Готовый перевод The Sea King Becomes a "Tender Wife" (Quick Transmigration) / Ловелас стал образцовой женой (быстрое прохождение): Глава 2

Он медленно поднял взгляд, и в этих глазах, в самой их глубине, читалась острая, почти обжигающая сексуальность. Его черты лица, казалось, сами по себе источали приглашение, но в то же время в них проскальзывала некая чистая, почти кроткая невинность.

Этот невероятный драматический контраст он выверил до идеала. В гримерке воцарилась тишина, даже дыхание окружающих на миг перехватило.

— Сестренка, я тут случайно испачкал одежду, а возвращаться в отель ради этого не хочется. У тебя не найдется лишней футболки? — Цзи Луянь выбрал своей целью старшую по костюмерному цеху. Говоря это, он небрежно приподнял край рубашки, делая вид, что стряхивает несуществующее пятно, и ровно настолько, насколько было нужно, обнажил нижнюю часть пресса. Глубокие, рельефные линии его тела словно были облиты горючим, и стоило ему так потянуться, как вспыхнуло настоящее пламя.

Женщина едва сдержала дыхание. Она видела на своем веку немало мужчин, но от такой бьющей через край мужской энергии сердце всё равно невольно забилось чаще.

— Есть! — выпалила она, перебивая саму себя, и тут же швырнула в лицо Цзи Луяню спортивную куртку, на корню обрубив весь его напускной шарм.

Перед глазами у Цзи Луяня потемнело. Он на секунду испугался, что Система снова его отозвала, но тут услышал шепот:

— Нечего тут светить всем подряд. Вокруг столько девушек, это неуместно.

Голос был чистым и спокойным, а Цзи Луянь в душе уже точил ножи.

Неужели это тот самый Су Хэчжоу, что собирался сделать из него настойку? Он не помнил его лица, но этот голос и это имя — их он не забыл бы, даже если бы они превратились в прах.

Ты еще будешь меня поучать? С твоей фальшивой добротой! Никчемный ты человек, способный только всё портить. Если у тебя такие высокие моральные принципы, шел бы в монахи, зачем подался в актеры? Сам живешь по правилам индустрии, а строишь из себя святошу?

Раз уж подозреваемый такой лицемер, то и ему не стоит играть в долгую!

Цзи Луянь развернулся и втолкнул Су Хэчжоу в подсобку за спиной. Защелкнув замок, он выпалил:

— Ну давай, актер Су, снимай свою одежду. Покажи-ка мне…

Цзи Луянь, помня об имидже, лишь тогда сорвал с головы куртку. В тесной каморке света не было, царил полумрак, но для него словно вспыхнуло солнце: чистые, ясные глаза Су Хэчжоу смотрели на него, не мигая.

Сердце дернулось, словно от удара хлыстом, и закружилось, как бешеный волчок.

Цзи Луянь собирался сказать что-то язвительное о том, что для таких, как он, раздеваться — обыденность, не вызывающая чувств, но злые слова застряли в горле. Это сердцебиение… он уже испытывал нечто подобное, но сейчас всё было иначе.

Он в смятении щелкнул выключателем.

Свет загорелся, но не принес спокойствия. Впрочем, Цзи Луянь тут же списал всё на то, что после бесчисленных перемещений он так долго жил в аскезе, что теперь даже кусок железа кажется ему весенним ветерком.

Су Хэчжоу был в металлической маске. Она напоминала неудачную подделку артефактов из Саньсиндуй — невыразимо нелепая и уродливая, она полностью скрывала его лицо, оставляя открытыми только глаза.

Су Хэчжоу прислонился спиной к стене, слегка сжавшись, а потом вдруг сощурил глаза:

— Ты такой красивый. Хорошо, что ты в хозчасти, а не актер. Это здорово.

Цзи Луянь смотрел на эти полумесяцы глаз, но не видел в них радости, даже без маски. Но от того, что на него так смотрели и называли красивым, он впервые за долгое время почувствовал смущение.

— Встань ровно, когда говоришь! — буркнул он, пытаясь скрыть растерянность.

В глубине души Цзи Луянь паниковал: Я еще сам не разобрался со своей ориентацией, ты к чему меня подталкиваешь?

— Хорошо, — глаза Су Хэчжоу снова изогнулись, — спасибо, брат. — И он принялся расстегивать пуговицы сложного сценического костюма.

— Ты… ты что делаешь? — Цзи Луянь был застигнут врасплох. Одно дело — самому застать кого-то врасплох, и совсем другое — такая реакция. Он вдруг почувствовал, что не может быть жестким. Ничего не поделаешь, он всегда был слабохарактерным, а фраза Су Хэчжоу о том, что хорошо, что он не актер, вызвала в нем жалость — парень казался ему беззащитным, как росток капусты в поле.

К тому же, почему он такой наивный? На всё соглашается, неужели не подозревает, что Цзи Луянь сам хочет применить к нему правила индустрии?

Су Хэчжоу остановился и с недоумением спросил:

— Разве не ты просил меня раздеться? Разве мы зашли сюда не для того, чтобы обработать раны?

Обработать раны?

— Ранен на съемках? — спросил Цзи Луянь.

Су Хэчжоу ответил:

— Да, прыгал несколько раз в сцене Пагоды Лэйфэн. Страховочные тросы оказались некачественными, но ничего, терпимо.

Цзи Луянь нахмурился:

— Сюй Сянь в железной маске? Прыгает в Пагоду Лэйфэн? И ты прыгаешь, зная, что тросы плохие?

Су Хэчжоу внезапно замолчал, его взгляд потускнел. Он выдавил из себя натянутую улыбку:

— Хочется ведь пробиться. Шанс выпадает нечасто, так что приходится.

Сказав это, он снова потянулся к застежкам, но его дрожащие пальцы никак не могли справиться с узлами.

— Давай я. Раз уж поранился, не дергайся, — Цзи Луянь едва не заикался. Он не знал, чего в нем больше: желания спасти весь мир или просто проверить состояние тела другого человека. Но слова вылетали сами собой, совсем не так равнодушно, как раньше.

Он чувствовал подавленность Су Хэчжоу. Это что… последствия перемещения? Или навязчивая идея успешно завершить Завоевание заставляет его теперь проявлять такую «чуткость» к любому мужчине?

В этот момент в дверь подсобки яростно забарабанили:

— Хэчжоу? Су Хэчжоу! Выходи быстрее, следующая сцена, где Сюй Сянь отбивает Белую Змею у небожителя, сейчас начнется!

— Иду! Сейчас! — Су Хэчжоу поспешно вскочил, дошел до двери, но обернулся. Он уставился на Цзи Луяня, внезапно крепко сжал его руку, поклонился и, морщась от боли, произвел: — Брат, что бы ни случилось, ты первый на этой площадке, кто проявил ко мне хоть каплю заботы. Спасибо.

Цзи Луянь: «…»

Такой поклон он не заслужил.

Су Хэчжоу добавил:

— Хоть мы раньше не виделись и не знаю, увидимся ли снова… — Он забрал у Цзи Луяня куртку, накинул ее на него, застегнул молнию до самого верха и похлопал по плечу: — Больше не свети своим прессом где попало. Береги себя. Прощай.

Цзи Луянь: «!»

Такая версия Легенды о Белой Змее тоже возможна? Мерзавцы! Его пресс — это «где попало»? А тот, что орал у двери, не тот ли самый проклятый агент Сун Сяомин? Это он-то проявил заботу? Как же плохо жилось Су Хэчжоу до сих пор?

Но все вопросы разбились о прямую спину уходящего Су Хэчжоу.

Что он вообще делал всё это время? Он даже лица его не разглядел, а тот уже ушел?!

У Су Хэчжоу была высокая, статная фигура, полная стойкости — как это вообще сочеталось с его характером? Куртка, что осталась на нем… Цзи Луянь принюхался — пахло очень приятно.

Опомнившись, Цзи Луянь продолжил свой план, не меняя выражения лица. Он разбросал куртку по подсобке, чтобы было оправдание для дальнейших «маневров», и обошел костюмеров, реквизиторов и гримеров. Он презирал себя за это, но метод работал: за полдня Цзи Луянь из невидимки превратился в звезду площадки.

Старания окупились: он выудил сенсационные подробности, необходимые для того, чтобы знать врага в лицо.

Новая версия Легенды о Белой Змее превратилась в историю о сильной женщине, где главную роль играла популярная актриса Ли Цзинцзин, а «Сюй Сянь» был лишь фоном — тот самый подозреваемый Су Хэчжоу. Говорили, что у Ли Цзинцзин мощные покровители, она любовница босса компании и владеет долей акций, так что даже режиссер вынужден идти у нее на поводу. Су Хэчжоу действительно, как и сказал начальник производства, был связан с ней неясными отношениями.

Однако мнение о Су Хэчжоу было единогласным: труслив, нерешителен, бестолков. Если бы не интерес Ли Цзинцзин, он бы еще десять лет прозябал в массовке.

Цзи Луянь усмехнулся: нерешителен ли Су Хэчжоу — еще вопрос, но вот мозги у него точно не на месте. Если даже такой человек нужен популярной актрисе, то… неужели у Ли Цзинцзин совсем не осталось мозгов?

Нет, насколько же красивым должен быть этот Су Хэчжоу, чтобы известная актриса так по нему сохла?

Цзи Луянь решил, что обязан увидеть его лично. Но как только он собрался наведаться на площадку под новым предлогом, выяснилось, что «Сюй Сянь» отпросился, даже не закончив сцену с небожителем. Впрочем, не беда — монах уйдет, а монастырь останется. Подозреваемый сбежал, зато на площадке появилась сама Ли Цзинцзин.

Не страшно. Его план изначально строился на том, чтобы подобраться к ней тем способом, в котором он был мастер.

***

Спасибо, низкий поклон.

Ритм повествования в начале был слишком медленным, я немного подправил.

Рождение актера Су 2

Цзи Луянь полдня мелькал на площадке, собирая взгляды и укрепляя свое присутствие, после чего вернулся в отель и сладко уснул. Он наложил целую упаковку премиальной маски, выпрошенной у гримеров — природная красота требует ухода, а как первая красавица Хайчэна, он обязан держать марку.

На следующий день, в ясную погоду, Цзи Луянь наконец увидел ту самую Ли Цзинцзин.

Она прибыла на площадку еще вчера, но только сегодня соизволила показаться, окруженная свитой, словно императрица Цыси, вышедшая из дворца. А спустя пару минут, пожаловавшись на палящее солнце, заявила, что вернется в гримерку и сегодня больше сниматься не будет.

Цзи Луянь наблюдал издалека, кривя губы в усмешке.

Не будет она сниматься, как же! Просто Су Хэчжоу не пришел, и у нее гормональный сбой.

Цзи Луянь теперь был на площадке своим человеком, и его внешность привлекала слишком много внимания, поэтому ему пришлось надеть бейсболку, чтобы скрыть свою «ослепительную красоту», и незаметно проследовать за Ли Цзинцзин.

Вскоре он обнаружил ее личную гримерку.

Он собирался подслушать, прежде чем действовать, но приоткрытая дверь словно ждала его, и Цзи Луянь решил воспользоваться случаем.

Внутри Ли Цзинцзин сидела в кресле, закинув ногу на ногу и выпуская клубы дыма. Перед ней стояли двое мужчин, и их подобострастный вид вызвал у него отвращение. Он всегда верил и следовал правилу: в океане людей робкие умирают на берегу, только тот, кто идет на следующую волну, может сравниться с красным солнцем.

Эй, а этот человек почему кажется таким знакомым? Цзи Луянь прищурился, вглядываясь в мужчину у двери…

Это же тот самый очкарик Сяомин, который хватал его за хвост Белой Змеи и распускал руки!

В этот момент Ли Цзинцзин выпустила облако дыма и кокетливо произнесла:

— Сун Сяомин, ты в компании не первый день, должен знать мои правила. Твоя эффективность…

Она не договорила, но в воздухе повисло напряжение. Цзи Луянь видел, как Сун Сяомин задрожал.

— Сестренка Цзин, то, что Су Хэчжоу удостоился вашего внимания — это счастье, которое он копил несколько жизней! Он же новичок, многого не понимает, глуповат, не в теме… Не сердитесь на него, пожалуйста, остыньте! — Сун Сяомин снял очки, вытер холодный пот и поспешно надел их обратно, боясь еще больше разгневать актрису.

— Ты уже довольно долго его агент, — Ли Цзинцзин выпустила еще одно кольцо дыма и приоткрыла алые губы: — И до сих пор не можешь справиться с таким никчемным парнем без связей? Неудивительно, Сяомин, что ты столько лет пашешь в компании и никак не выбьешься в люди!

— Ой, сестренка Цзин, не злитесь, Сяомина здесь винить не стоит, — подал голос худощавый мужчина, стоявший в глубине комнаты. Он был в возрасте, с пестрой шевелюрой и манерными жестами, напоминавшими взбесившуюся метелку для пыли, отчего у Цзи Луяня по коже побежали мурашки.

Тот добавил:

— По-моему, этот Су Хэчжоу просто играет в недотрогу. Сестренка Цзин, не волнуйтесь, сегодня вечером мы с Сяомином притащим его к вам в номер, и вы…

— Что «вы»? Цянь Дуду, ты как помощник совсем расслабился! Разве ты не знаешь, что мне нужно, чтобы он сам хотел мне угодить? Притащите в номер? Как? Напоите? Оглушите? Это я буду его обслуживать или он меня? — Ли Цзинцзин в ярости раздавила окурок о стол, ее пышная грудь гневно вздымалась.

Услышав это, Цзи Луянь понял: сделка между ними — не добровольная, Су Хэчжоу принуждают. Он вспомнил те ясные глаза и наивный поклон, и в нем проснулось желание вмешаться.

Даже если он не найдет цель для Завоевания и его жизнь прервется — плевать, зато он уйдет ярко, как и прожил последние тридцать лет. А если Су Хэчжоу и есть тот самый, то это отличный способ — спасти красавца, дать ему немного сладости, и цель будет достигнута.

Это «лишнее дело» он берет на себя, причем с двух сторон.

Глядя на Ли Цзинцзин, он усмехнулся: заставить ее играть тысячелетнюю змею — это будет в самый раз, она как раз соответствует названию. Стоит ей разозлиться, как пудра с лица сыплется хлопьями. И она еще хочет, чтобы ее кто-то обслуживал? Даже если бы он был всеядным, он бы на такое не позарился.

В это время Сяомин снова заговорил:

— Сестренка Цзин, парень он застенчивый, в прошлом был слишком чист, не понимает этих правил. К тому же ему срочно нужны деньги, разве это не делает его легкой добычей? Сегодня у вас обоих нет съемок, я вернусь и проведу с ним работу, сделаю так, чтобы он сам захотел… Это же отличный товар, чистенький, краснеет при виде девушек! Таких мы и любим за чистоту и забаву, правда? А если потом что-то пойдет не так, пока он не набрал популярность, вы его в порошок сотрете — пара пустяков. Ему придется смириться.

Значит, Су Хэчжоу уже вернулся на площадку? Зачем ему деньги? Эти мерзавцы, как они смеют так издеваться? Цзи Луянь скрипнул зубами. Даже в своей прошлой жизни он никогда не опускался до принуждения или подлости. Разве не в добровольности вся соль?

Вспомнив наивный вид Су Хэчжоу, он больше не мог терпеть.

— Прошу прощения, сестренка Цзин здесь? — он прочистил горло и плотнее заправил футболку в брюки. Это не только визуально удлиняло ноги, но и подчеркивало пресс — ему нужна была эта «подсказка».

Цзи Луянь мог быть плох в чем угодно, но в соблазнении он не проигрывал. Ли Цзинцзин — босс Су Хэчжоу? Если она переключит внимание, это не вина парня, а он сам заработает репутацию благородного героя.

В комнате воцарилась тишина, но затем отозвался помощник Цянь Дуду:

— Кто там? Что нужно?

— Линейный продюсер Цзи Луянь. Сегодня жарко, принес сестренке Цзин сладкий суп от жары и для красоты, — Цзи Луянь опустил взгляд, демонстрируя свою «кротость» — разве она не любит невинных парней? Он мог разыграть это в два счета. Он намеренно замедлил темп речи — по опыту, каждое слово звучало как признание, а каждый выдох — как сексуальный призыв.

Это не было хвастовством: Ли Цзинцзин, услышав голос, помолчала пару секунд и ответила:

— Входи.

Цзи Луянь расправил плечи и толкнул дверь, намеренно глядя в пол, чтобы создать образ застенчивого парня. Но каждая пора его тела чувствовала ее жадный взгляд, поэтому он «случайно» пролил немного супа из бутылки на грудь — влажное пятно лишь усиливало интригу.

Подойдя к столу, он наклонился, чтобы поставить бутылку, и «случайно» задел козырьком кепки плечо Сяомина.

…Бейсболка упала.

Цзи Луянь помнил свою роль. Он суетливо поднял кепку, откинул назад черные волосы, тряхнул головой, идеально подчеркнув линию подбородка и на мгновение открыв лицо. Затем он снова надел кепку и с самым почтительным видом улыбнулся:

— Сестренка Цзин, прошу прощения, слишком разволновался при виде вас, был неосторожен.

Его глаза, полные обольщения, скользнули по ее ярко-красным губам, а кадык выразительно дернулся.

Ли Цзинцзин на миг потеряла дар речи. Ей даже показалось, что Су Хэчжоу, ради которого она столько старалась, стал пресным. Но она вспомнила, сколько сил вложила, и не могла так просто отступить. К тому же, она еще не раскусила, кто такой этот парень.

Она любила играть, была смелой, но никогда не создавала себе лишних проблем.

Цзи Луянь прекрасно понимал, о чем она думает. В некотором смысле, его прошлая жизнь была такой же, они были одного поля ягоды. Но сейчас, когда до конца его времени оставались считанные дни, он не мог позволить себе сочувствия.

— Благодарю, что линейный продюсер лично пришел, я даже польщена, — Ли Цзинцзин взглянула на суп, а затем снова на этого высокого, сексуального мужчину. Честно говоря, кто такой линейный продюсер? Но он был настолько вызывающе хорош собой, что ей хотелось сохранить свой безупречный имидж.

— Это я польщен. Не смел и надеяться, что вы позволите мне войти. Честно говоря, с тех пор как узнал, что вы играете главную роль, я каждый день ждал вас на площадке, — Цзи Луянь улыбнулся. Роль невинного парня была отыграна. Он видел, как она глазами приказала массовке уйти, и если он не ошибся, скоро они останутся вдвоем.

— Сестренка Цзин, не поймите неправильно, я просто ваш фанат, давно восхищаюсь вами. Можно ли получить автограф? — он посмотрел на косметику, его взгляд задержался на ряде помад, а затем он тихонько разглядывал в зеркале ее губы, полные тоски и скрытой жадности.

Ли Цзинцзин мгновенно поняла подтекст. Она усмехнулась и махнула рукой, приказывая двоим лишним убираться, не забыв добавить:

— То дело — чтобы завтра было сделано!

Они обменялись взглядами и вышли, предусмотрительно заперев дверь.

Как только замок щелкнул, Цзи Луянь словно сбросил оковы. Он сделал два шага вперед и прислонился к туалетному столику, вытянув длинные ноги прямо перед сидящей в кресле Ли Цзинцзин.

http://bllate.org/book/22674/2401872