Готовый перевод Puppet Master: Ancient to Future / Кукольных дел мастер: древний в будущем: Глава 13

Айлоэр хотел поговорить с Шангуань Гунъюй о сегодняшних событиях, а заодно заставить свою матушку ясно увидеть, что за человек этот Саломан, чтобы она поняла, кто именно важнее для неё — он сам или этот регент Саломан. Но когда они с Шангуанем Цзиньхуном дошли до личных покоев Шангуань Гунъюй, то увидели, что массивные двери закрыты, а снаружи дежурит самая доверенная женщина Вдовствующей императрицы — фрейлина Фулань.

— Фулань, у матушки гости? — Айлоэр нахмурился.— Ваше Величество, это Ваш Excellency регент, — хотя Фулань и была несколько удивлена появлением Айлоэра и Шангуаня Цзиньхуна, её лицо осталось спокойным и невозмутимым.

— Снова он! — Айлоэр сжал зубы: он так и знал, что этот человек замышляет недоброе!

— Раз так, Ваше Величество, может, мы... — брови Шангуаня Цзиньхуна тоже дёрнулись. О тех слухах, что ходили вокруг его дочери Шангуань Гунъюй и Саломана — будь они правдой или вымыслом, — он был наслышан.

— Что мы? С каких это пор мне нужно чьё-то разрешение, чтобы пойти куда хочется? — у Айлоэра тоже взыграл норов, он оттолкнул Фулань и пинком распахнул дверь: — Какие такие важные государственные дела обсуждают матушка с регентом, да так, что приходится запирать двери? Не позволите ли и мне послушать?

Шангуань Гунъюй сначала вздрогнула от неожиданного пинка, которым Айлоэр распахнул дверь, а в следующее мгновение слова сына едва не довели её до сердечного приступа.

Подумать только, разве так подобает сыну разговаривать с матерью?! Если бы этот негодник не был её собственным плотью и кровью, она бы непременно впечатала его лицом в стену так, чтобы потом не отскребли!

Но Шангуань Гунъюй прекрасно понимала всю глубину конфликта между своим сыном и Саломаном, поэтому, как ни горело у неё внутри от гнева, ей приходилось терпеть и сдерживаться — нельзя же устраивать сцены прилюдно. К тому же она помнила, что её сын теперь император, и перед посторонними ему нужно оказывать должное уважение.

Что же до Саломана — второго главного героя в словах Айлоэра...

Саломан же считал, что слова какого-то сопляка, которого он ни во что не ставит, и вовсе не стоят того, чтобы принимать их близко к сердцу.

Войдя и обнаружив, что матушка и регент находятся в гостиной, причём на таком почтительном расстоянии друг от друга, что никаких двусмысленных мыслей и возникнуть не могло, Айлоэр даже немного смутился. Однако, заметив, что человек, которого он так старался уязвить, остался совершенно невозмутим, а вот его собственная матушка сидит с окоченевшим лицом, Айлоэр снова почувствовал себя стеснённым впопыхах.

Ситуация сложилась следующая: движимый юношеским максимализмом Айлоэр ни за что не хотел сдавать позиции, Шангуань Гунъюй, пока кто-нибудь не протянет ей руку помощи, тоже не могла просто так взять и сделать вид, будто ничего не произошло, а Саломан и вовсе держался сторонним наблюдателем. Трое людей, обладавших высочайшим влиянием в Империи Цзялань, застыли в столь неловком молчании, что у Шангуаня Цзиньхуна задёргался уголок рта. Ему пришлось, стиснув зубы, брать инициативу в свои руки и разряжать обстановку — делать нечего, ведь статуса Фулань было явно недостаточно, она даже на роль пушечного мяса не годилась.

Когда атмосфера немного разрядилась, Айлоэр с напускной неуклюжестью выдавил:

— Не подскажет ли дядя, по какому важному делу вы пожаловали к матушке?

Хоть вопрос сводился к тому же самому, тон звучал куда мягче.

Пусть на сердце у неё скребли кошки, Шангуань Гунъюй всё равно оставалась пристрастна к собственному сыну — даже если твой ребёнок та ещё заноза в заднице, защищать его придётся со слезами на глазах, — поэтому на её лице появилась натянутая улыбка:

— Мы как раз говорили о твоей будущей тётушке.

Будучи аристократами Империи Цзялань, помимо всех материальных благ и роскоши, они обладали главным преимуществом: возможностью первыми (и единолично) пользоваться лучшими ресурсами — будь то вещи или... люди.

Следуя закону естественного отбора, в древних аристократических родах, если не случалось каких-то непредвиденных катаклизмов, на свет неизменно появлялось потомство, чей потенциал в разы превосходил способности простых людей.

Это правило, разумеется, в полной мере распространялось и на семью Шангуань. Будучи второй дочерью рода, Шангуань Гунъюй во всех отношениях проявляла себя блестяще: можно сказать, что среди субмиссивов её ровесников практически не было никого, кто мог бы затмить её сияние.

Ослепительная внешность, мягкий и щедрый характер, безупречные манеры и, что важнее всего, огромная сила. К моменту окончания Университета Цзялань Шангуань Гунъюй уже умела создавать меха класса А+. Конечно, до уровня S и выше было ещё далеко, но ведь тогда ей едва исполнилось двадцать! Для людей, чья средняя продолжительность жизни составляла двести лет, достичь подобных высот в столь юном возрасте — невероятная редкость. Те же, кто был способен собирать меха класса S, к моменту своего триумфа разменяли как минимум восьмой десяток.

Подобная богиня — одарённая, красивая и способная — закономерно привлекала всеобщее внимание. А из-за переплетения сложных связей в высшем свете брак Шангуань Гунъюй неизбежно превратился в лакомый ресурс, за который многие жаждали побороться.

И идеальным кандидатом для неё, разумеется, считался сильнейший среди доминаторов того поколения — принц Саломан Гриффит.

Благодаря связям между императорской семьёй и кланом Шангуань, в некотором роде они с Саломаном росли вместе, так что их вполне можно было назвать друзьями детства.

Каждый из них являлся выдающимся представителем своего пола: она — сильным субмиссивом, он — мощным доминатором, происхождение их идеально сочеталось, а уровень генетической совместимости Шангуань Гунъюй и Саломана составлял девяносто два процента. По правде говоря, во всей Империи Цзялань пары с совместимостью выше девяноста процентов были огромной редкостью. И хотя вслух никто ничего не объявлял, да и других парней или девушек на горизонте у них не наблюдалось, в глазах окружающих эти двое давно уже составляли молчаливую пару.

Людей волновал лишь один вопрос: поженятся ли они сразу после выпуска или придётся подождать пару лет? Причём многие склонялись к первому варианту.

Однако никто не ожидал, что Шангуань Гунъюй действительно выйдет замуж сразу после окончания университета, только вот избранником стал вовсе не Саломан Гриффит. На церемонии совершеннолетия Шангуань Гунъюй Его Величество Император империи объявил о помолвке со второй госпожой из клана Шангуань, заявив, что свадьба состоится ровно через месяц.

Стоит пояснить: тогдашним императором империи приходился дядя Саломана. У этого монарха уже была жена, правда, их генетическая совместимость составляла всего восемьдесят три процента. При всей силе её духовной силы, тело императрицы отличалось исключительной хрупкостью, и в конце концов она скончалась при родах, оставив мужа с мёртвым младенцем на руках.

Но вернемся к сути. Замужество Шангуань Гунъюй, ставшей императрицей, наделало тогда немало шума. Толпы поклонников Саломана Гриффита устроили в сети настоящую бурю, требуя справедливости для молодого принца. Однако позже, когда была обнародована информация об их с императором генетической совместимости, достигшей девяноста трёх процентов, все те, кто искренне переживал за Саломан Гриффита или просто пытался половить рыбку в мутной воде, мгновенно утихли.

Девяносто три процента и девяносто два — разница всего в один процент, но Шангуань Гунъюй и император, несомненно, подходили друг другу лучше. К тому же дело было решено: один — император, другая — императрица, а третий — принц. Простым смертным оставалось лишь поглазеть на драму да посплетничать по углам, пытаться же предпринимать какие-либо действия было бессмысленно.

Более того, сам принц Саломан Гриффит, назначенный на роль трагического главного героя в этом любовном треугольнике, у которого собственный дядя буквально отнял возлюбленную, не выказал ни маوجёна эмоций. Никакого безумия от любви или истерик, которых так ждали обыватели, не последовало. Вскоре после этого принц добровольно отправился на передовую, и до народа наконец дошло: дело вовсе не в борьбе за любовь — просто ему пришлось гордо отступить в тени.

Шло время, и страсти вокруг этой истории начали угагать, как вдруг император империи внезапно скончался, оставив Шангуань Гунъюй одну с малолетним наследным принцем Айлоэром на руках.

В ту пору императорская семья переживала кризис преемственности. После смерти предыдущего правителя в живых из наследников царской крови остались лишь принц Саломан Гриффит, принц Далусалань Гриффит и наследный принц Айлоэр Гриффит.

Хотя Айлоэр был законным наследником, а покойный император перед смертью не делал никаких заявлений о передаче трона кому-либо другому — следовательно, именно за Айлоэром оставалось право на преемственность, — беда заключалась в том, что мальчик был слишком мал. Далусалань, хоть и был старше Айлоэра, являлся ребёнком от последнего брака императора-прапрадеда, воспитывал его лично Саломан, поэтому никакой реальной силы или влияния за ним не стояло.

Если взглянуть на ситуацию трезво, под все критерии подходил только принц Саломан — за исключением того факта, что он был младшим братом покойного императора и престол ему не завещали. Когда все уже ждали, что Саломан Гриффит поднимет мятеж, он железной рукой зачистил всех смутьянов, пытавшихся расшатать империю в смутное время, после чего возвёл юного наследника на трон и взял на себя обязанности регента.

В то время позиции Айлоэра и его матери были крайне слабы — за ними стояло лишь законное право на власть. Но Саломан даже не попытался воспользоваться моментом. Когда обстановка в империи стабилизировалась, у людей возникли закономерные вопросы, и тогда они обратили внимание, что рядом с регентом по-прежнему никто не появляется. Тут-то всех и осенило: оказывается, регент — человек глубокой привязанности!

Вот только с одной стороны — полный сил и энергии фактический правитель государства, одинокий мужчина, а с другая — овеянная высоким статусом, прекрасная и хрупкая вдова. Простые обыватели, может, ничего бы и не заподозрили, но зная нравы аристократии, разве могли те упустить из виду истинную «подоплёку» происходящего?

Человеческий язык порой бывает надёжнее любого замка, а порой — пуще ветра разносит слухи. Вырастая в подобной атмосфере, Айлоэр просто не мог не столкнуться с этими разговорами.

Потому в его представлении всё выглядело так: регент и его матушка изначально были влюблённой парой, но в их отношения грубо вклинился отец, силой разлучив влюблённых.Но даже несмотря на это, Саломан оставался неизменно одержим — или, вернее, не оставлял своих тайных помыслов. Всё, начиная со смерти прежнего императора и вплоть до восшествия на престол юного Наследного принца, происходило лишь из-за его тайной страсти к вдовствующей императрице. Стоит ли говорить, что даже когда Айлоэр из маленького карапуза вырос в бравого юношу, у Саломана по-прежнему не было ни спутника жизни, ни даже любовников.

Разве подобное «воздержание» не было ничем иным, как хранением верности кому-то?

Вот только если бы подобное произошло с кем-то другим, Айлоэр, возможно, и проникся бы глубоким умилением и даже помог бы им сойтись. Но когда одним из главных действующих лиц оказалась его собственная матушка, юноша видел в поступках Саломана лишь сплошной расчёт!

Особенно сейчас, когда он сам уже стоял на пороге совершеннолетия, а Саломан вовсе не собирался выпускать бразды правления из рук и передавать ему полноту власти. Это лишь подталкивало Айлоэра к теориям заговора: он искренне верил, что Саломан пользуется случаем, чтобы повелевать вассалами, прикрываясь императором, и тем самым превращает его самого в «рычаг давления», намереваясь шантажировать вдовствующую императрицу!

С тех пор как скончался его отец и их мать с сыном были вынуждены всецело полагаться на Саломана, чтобы удержаться на вершине власти в Империи Цзялань, у Айлоэра не осталось сил, способных противостоять регенту. И на беду, все вокруг считали такое положение дел совершенно нормальным, ведь страна процветала, а народ жил счастливо…

В итоге детское восхищение Саломаном полностью испарилось, и Айлоэр всё сильнее ненавидел этого наделенного безграничной властью регента.

Когда-то Айлоэр думал: раз уж подступиться к глобальным вопросам он пока не в силах, то сможет ли вмешаться хотя бы в мелочи? Например, в личную жизнь регента?

Однако он даже не успел претворить этот замысел в жизнь, как о его планах узнала матушка.

Что тогда сказала она?

Она произнесла, что хотя ей прекрасно известно, почему Саломан не женится из-за неё, подобное положение дел лишь на руку им с сыном. Ведь если Саломан останется холост, это будет означать отсутствие у него потомства. А раз нет наследников, то сколь бы огромной ни была власть Саломана, без продолжения рода его величие окажется лишь временным.

Остального матушка договаривать не стала, но Айлоэр сам прекрасно понял смысл её слов: если не удастся лишить регента рычагов влияния законным путём, им не нужно делать ничего особенного — достаточно просто дождаться, пока Саломан сойдёт в могилу от старости.

Вот только говорить об этом легко, а сделать трудно. Стоило Айлоэру вспомнить аристократов, которые улыбались им в лицо, а за спиной наверняка судачили о том, как мать и сын живут за чужой счёт, и бесстыдно сочиняли грязные сплетни об императрице, как его охватывало жгучее чувство, что чужие ноги безжалостно топчут его императорское достоинство!

И уж точно Айлоэр, терзаемый всеми этими заботами, никак не ожидал, что ситуация неожиданно примет совершенно иной оборот!

У Саломана Гриффита появился обручальный партнёр, и он собирается жениться на ком-то!

Из-за столь сумятицы в мыслях Айлоэр даже не уловил толком всё, что Саломан говорил до этого, заметив лишь, как тот, закончив, решительно и без промедления удалился.

И лишь тогда он встрепенулся, словно пробудившись от тяжелого сна, и с ошеломленным видом уставился на свою вечно степенную и элегантную матушку:

— Я… я ведь расслышал правильно? Регент… Дядюшка собрался жениться на сироте?

Здесь стоит упомянуть, что раз Тан Уцю впредь предстояло жить среди людей, то помимо обязательных поцелуев с Саломаном каждый день, важнейшим вопросом для него становилось обретение собственной личности.

Как-никак, супруг регента никак не мог оказаться человеком без документов.

И хотя в Империи Цзялань за регистрацией граждан следили крайне строго, разве мог регент, лично взявшийся за дело, допустить оплошность? Прошло всего полтора дня, как у Тан Уцю появилась новая биография: нелюдимый юноша, чьи родители давно умерли, а сам он из-за слабого здоровья круглый год жил в родительской хижине на окраине далекого маленького городка и занимался самообразованием.

Эта легенда была безупречна со всех сторон и выдерживала любые проверки — даже если бы кто-то специально отправился в тот глухой городок расспрашивать местных жителей, найти изъян было бы невозможно.

Тан Уцю понятия не имел, какими методами действовал Саломан, но главное заключалось в том, что его новая личность была абсолютно законной, обоснованной и неоспоримой.

Улаживая вопросы с документами Тан Уцю, Саломан, разумеется, уделил особое внимание графе семейного положения.

В результате статус Тан Уцю сменился на «готовится к замужеству».

Более того, лорд-регент счёл, что происходящему недостает драматизма, и втайне добавил к этой базе ещё парочку «мелких деталей». Разумеется, юный император и вдовствующая императрица, только что узнавшие эту новость, были о них ещё не осведомлены.

— Регент лишь упомянул о такой возможности, но они ещё не поженились, так что всё это вилами по воде писано.Она изо всех сил старалась сохранять на лице внешнее спокойствие и элегантность, но на самом деле столь неожиданная новость от Саломана совершенно выбила Шангуань Гунъюй из колеи. В её голосе даже промелькнула нотка растерянности — она никак не ожидала, что тот предпочтет взять в жены сироту, а не ответит на чувства Шангуань Гунцин. Правдали ли всё это на самом деле, или Саломан что-то заподозрил и намеренно подыскал себе щит?

— Какая еще неизвестность! Неужели матушка все еще думает о Саломане! — едва услышав слова Шангуань Гунъюй, вспылил Эйлоэр, которого только что потрясла услышанная новость. Неужели его собственная матушка все еще хочет во всем этом участвовать? Быть может, всё дело в том, что матушка не забыла Саломана и не желает, чтобы кто-то другой занял место супруги регента! Слухи о тайной связи его собственной матушки и регента внезапно всплыли в памяти Эйлоэра, заставив его впопыхах потерять контроль над языком.

От слов Эйлоэра лицо Шангуань Гунъюй побледнело. На смену вспышке гнева пришло глубокое возмущение:

— Эйлоэр! Ты понимаешь, что говоришь?! К тому же он твой царственный дядя, как ты смеешь называть его по имени!

Однако слова Шангуань Гунъюй лишь сильнее задели Эйлоэра.

Он гневно сжал зубы:

— Ха! Да откуда мне знать, что я говорю! Какой еще царственный дядя, боюсь, ты хочешь, чтобы я...

— Ваше Величество! — в ужасе воскликнула стоящая в стороне Фулань, которая изо всех сил пыталась казаться незаметной.

Прерванный криком Фулань, Эйлоэр и сам осознал, что чуть было не выболтал лишнего. Заметив мертвенно-бледное лицо матушки, которая, казалось, задыхалась от гнева, он благодаря многолетним узам взаимовыручки заставил себя немного успокоиться. Впрочем, извиняться он все равно не собирался — в конце концов, он был императором, поэтому лишь плотно сжал губы и отвернулся.

Неизвестно, из-за туго стянутой груди или по какой-то иной причине, но лицо Шангуань Гунъюй сделалось почти свинцово-серым. Лишь после того, как Фулань поспешно поднесла к ее носу какое-то благовоние, цвет ее лица стал постепенно восстанавливаться. Глядя на упрямый вид сына, она почувствовала легкую усталость, но все же заставила себя собраться с силами:

— Я просто считаю, что твоя младшая тетушка лучше всего подходит на роль супруги регента.

Тема, смененная Шангуань Гунъюй, прозвучала довольно неуклюже. Эйлоэр хоть и не желал продолжать прежний безобразный разговор, но остался недоволен словами Шангуань Гунъюй. Что значит младшая тетушка лучше всего подходит на роль супруги регента? Неужели матушка и впрямь собирается свести свою младшую сестру с этим человеком?Матушка, почему вы хотите выдать младшую тетушку замуж за регента? Они же совершенно друг другу не подходят! Как вы можете постоянно думать о регенте, матушка! К Шангуань Гунцин Айлоэр испытывал немалую привязанность и знал о её чувствах к Саломану. Однако Айлоэр больше всего на свете желал, чтобы Саломан и клан Шангуань не были связаны ничем — даже если отбросить личные чувства, вступление клана Шангуань в брак с регентом придаст тому еще больше сил и крылья за спиной, и разве после этого его собственное положение не станет еще более стесненным? Матушка любит его или вредит ему?! Терзаемый подобными мыслями, Айлоэр даже говорил раздраженным тоном.Столкнувшись с вопросами и обвинениями сына, Шангуань Гуюй лишь смотрела на него. На её безупречном, утонченном лице не отразилось почти никаких эмоций, однако это заставило сердце Айлоэра замереть сильнее, чем когда она минуту назад чуть не упала в обморок от гнева.

Хотя он знал, что в глазах посторонних людей его матушка была очаровательной и хрупкой Субмиссив, иные даже считали, будто она удержала за собой статус Вдовствующей императрицы лишь благодаря красоте и покровительству регента, но за годы взаимной поддержки Айлоэр прекрасно понимал, что это вовсе не так. Можно сказать, что в обычной жизни Айлоэр всегда воображал себя Доминатором (сыном), защищающим свою Субмиссив (матушку), однако порой он не смел даже громко вздохнуть перед Шангуань Гунъюй.

Как и сейчас.

Пожалуй, заметив мысли Айлоэра, Шангуань Гунъюй подавила бушевавшие в душе гнев и боль, легко вздохнула, выражение её лица смягчилось, после чего она притянула к себе юного императора и протянула руку, чтобы поправить его сбившийся воротник: Айлоэр, ты еще мал...

Я не мал! Айлоэр теперь приходил в ярость при одном только слове мал, но, зная, что уже однажды разгневал Шангуань Гунъюй, он лишь тихо пробормотал.

Хорошо-хорошо, ты не мал, мой Айлоэр вырос, но, дорогой раз ты считаешь, что уже взрослый, тебе не следует быть столь опрометчивым, и нельзя судить о вещах лишь по внешней оболочке... Взгляд Шангуань Гунъюй помрачнел, но говорила она по-прежнему мягко и неторопливо, словно между ними только что не было никакой ссоры.

Дорогой, подумай сам, каково положение регента? Я, будучи Вдовствующей императрицей и его теткой, если и стану устраивать его брак, никак не могу подобрать девицу из незнатного рода.

http://bllate.org/book/22702/2404503