Готовый перевод I'm Actually a Tragic Beauty / Оказывается, я — красавец, сильный и несчастный [Быстрое прохождение]: Глава 2

Гу Цун играл из рук вон плохо — по крайней мере, в глазах Си Е.

И всё же он принял добрый, пусть и неуклюжий жест юноши, опустив голову и притворившись, что его клонит в сон.

Ради рейтингов съёмочная группа распределила места в самолёте уже после окончания трансляции. Си Е досталось кресло у прохода, а прямо за перегородкой оказался Сюэ Минлан — намерения организаторов были очевидны. Однако Си Е думал лишь об одном: поспать.

Прямых рейсов из Китая в страну С не было, путь занимал около двадцати часов. Привыкший к жизни в перелётах, он прекрасно понимал, как важно беречь силы.

Спустя полчаса черноглазый юноша, укрытый пледом, тихо приоткрыл глаза:

— Я не могу уснуть.

Дело было вовсе не в перешёптываниях других гостей или персонала. В голове словно натянулась струна: ощущение, будто выпил слишком много кофе — одновременно и невыносимая усталость, и нервное возбуждение.

— Э-э, может, тебе нужно немного алкоголя? — 1101, который до этого момента затаился, как в самый страшный момент фильма ужасов, поспешно нажал на паузу. — Или, может, незаметно подменить таблетки на мелатонин?

Чтобы завлечь кого-то в свои ряды, Бюро Быстрых Перемещений должно было проявить хоть каплю искренности, а уж обычные расходники всегда стоили дёшево. Даже при всей своей лени Си Е имел в каждом мире небольшие привилегии.

Принимать лекарства на глазах у всех было нельзя. Си Е, которого с самого момента перемещения мучала лёгкая головная боль, невозмутимо попросил бокал белого вина.

К алкоголю он был равнодушен, но тело, доставшееся ему, привыкло к такой дозе. Медленно и размеренно допив вино, Си Е поставил бокал на столик и вытер губы.

Сидевший рядом Сюэ Минлан нахмурился.

Ему не нравился Си Е в таком виде: курение, алкоголь, полное отсутствие дисциплины даже перед камерами — от него так и веяло упадничеством.

Су Цинъюэ, беседовавший с Цзян Линлин, тоже проследил за взглядом Сюэ Минлана. Он не раз становился жертвой нападок Си Е, поэтому лишь молча поджал губы.

Парень, оказавшийся в паре с Вэй Янь, по имени Цинь Чэн, был куда проще. Будучи ведущим нового шоу на канале Фрукты, он славился своей прямотой. Посчитав момент подходящим, он решил завязать разговор:

— Брат Сюэ, вы с учителем Си раньше были знакомы?

— Да, — Сюэ Минлан, прекрасно зная правила игры на телевидении, ответил сухо и кратко: — Одноклассники.

Второй участник обсуждения никак не отреагировал: он сидел с закрытыми глазами, а на щеках проступил лёгкий румянец — то ли от вина, то ли от сна.

В той же рубашке, что была на нём во время дневного эфира, с расстёгнутым воротом, открывающим вид на шею и ключицы, с растрёпанными волосами, он выглядел странно — то ли небрежно, то ли нарочито отстранённо.

Лишь 1101 знал, что его хозяин, страдающий от отсутствия чувства безопасности, просто не мог уснуть, не сжимая что-нибудь в руках.

Цинь Чэн невольно понизил голос:

— Вы учились не в одном классе?

Сюэ Минлан ответил:

— В одном. У него были хорошие оценки.

После нескольких скандалов в сети клеймо человека, не окончившего школу, прочно приклеилось к Си Е. Хотя Сюэ Минлан сказал правду, со стороны это прозвучало как насмешка.

Си Е «спал», и обсуждать его, независимо от того, спит он на самом деле или нет, было не лучшей идеей. Цинь Чэн вовремя остановился, выразительно посмотрев на главного режиссёра, и перевёл тему.

Из восьми гостей самым популярным, безусловно, был Су Цинъюэ: он находился на пике карьеры, к тому же был выходцем из богатой семьи. На его фоне угол, в котором сидел Си Е, выглядел особенно пустынным.

Именно это и злило фанатов Гу Цуна: их кумир, который с трудом пробивался к славе и использовался агентом как инструмент для быстрого заработка, теперь оказался в паре с человеком, чьё имя было запятнано скандалами. Хуже ситуации и придумать было нельзя.

Самое обидное, что Гу Цун выбрал этого партнёра сам, и никаких доказательств закулисных интриг не было, поэтому фанатам оставалось только бессильно негодовать.

А сам Гу Цун, за которого так переживали фанаты, в это время что-то старательно выводил в блокноте, левой рукой беззвучно отбивая ритм.

Когда он пришёл в себя, свет в салоне уже приглушили. Вокруг воцарилась тишина, кресла были разложены, и казалось, что все пассажиры уснули.

Гу Цун не пил воды несколько часов и почувствовал сухость в горле. Однако он не хотел будить Си Е, сидевшего с краю, поэтому его взгляд упал на бокал из-под вина, в котором оставалось совсем немного жидкости.

Если не притрагиваться губами, наверное, ничего страшного?

И всё же, как только Гу Цун осторожно коснулся бокала, чья-то рука перехватила его:

— Малыш, нельзя.

Твой голос — твой инструмент, как можно так легкомысленно его губить?

В ночном салоне голос Си Е прозвучал совсем тихо. Хотя Гу Цун хотел возразить, что он уже совершеннолетний, стоило ему встретиться взглядом с узкими, длинными глазами юноши, как все слова застряли в горле.

Гу Цун послушно кивнул:

— Хорошо.

Именно благодаря этому зрительному контакту он наконец заметил в полумраке тонкую паутину красных сосудов в глазах собеседника:

— Брат Си, плохо спали?

Си Е ответил:

— Вроде того.

Честно говоря, его состояние нельзя было назвать «плохим сном» — он не сомкнул глаз ни на секунду. Бессонница, преследовавшая этот «второстепенный аккаунт» долгие годы, словно усилилась с его приходом.

Впрочем, Си Е привык к такому развитию событий. Набор ярлыков: красавец, несчастный, злодей — редко кому сулил хороший конец. Тем более что он всегда «просыпался» в сюжете ближе к финалу, когда до конца жизни оставались считанные дни.

1101 засуетился, чувствуя укол совести:

— Ты просто пользуешься тем, что можешь отключать болевые ощущения, вот и издеваешься над собой.

Си Е неожиданно согласился:

— Верно. Кто виноват, что у меня нет ни малейшего желания любить или ублажать главного героя?

1101:

— Можно же просто сыграть роль!

Си Е:

— Не смогу.

1101: …Верю, как же. Хоть лопни от злости.

Что касается борьбы с главным героем, Си Е столько раз играл злодеев, что подобные сценарии ему давно наскучили. Пока он размышлял, поможет ли ещё пара бокалов вина, Гу Цун внезапно протянул ему наушник:

— Это шум дождя. Может, поменяемся местами?

Делить наушники, даже беспроводные, было слишком интимно, но взгляд Гу Цуна оставался таким открытым, будто он забыл о камерах.

Внутри, в более закрытом пространстве, действительно было спокойнее. Си Е помедлил пару секунд и кивнул:

— Спасибо.

Юноша, который секунду назад был напряжён, тут же расплылся в улыбке.

В роскошном салоне первого класса было достаточно места, поэтому они поменялись без лишнего шума. Разложив кресла в небольшие кровати, Си Е закрыл глаза, повернувшись лицом к стене. Под звуки дождя его тело наконец перестало быть таким скованным.

Хотя кресла стояли рядом, их разделяла плотная шторка, которую можно было задвинуть или оставить открытой. Расстояние было идеальным: не слишком близко, чтобы не вызывать неловкости, но и не слишком далеко.

Си Е и Гу Цун были парнями, поэтому сначала даже не воспользовались этой функцией. Спустя несколько десятков минут Гу Цун, вернувшись из уборной, заметил, что юноша рядом свернулся калачиком, подтянув ноги. Даже нахмуренные брови делали его похожим на прекрасную, замерзшую спящую красавицу.

Инстинктивно Гу Цун наклонился, чтобы поправить сползший плед.

Но не успел он коснуться мягкой ткани, как спящий юноша крепко схватил его за запястье.

Кожа Гу Цуна, только что умывшегося холодной водой, была прохладной. Он опустил глаза, ругая себя за то, что потревожил Си Е, но в мягком свете ночника увидел, как брови юноши наконец разгладились.

1101 был в шоке.

Стоило Си Е коснуться Гу Цуна, как его ментальные показатели начали стабилизироваться. Это уже не было тем состоянием полудрёмы, в котором тело продолжает функционировать на пределе возможностей, — он погрузился в настоящий глубокий сон.

Что это за парень такой?

И мир ведь совсем не из серии омегаверсов.

А Гу Цун оказался тем ещё простаком: пойманный хозяином, он не стал вырываться, а так и остался сидеть в нелепой позе, прислонившись спиной к основанию кресла, и по-глупому подставил свою руку.

Когда Си Е снова пришёл в себя, прошло немало времени. Миловидная стюардесса вежливо уточняла заказы, а длинноногий юноша сидел на полу, согнув ноги в коленях, и был похож на большую, обиженную собаку. Увидев, что хозяин проснулся, он тут же радостно подался вперёд:

— Учитель Си, вы проголодались?

Почувствовав ладонью тепло чужого пульса, Си Е наконец понял, что произошло.

Он был крайне чувствителен к чужим взглядам и сразу заметил, что за ними наблюдают десятки глаз. Си Е покачал головой и разжал пальцы:

— Прости.

После двух часов полноценного сна его лицо выглядело гораздо свежее, хотя голос слегка охрип, словно в нём затаился крошечный крючок.

— Ничего… — Гу Цун, опираясь левой рукой на пол, попытался встать, но пошатнулся. — Ноги затекли.

— Малыш Гу такой добрый, и это при его-то росте, — с усмешкой подал голос Цинь Чэн, высовываясь из своего ряда. — Учитель Си, вы себя плохо чувствуете? Выглядите каким-то уставшим.

Одной фразой он свёл всю заботу Гу Цуна к простому добродушию. Если бы Си Е был фанатом Гу Цуна, он бы обязательно поблагодарил этого человека.

Учитывая, что тот пытался заступиться за парня рядом, Си Е невозмутимо ответил:

— Всё в порядке.

Главный режиссёр, старавшийся не привлекать к себе внимания, был на грани нервного срыва.

Он потратил огромные деньги, чтобы пригласить Си Е, в надежде, что тот устроит скандал с Сюэ Минланом и Су Цинъюэ, но вместо этого тот только и делал, что спал.

Даже такой мастер общения, как Цинь Чэн, не смог вытянуть из него ни слова. Что делать в ближайшие дни?

Контракт подписан, трансляция запущена, оставалось только стиснуть зубы и продолжать съёмки. Когда группа наконец добралась до отеля в стране С, Гу Цун наконец получил награду, о которой мечтал:

Право выбора номера.

Всего было четыре категории номеров: от стандарта до президентского люкса. Согласно заданиям, каждые два дня предоставлялась возможность ротации.

Если бы этот приз достался кому-то другому, споров бы не возникло, но режиссёр вручил карточку, дающую право выбора, Гу Цуну, а не Си Е. Будучи самым молодым и неопытным среди гостей, Гу Цун рисковал получить порцию критики, что бы он ни выбрал.

1101 не удержался:

— Вы двое и правда в одной лодке.

Не успел он закончить, как его хозяин, который до этого момента не проявлял интереса ни к чему в этом мире, внезапно шагнул вперёд, выхватил карточку из рук Гу Цуна и небрежно бросил:

— Выбираешь номер, значит?

— Бери самый лучший.

http://bllate.org/book/22659/2399900