодить прямо в цель, и даже пытался выкрутить руку противнику. Но хватка державших его людей была слишком мёртвой. Хань Фан отлично понимал, что стоит им прижать его как следует, и вырваться уже не удастся. Ярость в нём зашкаливала, он был близок к бешенству от злости, и эта дикая, звериная упёртость позволяла ему какое-то время успешно отбиваться от нескольких противников сразу. Однако против четырёх рук одной головы мало, да и Чжоу Фу вовсе не собирался калечить парня: его изначальная стратегия заключалась в том, чтобы загнать Хань Фана в ловушку, дать ему вымотать себя, а уже потом поймать и учинить обстоятельную расправу.

Но Хань Фан был не дурак. Хоть он до конца и не понял замысел Чжоу Фу, он отчётливо осознавал, что подобное затягивание борьбы для него смертельно опасно. Выбрав подходящий момент, он со всего маху врезал каблуком по голеностопу одного из нападавших. Тот никак не ожидал от Хань Фана такой прыти в подобной ситуации и от неожиданности отшатнулся на пару шагов назад. Глаза Хань Фана сверкнули надеждой, но он явно недооценил остальных: стоило тому мужчине отступить, как его место мгновенно заняли другие, заставив Хань Фана с досады скрипеть зубами.

Зрители вокруг остолбенели, совершенно не понимая, что здесь творится. Они просто завороженно смотрели, как Хань Фана постепенно зажимают в тиски и он начинает сдавать позиции. Пусть они и не увидели финала гонки, вид их заклятого врага, зажатого в чужих тисках и не имеющего возможности огрызнуться, сам по себе доставлял немало радости.

Цяо И же был полностью поглощен происходящим сражением.Хань Фан был свиреп и лют, точно дикий зверь; уголки его губ изогнулись в холодной усмешке, а во взгляде читалась острая сталь. Хотя он оказался в уязвимом положении, от него исходила такая несокрушимая мощь, которую невозможно было игнорировать. Цяо И от этого зрелища почувствовал, как у него закипает кровь и по телу пробегает легкая дрожь. Внезапно в его голове мелькнула мысль: ему захотелось приручить этого ослепительного и опасного хищника.

Кулаками вчетвером не одолеть шестерых, а если прибавить еще и Чжоу Фу, то нападавших и вовсе набралось шестеро против одного. К тому же при нем не было никакого оружия, чтобы хоть немного отбиться — этот факт огорчал Хань Фана больше всего и лишь разжигал его скрытую ненависть. Сдерживая рвущуюся наружу ярость, он бросился прямо на стоявшего перед ним человека и протаранил плотный строй, проложив себе путь. Словно борясь за выживание, он отчаянно вырвался из рук тех, кто пытался схватить и прижать его к земле, а его взрывная сила просто поражала воображение.

Обычный человек вряд ли стал бы так отчаянно сопротивляться.

Разве Чжоу Фу позволил бы ему добиться своего?

Они воочию наблюдали, как молодой господин из Клана Хань оказался повержен на землю высоким, широкоплечим мужчиной в военной форме с волевыми чертами лица. Тот с холодным выражением лица вытащил веревку и крепко связал ему руки за спиной. Хань Фан продолжал барахтаться, выглядя донельзя жалко. Подоспевшие остальные участники столкновения приблизились, и один из них, массируя запястье, произнес:

— Этот малый чертовски буйен, боюсь, с ним будет непросто совладать.

Чжоу Фу криво усмехнулся, подумав про себя: «И то верно».

Результатом скверной репутации среди окружения стало то, что прошло уже столько времени, а на помощь так никто и не пришел.

На самом деле они все еще витали в облаках, совершенно не понимая, что здесь происходит. Однако, глядя на подобный расклад, наиболее сообразительные уже начали выстраивать в уме догадки.

Хань Фан одновременно злился и досадовал, что его так легко поймали. В то же время его терзали смутные сомнения: Чжоу Фу — всего лишь инструктор, откуда у него вообще связи, чтобы узнать о его местонахождении? Даже если слухи и разошлись бы, вряд ли это произошло так стремительно — разве что в узких кругах. Неужели…

Он поднял голову на Цяо И и, холодно усмехнувшись, сквозь зубы бросил:

— Цяо И, хорош, ничего не скажешь! Решил сыграть за спиной? Ну погоди у меня.

Услышав свое имя, Цяо И на мгновение опешил. Однако это не помешало взглядам окружающих в ту же секунду смениться с недоуменных на озаренные пониманием: раз руку приложил Молодой господин Цяо, неудивительно, что младшего из Кланов Хань удалось скрутить так легко и чисто.

Цяо И:

— ……

В этой ситуации он чувствовал себя донельзя несправедживо обвиненным.

Так между ними и завязалась вражда. Под убийственным и полным горькой досады взглядом Хань Фана Чжоу Фу без особых усилий взвалил его на плечо и бросил в машину. Ровно с той же скоростью, с какой они прибыли, они забрались в салон — только теперь к ним добавился Хань Фан — и автомобиль тронулся с места, увозя их прочь.

Место действия мгновенно опустело.

Окружающие восхищались проницательностью и хитростью Цяо И, способного чужими руками устранить соперника.

Внезапно снова раздался рев мотора.

Все дружно обернулись: это подъехал спортивный автомобиль Ли Юя. Ранее, когда он пытался проехать сюда, дорогу ему внезапно преградила какая-то машина. Он хотел объехать через выезд, но ему сообщили, что дорожное покрытие там ремонтируют и въезд с выездом возможны только через главный проход. Хотя на душе у него скребли кошки, он не заподозрил подвоха — его беспокоило лишь то, не заждался ли его Хань Фан.

Насколько ему было известно, Хань Фан терпеть не мог ждать.

Но когда он наконец добрался до места, то застал лишь пустоту: э-э… а где же все?

Вспомнив, что, когда он подъезжал, ему вроде бы послышался голос Хань Фана, он не придал этому значения. Но почему-то сейчас в груди зародилось недоброе предчувствие.

Выяснив все подробности случившегося, Ли Юй помрачнел: они с Хань Фаном угодили в чью-то ловушку!

При этом мыслительные процессы Ли Юя и Хань Фана, судя по всему, текли в совершенно одинаковом русле.

Скривив губы в ледяной усмешке, Ли Юй посмотрел на Цяо И:

— Молодой господин Цяо, знатно же вы постарались.

Цяо И:

— ……

Он вдруг понял, что оправдаться перед кем бы то ни было теперь просто невозможно.

31. Побег

Всю дорогу лицо Хань Фана было чернее тучи.

Чжоу Фу знал, что тот до сих пор кипит от злости. Остальные ребята, закончив помогать, разъехались пораньше, напоследок напутствуя:

— Этот парень с виду та еще заноза. Смотри в оба, на этот раз не упусти его.

Теперь в салоне они остались вдвоем. Посмотрев на Хань Фана на заднем сиденье, Чжоу Фу заметил на его лице новые ссадины — трудно было даже сосчитать, какая это по счету драка. Пытаясь разрядить обстановку, Чжоу Фу смягчил голос:

— Больно?

В ответ он услышал лишь издевательскую и мрачную усмешку Хань Фана:

— Сам попробуй!

Задетый этим выражением лица, Чжоу Фу невольно нахмурился. На душе у него тоже скребли кошки: все эти дни он только и думал о том, не стряслось ли с Хань Фаном чего дурного на воле, а тот, судя по всему, жил в свое удовольствие. И все же, видя, как этот вечно безнаказанный, задравший нос до небеси мажор сидит сзади — весь в пыли, потрепанный и с тоской во взгляде, — Чжоу Фу почувствовал, как львиная доля его раздражения куда-то улетучилась.

Помолчав немного, Чжоу Фу заговорил первым:

— Я никому не сообщал о твоем побеге.

Брови Хань Фана чуть дрогнули. Неудивительно, почему старик до сих пор не явился за ним — оказывается, до него попросту не дошли слухи.

Его мысли тут же зашевелились с новой силой: знал бы он раньше, с какой стати ему вообще прятаться у Ли Юя? Давно бы собрал свои манатки и сбежал на край света.

От этой мысли внутреннее раздражение мгновенно рассеялось, уступив место заботам текущего момента.

Чжоу Фу и ведать не ведал, какие бурные мысли пробудило в Хань Фане одно-единственное слово. Заметив, что выражение лица парня смягчилось, он и сам вздохнул с облегчением. Странное дело: вообще-то натворил делов Хань Фан, но почему-то все выглядело так, будто виноват во всем он сам.

Взгляд Чжоу Фу помрачнел. Сам не зная почему, он просто подсознательно не хотел, чтобы тот расстраивался, не хотел видеть его сникшим и хмурым. За эти дни он успел более-менее изучить нрав Хань Фана: тот всегда шел напролом, чурался фальши, а все эмоции неизменно выставлял напоказ.

Сейчас парень слегка опустил голову, погруженный в какие-то мысли, но нахмуренные брови разгладились. Стоило ему снова поднять голову, как на лице вновь появилась заносчивая ухмылка — ни единого намека на осознание собственного положения пленника.

— Я проголодался.

После всей этой кутерьмы есть хотелось не только Хань Фану, но и самому Чжоу Фу. Все эти дни он толком ничего не ел, и только теперь, когда беглец наконец оказался пойман, его сердце наконец вернулось на место. Резко выжав педаль газа, он свернул к небольшой забегаловке, припарковал машину и уже собирался выходить.

— А я? — сверкнул глазами Хань Фан.

Его руки по-прежнему были связаны за спиной, а рубашка после недавней борьбы перекосилась, обнажая еще больше полосок нежной кожи. Бросив на него беглый взгляд, Чжоу Фу доброжелательно улыбнулся уголками губ:

— Хань Фан, я не дам тебе шанса сбежать.

С этими словами он вышел под испепеляющий взгляд парня и запер двери. В голове же почему-то настойчиво всплыло воспоминание о том, как он впервые мыл Хань Фана.

Тело юноши — такое же завораживающее, как и его беспечное, но невероятно соблазнительное лицо — заставляло сердце учащенно биться.

Что с ним вообще творится в последнее время?

Укрывшись от глаз Хань Фана, Чжоу Фу на мгновение прикрыл глаза и до боли сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Затем он зашагал к стоявшей неподалеку забегаловке.

В салоне машины Хань Фан сидел в унынии. Изначально он планировал выждать момент, когда Чжоу Фу поведет его куда-нибудь поесть, чтобы удрать, но кто же знал, что этот тип окажется таким прожженным. Криво усмехнувшись про себя, он подумал, что подобная расчетливость как-то не вязалась с грубоватой и мужественной внешностью охранника.

Лениво повернув голову, Хань Фан через стекло заприметил Чжоу Фу, стоявшего у входа в закусочную и то и дело бросавшего взгляды в его сторону. Хозяин заведения вел тор прямо на улице — подобные закусочные попадались на каждом шагу: прямо перед входом они возводили навес, превращая его в полевую кухню.

Потеряв всякий интерес, Хань Фан отвернулся, раздумывая, что же Чжоу Фу намерен с ним делать. Его взгляд упал на руль, и в этот момент в голове мелькнула озаренная догадкой вспышка.

Хань Фан обожал машины и прекрасно разбирался в их устройстве. На некоторых автомобилях существовала специальная конструкция: если двери запирались снаружи ключом, их все равно можно было открыть изнутри — эту функцию предусмотрели на случай, если в салоне случайно запрут ребенка.

Хотя Хань Фан ребенком не был, сейчас он был готов молиться на эту задумку, надеясь лишь, что машина Чжоу Фу окажется достаточно толковой и не разочарует его.

И вот, несмотря на то, что руки его по-прежнему были связаны за спиной, он проявил поистине железную волю (нет) и принялся тереться о дверную ручку. Одновременно с этим он косился в сторону закусочной, следя за действиями Чжоу Фу. Раздался тихий щелчок. Сердце Хань Фана замерло от радости, но от резкого движения его качнуло в сторону, и он чуть не выпал из салона. Кое-как выровняв равновесие и бросив опасливый взгляд на ничего не подозревавшего Чжоу Фу вдалеке, он поспешно согнулся в три погибели, захлопнул дверцу обратно и дал деру.

Прошло минут десять, прежде чем Чжоу Фу, неся два контейнера с жареным рисом, вернулся к машине. Он открыл центральный замок, потянул за ручку со стороны водителя и, усаживаясь внутрь, заговорил:

— Держи, я прихватил тебе порцию…

Его голос оборвался на полуслове.

Салон был абсолютно пуст.

Чжоу Фу показалось, что он полнейший идиот: как он вообще мог додуматься оставить Хань Фана одного в машине? У этого парня на уме вечно тысяча и одна хитрость. Аппетит пропал в ту же секунду. Швырнув контейнеры с рисом на пассажирское сиденье, он завел мотор и бросился на поиски — беглец явно не успел уйти далеко восток.

Во взгляде Чжоу Фу заплескалась ледяная ярость — он просто не мог смириться с тем, что этот человек сбегает от него снова и снова. Губы его слегка задрожали, и с языка сорвалось то самое имя:

— Хань Фан…

В этом шепоте слышались легкая дрожь и вздох.

Глаза Чжоу Фу слегка сузились, и в обычно суровом и волевом взгляде этого мужчины на мгновение промелькнула растерянность.

В следующее мгновение он вдавил педаль газа. На фоне сгущающейся тьмы его черты лица казались непоколебимыми и до ужаса решительными.

Когда Ли Юй вернулся домой, было уже около десяти часов вечера — не так уж поздно.

Он разыскивал Хань Фана целый час, понятия не имея, что за люди его увезли и откуда у них ноги растут, так что проверить ничего не удавалось. Ему оставалось лишь мчаться вперед по указанному другими маршруту, пока он совсем не потерял счет времени и не заблудился. Чтобы проветрить голову и успокоить мятущееся, тревожное сердце, он опустил стекла, впуская в салон ледяной ночной ветер. В итоге пальцы закоченели до боли, а в мыслях по-прежнему царил непроглядный туман.

http://bllate.org/book/22704/2404637