Готовый перевод [Quick Transmigration] The Strong, Beautiful, Tragic Boss Wants Me All to Himself / [Быстрое прохождение] Безумный Босс Хочет Меня Одного: Глава 21

Узнав, что они земляки, Фэн Сяосяо, похоже, стала намного смелее. Она подумала, что современные люди точно не будут так зацикливаться на том, что драконье величие нельзя оскорблять, как древние.

— Спрашивай.

Янь Чанъгэ и впрямь было немного любопытно, о чём еще хочет спросить главная героиня.

Фэн Сяосяо понизила голос, а в её глазах зажглись огоньки праздного любопытства:

— Просто... вы с регентом Инь Хо, вы случайно не... того? Ну этого самого! Регент — инициативный, а император — пассивный!

До перемещения, хотя она и читала немало историй о попаданцах, за жанром даньмэй она тоже следила!

Янь Чанъгэ: «...»

У тебя вообще есть хоть капля манер?

Неужели ты веришь, что Я прикажу снести тебе голову!

Император (Окончание) | Звезда экрана и миниатюрная «ваза» (1)

— Я — владыка девяти и пяти! Владыка девяти и пяти, тебе это о чём-нибудь говорит? Считаешь ли ты, что пресловутый владыка девяти и пяти может быть пассивным?!

Янь Чанъгэ усмехнулся и швырнул на стол только что написанный императорский указ о даровании брака.

— Ещё хоть слово скажешь — выдам тебя замуж за того импотенца из семьи министра финансов!

Фэн Сяосяо: «...»

Какая подлость!

— Понимаю, понимаю! — Фэн Сяосяо издала неловкий смешок, торопливо подгребла указ к себе в объятия, а затем подняла большой палец вверх, обращаясь к Янь Чанъгэ: — Вы с первого взгляда кажетесь... активным! От вас так и веет активной энергией!

Романы в жанре даньмэй не обманули меня!

И правда, многие пассивные вечно отказываются признавать, что они пассивные!

К тому же, стоит кому-то об этом заикнуться, они тут же приходят в ярость от стыда.

Увлекаться пейрингами опасно, пора сматывать удочки!

За дверью некий достопочтенный регент невольно приподнял бровь. Все эти «активные» и «пассивные» — кажется, он это примерно, в общих чертах, понял.

Если он не ошибался, «активный» — это тот, кто берёт инициативу и захватывает, то есть он сам.

А «пассивный» — тот, кто принимает, судя по всему, сам Янь Чанъгэ.

Но судя по словам Янь Чанъгэ, тот вовсе не горел желанием признавать себя принимающей стороной...

...

Наступила ночь. Некий достопочтенный регент попросту прижал некоего владыку девяти и пяти к постели, предаваясь необузданной страсти. Снова и снова раздавались сдавленные стоны, под конец перешедшие в хрипоту.

Янь Чанъгэ свирепо уставился на мужчину сверху:

— Ты, да ты что творишь... Хочешь, кхм...

Хочешь свести меня в могилу?!

От того, что с ним вытворяли, Янь Чанъгэ не мог связать и двух слов, а его пальцы до боли впились в простыню.

С треском рвущейся ткани постельное бельё было разорвано им в клочья.

Инь Хо наклонился ближе, прикусил его губы и хрипло произнёс:

— Я боюсь, что ты забудешь, кто здесь активный, а кто пассивный.

Янь Чанъгэ: «!»

Черт, этот паршивец тайком подслушивал его разговор с Фэн Сяосяо!

Бесстыдник!

...

— Ваше Величество, извольте взглянуть: Его Высочество регент обещал ежегодно отдавать мне половину ценных лекарственных трав, поступающих в качестве дани со всех земель. Я слышал, что недавно Императорская медицинская академия получила партию отличных лекарств, не пора ли вам обоим сдержать обещание?

Янь Лайчунь полностью оправдывал свою репутацию одержимого медициной безумца — он действительно не забыл ни единой строчки в своих записях.

Янь Чанъгэ приподнял брови, приняв совершенно беспардонный вид:

— То было обещание регента, Я ничего подобного не обещал. Нынче и государственная казна, и Императорская медицинская академия принадлежат Мне. Хочешь — требуй с него, но с Меня ничего не получишь.

Стоявший рядом Инь Хо слегка дёгнул уголком рта. Прекрасно сыграно.

Янь Лайчунь с напускным сожалением потрогал своё лицо, которое всё ещё выглядело максимум на тридцать лет:

— Вообще-то у меня осталось ещё две пилюли вечной молодости...

Инь Хо резко выпрямился:

— Сюда их.

Янь Лайчунь бросил взгляд на Янь Чанъгэ:

— Ваше Величество? Каково ваше мнение?

Янь Чанъгэ: «...»

А-а-а!

Почему какой-то паршивый лекарь способен обуздать их обоих разом?!

— Ладно-ладно, подумаешь, травы! Раз хочешь взять — так бери!

Янь Чанъгэ скрежетал зубами от досады, кивнув. К счастью, за последний год Фэн Цяо и главная героиня приложили немало усилий к развитию торговли со всеми регионами и подъёму сельского хозяйства и ремесел, так что редких лекарственных трав в качестве дани поступало втрое больше, чем в прошлые годы.

Раз уж просит — пусть забирает.

Янь Лайчунь довольно улыбнулся:

— Однако должен предупредить вас обоих: эта пилюля вечной молодости обладает лишь косметическим эффектом. Она позволяет выглядеть молодо, но на самом деле не продлевает жизнь — от старости, болезней и смерти в назначенный час всё равно не уйти.

Янь Чанъгэ давно догадывался об этом:

— И ладно. В конце концов, лицо — это главное.

Инь Хо же опустил голову, погрузившись в какие-то мысли.

Пока Янь Лайчунь не собрался уходить. Заметив это, Инь Хо внезапно встал и последовал за лекарем:

— Уделите мне минутку.

— Если у регента есть что сказать — слушаю, — ответил Янь Лайчунь.

Инь Хо понизил голос:

— Я хотел спросить: пусть продлить жизнь невозможно, но существует ли такое лекарство, чтобы даже в старости человек сохранял «молодецкую удаль и кипучую энергию»?

Янь Лайчунь прыснул со смеху:

— Похоже, пилюли вечной молодости вас уже не удовлетворяют, Валовое Высочество? Вы хотите не только молодое лицо, но и молодую начинку?

Лицо Инь Хо слегка потемнело:

— Я делаю тебе второе предупреждение: следи за своим языком. До старости мне еще несколько десятилетий, ты ведь в силах создать такое средство? Иначе какой ты после этого божественный лекарь?

Янь Лайчунь: «...»

Можешь оскорблять меня как человека, но оскорблять мой профессионализм — это уже перебор, ладно?

Янь Лайчунь рассвирепел и холодно усмехнулся:

— Кто сказал, что нельзя создать! К чему ждать десятилетия, через несколько дней пришлю тебе!

Уголки губ Инь Хо едва заметно изогнулись. Ох, этот божественный лекарь всё-таки не выдержал игры на самолюбии.

Знал бы раньше — не позволил бы ему выудить у себя половину лекарств, стоило лишь немного его раззадорить.

...

Десятилетия спустя.

— Инь Хо! Ты что, хочешь разломать на кусочки мои старые кости?!

Янь Чанъгэ никак не мог взять в толк, почему даже теперь, когда они оба стали стариками, Инь Хо всё ещё не унимался!

Каким бы молодым ни казалось его лицо, по сути он был уже дряхлым стариком — разве мог он вынести такие безумства Инь Хо?

Движения Инь Хо на миг замерли, но в конце концов он всё же сжалился:

— Последний раз, обещаю.

Хотя внешне Янь Чанъгэ всё ещё выглядел юным, последние два года его здоровье действительно заметно ухудшалось, и ему следовало поумерить пыл.

В конце концов, здоровье Чанъгэ было превыше всего.

Прошло ещё десять лет. Император скончался, а регент Инь Хо в тот же день испустил дух. Приёмный сын покойного императора, ныне новый правитель, согласно предсмертной воле усовершенствовал погребение и велел похоронить регента в императорском мавцелее рядом с предыдущим императором.

Потомки слагали немало хвалебных песен об императоре Яне, ибо в период его правления народ процветал, зерна и шелка было вдоволь, торговля развивалась стремительно, а купеческие караваны доходили до заморских стран.

Однако находились и те, кто изрыгал грязную ложь, осуждая императора за то, что он отдал себя регенту, пренебрег потомством и вверг императорскую кровь в забвение, называя его грешником рода Янь.

...

Потомки судили императора по-разному, но всё это уже не волновало Янь Чанъгэ.

Побудив некоторое время в системном пространстве, он уже перешагнул порог следующего малого мира.

— Чанъгэ, послушай меня: выступи с опровержением, принеси искренние извинения — и всё еще можно исправить.

Янь Чанъгэ подпёр щеку рукой, рассеянно глядя в зеркало макияжного столика, пока рядом раздавался чей-то удручённый голос.

Лицо менеджера Ван Цинъюня выражало крайнюю степень беспомощности. Он понятия не имел, удастся ли ему вразумить Янь Чанъгэ — в конце концов, тот проявлял безрассудство далеко не впервые.

Какая ещё любовь? Разве шоу-бизнес — это место для романтики?

Тем более сейчас, когда он угодил в скандал с заведением шашлов в чужие отношения в качестве любовника!

Если и теперь не послушать советов, то пусть катится к чертям и теряет популярность, его менеджер больше ничем не сможет помочь!

— Ты прав.

Вопреки ожиданиям Ван Цинъюня, которому пришлось бы потратить немало языков, чтобы привести Янь Чанъгэ в чувство, тот лишь глубокомысленно кивнул, полностью с ним согласившись, и легко дал добро.

Это застало Ван Цинъюня врасплох — он, собиравшийся выдать ещё порцию наставлений, попросту осёкся и подозрительно покосился на точёное белоснежное лицо подопечного:

— Ты и впрямь всё понял? Говорю тебе, не вздумай отнекиваться, я делаю это ради твоего же блага!

Кроме смазливого лица, актерская игра Янь Чанъгэ вечно подвергалась насмешкам, характер у него был не из приятных, а теперь он ещё и вляпался в этот скандал с третьим лишним!

Если он не опомнится, то окончательно пойдет ко дну!

— С чего бы мне отнекиваться? Организуй пресс-конференцию, я всё объясню как положено.

На сердце у Янь Чанъгэ было холодно. Что касалось всей этой истории, то с одной стороны сказывалось легкомыслие и незрелость прежнего владельца тела, но с другой — его нагло водили за нос мерзавцы.

Ван Цинъюнь нахмурился, всё ещё чувствуя тревогу:

— Смотри не сболтни лишнего на эмоциях и не сделай хуже, чем было?

Янь Чанъгэ безмолвно закатил глаза:

— Я по-твоему настолько глуп?

Ван Цинъюнь криво улыбнулся. Разве мог он ответить отрицательно?

Будь он умён, разве вляпался бы в подобные сплетни?

Дзинь-дзинь!

Ван Цинъюнь хотел было продолжить, но зазвонил телефон Янь Чанъгэ. Тот приложил указательный палец к губам, призывая к тишине и прося обождать.

Ван Цинъюнь с нахмуренным видом умолк.

В груди у него тревожно колотилось: не звонит ли тот самый объект скандала, Ай Фэн?

Ай Фэн тоже был актёром мужского пола из мира шоу-бизнеса — пусть и не суперзвезда, но всё же куда лучше небезызвестной «красивой пустышки» Янь Чанъгэ.

Вообще-то в их стране однополые браки давно легализованы, и если бы Янь Чанъгэ сошёлся с Ай Фэном или даже попытался раскрутить их пару на волне хайпа, менеджер был бы только за.

Вся беда заключалась в том, что когда эта история всплыла наружу, Янь Чанъгэ оказался в роли того самого наглого третьего колеса, вклинившегося в чужие отношения!

Если бы с самого начала они заняли активную позицию в пиаре и нормально принесли извинения, всё могло обойтись. Но Янь Чанъгэ, словно лишившись рассудка, публично сцепился в соцсетях с законным парнем Ай Фэна — Хэ Лэ!

Сплетня, которую вполне можно было замять, за два дня разрослась до небес и чуть не выбилась в тренды поисковых запросов!

Если не склонить голову и не извиниться сейчас, останется только ждать полного краха!

— Алло? Директор Юэ?

Менеджер замер: не Ай Фэн?

Юэ... директор Юэ. Ах да, выяснилось, что это их высшее руководство.

Похоже, директор Юэ тоже не смог закрыть на это глаза и, судя по всему, намерен лично побеседовать с Янь Чанъгэ.

И правда, вскоре он услышал, как Янь Чанъгэ отвечает:

— Зайти к вам в кабинет? Хорошо, я сейчас подойду.

...

— Войдите.

Голос изнутри звучал безразлично. Янь Чанъгэ вздохнул и толкнул дверь.

Он уже приготовился к тому, что его отчитают на чём свет стоит.

В ситуации прежнего хозяина тела было бы странно, если бы директор подписавшей его компании не вышел из себя.

Однако в ту же секунду, как дверь отворилась, Янь Чанъгэ замер.

Мужчина за рабочим столом внешне ни в чём не уступал многим знаменитостям; его взгляд был холоден и прозрачен, но на коленях он... держал ухоженного чёрного кота с лоснящейся шерстью?

Он машинально гладил кота по шёстке, опустив глаза, но этот отрешённый взгляд, падая на кота, приобретал странный оттенок — в нём смешивались не то нежность, не то сдавленное раздражение.

При виде этой картины Янь Чанъгэ почему-то невольно вспомнил «Я всё ещё тот Повелитель Мечей» из общего чата.

— Янь Чанъгэ, я вызвал тебя сегодня не для посторонних дел, не нервничай. Садись.

— Тогда зачем директор Юэ меня позвал?

Юэ Хун прямолинейно заявил:

— Я обеспечу тебя лучшими ресурсами, но ты должен как следует извиниться перед Хэ Лэ, а впредь — никаких свалок из-за него и никаких имущественных или личных пересечений.

Янь Чанъгэ прищурился. Хэ Лэ?

Разве это не главный пассив данного мира?

А прежний владелец тела был пушечным мясом, вклинившимся в отношения главного пассива и негодяя-агрессора. В самом начале сюжета главный пассив из-за этого бросает негодяя, встречает свою истинную любовь — главного агрессора — и они вдвоём втаптывают пушечное мясо в грязь так, что тому уже не подняться.

И вот теперь кто-то с самого старта сюжета прямым текстом говорит этому самому пушечному мясу держаться подальше от главного пассива?

Властный актёр и миниатюрная «ваза» (2)

Янь Чанъгэ приподнял брови, переводя взгляд на чёрного кота у того на коленях, и, пока Юэ Хун, опустив голову, сосредоточенно гладил животное, внезапно бросил:

— Повелитель Мечей!

Юэ Хун рефлекторно вскинул голову:

— Мм?

Янь Чанъгэ: «!»

Ха! Он бросил фразу наугад, просто чтобы проверить, но это и вправду оказался он!

Янь Чанъгэ дёгнул уголком рта, пододвинул стул и сел напротив:

— Это действительно ты?

Сообразив, что его реакция выдала его с головой, Юэ Хун испытал шок и на подсознательном уровне попытался всё отрицать:

— Т-ты о чём? Какой ещё Повелитель Мечей?

Что до него самого, он знал лишь то, что местный Янь Чанъгэ — это пушечное мясо, которое ему предстояло спасти в этом мире.

Но откуда этот пушечный мясо знает о его прошлой личине?!

Янь Чанъгэ закатил глаза с видом полнейшего пренебрежения:

— Братец, хорош притворяться. Я главнокомандующий без армии.

— Ч-что... — Юэ Хун остолбенел и невольно понизил голос: — Что? Правда?

Янь Чанъгэ развёл руками:

— С какой стати мне тебе врать?

Правила для Странников по мирам гласили, что нельзя раскрывать тайны, связанные с системой, персонажам малых миров, однако в них не было ни слова о том, что запрещено делиться этим с иномирными душами, которые сами являются Странниками.

Юэ Хун озадаченно произнёс:

— Раз ты тоже... коллега, то как ты угодил ко мне в качестве объекта для спасения?

— Объекта для спасения? — Янь Чанъгэ опешил. — Я твой объект для спасения? Ты тоже из Отдела Спасения, или из Отдела Возмещения, или из Отдела Завоевания? Какое у тебя задание?

На череду вопросов Янь Чанъгэ Юэ Хун лаконично и чётко ответил четырьмя иероглифами:

— Спасти пушечное мясо.

— Спас... — Янь Чанъгэ откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Судя по сюжету, в этом мире я действительно чистейшее пушечное мясо.

Лишь после его перемещения у этой истории появился новый вектор развития, и он смог в ответ спасать несчастных и сильных красавцев. Но если бы не его вселение, прежний хозяин тела не то что не спас бы беднягу, но и сам закончил бы жизнь в полном одиночестве и трагедии, не способный защитить даже себя.

— Наверное, твоя задача — спасти того, в чьё тело вселился я, — рассудил Янь Чанъгэ. — Просто мы случайно попали в один и тот же мир для выполнения заданий, и я угодил к тебе в качестве подопечного.

Уголки губ Юэ Хун едва заметно дрогнули:

— Похоже, в этом мире мне будет проще.

Янь Чанъгэ сам знает сюжет, к тому же он сам Странник — неужели ему ещё и спасение требовалось?

Каким бы ни было его собственное задание, прежде всего ему предстояло спасти самого себя.

Янь Чанъгэ с удручённым видом вздохнул:

— Почему мне никогда не выпадало такого счастья?

Услышав это, Юэ Хун даже немного смутился:

— А у тебя какое задание? Мой статус в этом мире повыше твоего, глядишь, смогу помочь.

Глазки Янь Чанъгэ хитро блеснули:

— Ого, раз ты заговорил об этом, то и вправду можешь мне помочь!

В этом мире объектом его спасения, этим несчастным сильным красавцем, являлся актёр, удостоенный звания императора экрана.

Поскольку во время съемок в качестве гостя он как-то раз публично раскритиковал актрёрскую игру главного пассива, это задело главного агрессора, который уже положил глаз на Хэ Лэ и состоял с ним в отношениях. Главный агрессор тогда поклялся во что бы то ни стало отомстить за своего возлюбленного.

Однако, поскольку их происхождение и влияние были равны, несколько тайных и явных противостояний не нанесли серьезного урона ни одной из сторон.

Вплоть до самого финала — то ли под влиянием неумолимой сюжетной логики, то ли по иной причине — император экрана Ляо Ичжэнь всё же потерпел поражение: его не только подвергли всеобщей интернет-опале, но и довели его компанию до банкротства, оставив ни с чем и вынудив бежать за границу.

Но как бы ни были натянуты и трагичны финалы подобных историй, на данный момент этот человек оставался всеми почитаемым императором экрана, к тому же владевшим собственной компанией.

В то время как он сам, Янь Чанъгэ, был лишь жалкой пустышкой, дебютировавшей всего два года назад и заклеймённой позором.

У него практически не было шансов по-настоящему сблизиться с этим императором экрана.

— Император экрана Ляо Ичжэнь? — Юэ Хун на мгновение замер. — Это твой объект для спасения?

— Ага, а что такое?

Янь Чанъгэ не совсем понимал, почему Юэ Хун так удивился.

Выражение лица Юэ Хун стало сложным:

— Скажи я тебе — не поверишь. Только что, когда ты вошёл, я пообещал дать тебе лучшие ресурсы, и этот ресурс как раз связан с Ляо Ичжэнем.

Янь Чанъгэ опешил:

— В смысле?

Юэ Хун пояснил:

— Перед твоим приходом от компании Фэнъюй пришло приглашение: они собираются снимать новую дораму и планируют отобрать у нас пару молодых актёров, поскольку у них самих не хватает людей.

— Фэнъюй... — Янь Чанъгэ мысленно повторил это название.

Юэ Хун отрезал:

— Это компания Ляо Ичжэня.

Если бы не его вселение, прежний владелец тела ради того, чтобы не обидеть Ляо Ичжэня, ни за что не рискнул бы отправить туда Янь Чанъгэ — пустышку без навыков и таланта.

Сам же он рассчитывал использовать этот ресурс, чтобы заставить Янь Чанъгэ пообещать не лезть в дела главного пассива, но кто бы мог подумать, что всё совпадёт настолько идеально!

Да ещё и соклановец по чату — главнокомандующий без армии!

...

— Директор Ляо.

Помощник постучал в дверь и, получив разрешение войти, скривился в весьма неприятной усмешке.

— В чём дело?

Сидевший на диване с закрытыми глазами Ляо Ичжэнь даже не приподнял век.

— Человек, которого рекомендовала Хайлэ Юэцзя, прибыл и ждёт в прослушечной.

— Раз пришёл — пусть ждёт. На прослушиваниях вы и сами можете разобраться, это же второстепенная роль, неужели мне ещё лично за этим следить? — Ляо Ичжэнь по-прежнему не открывал глаз.

В его голосе явно сквозило недовольство тем, что помощник тревожит его по пустякам.

Помощник замялся, но, уловив раздражение в тоне Ляо Ичжэня, не смея больше тянуть, выложил суть:

— Человек, которого они порекомендовали — это тот самый Янь Чанъгэ, чью репутацию втоптали в грязь за бездарную игру и прозвали «красивой пустышкой»!

Ляо Ичжэнь наконец открыл глаза:

— Он? Если не ошибаюсь, у него в эти дни и без того проблем хватает?

Помощник пояснил:

— Ещё бы! Недавно восходящая звезда Хэ Лэ публично обвинил его в том, что тот влез в его отношения с Ай Фэном. Говорят, из-за этого скандала Хэ Лэ уже объявил о разрыве с Ай Фэном.

Ляо Ичжэнь слегка прищурился:

— Выходит, я по-хорошему прошу главу Хайлэ о людях, а в ответ они подсовывают мне пресловутую «пустышку» с протухшей репутацией?

Помощник усмехнулся:

— То-то и оно, я сразу побежал доложить вам. Этот президент Хайлэ, Юэ Хун, похоже, ни в грош вас не ставит и специально подкинул такую свинью, чтобы вам насолить.

Ляо Ичжэнь усмехнулся:

— Что ж, пусть эта «пустышка» проходит прослушивание. А потом запись прослушивания вместе с этим самым пустышечным лицом швырните Юэ Хуну в лицо.

Что вообще творится с этим Юэ Хуном?

Прежде их компании сотрудничали неоднократно, поэтому, когда возникла нехватка исполнителей на роль второго плана, он в первую очередь вспомнил о Юэ Хуне, а тот в ответ прислал ему вот это.

— Кстати, как звали эту «пустышку»?

Ляо Ичжэнь легко провёл пальцем по гладкому подбородку.

— Янь Чанъгэ.

Помощник не удивился, что Ляо Ичжэнь запамятовал имя — в конце концов, прозвище «пустышка» звучало куда громче, чем три слога его настоящего имени.

К тому же он был актёром даже не третьего эшелона — с какой стати императору экрана запоминать такое имя?

— Янь Чанъгэ...

Ляо Ичжэнь неторопливо повторил эти слова сквозь зубы. Непонятно почему, но от этого имени повеяло странным заклинанием, заставившим его сердце внезапно ёкнуть.

Хотя прежде он уже видел и слышал это имя — тогда оно показалось лишь пустой шуткой, мимолётным звуком, который он даже не удосужился запомнить.

Но сейчас, услышав его вновь, он почувствовал нечто странное.

http://bllate.org/book/22654/2398747