Готовый перевод I Faked My Death in Quick Transmigration / Я умираю в каждом мире: Глава 19

Он упал в воду, его столкнул тот пухлый мальчишка. Когда его вытащили, он был бледным-бледным. Я очень испугался, не смея подойти, и просто стоял на месте, наблюдая за ним из толпы.

Я и подумать не мог, что та моя трусость обернется одиннадцатью годами разлуки. Его унесли на руках, и он больше никогда не возвращался.

На следующий день тот пухлый мальчишка пропал. Его отец был высокопоставленным чиновником, но они заслужили смерть. Я схватил пухлого мальчишку, велел раздеть его догола и окунуть в ледяную воду, пока он не покрылся льдом, а затем на его глазах разбил его молотом. Он умер, умер в реке под праздничными фонарями. Его отец и вся их семья сложили с себя полномочия чиновников и бесследно исчезли. Раз уж он так любил фонари и даже отнимал чужие, пусть фонари составят ему компанию на всю жизнь.

Шэнь Цинбай потрясенно перелистывал дневник. Первый министр Юй — это Лин Ханьшуан! Как такое могло быть? Неужели его заманили сюда лишь ради того, чтобы поиздеваться?

Опомнившись, он принялся торопливо листать дальше, желая узнать, не сделал ли тот чего-нибудь с кланом Шэнь. Он надеялся, что Лин Ханьшуан не был сообщником Лян Мосюаня, но суровая правда говорила о том, что всё вокруг было фальшивкой.

……

Он вернулся. С того самого момента, как он покинул Цзяннань, я неизменно приставлял людей следить за ним. Я знал о нем абсолютно всё, но все же не удержался и пошел повидаться с ним раньше времени.

Он стал еще слаще, чем прежде.

За его родными я тоже приказал следить.

Я знал, что Великий наставник погибнет, но не протянул руку помощи, позволив старой клике покойного Императора расправиться с верными слугами. Я не стал вмешиваться и в дело об истреблении семьи его матери, однако мне была известна причина — все дело было в предсмертном указе, оставленном прежним Императором.

Старший принц был марионеткой покойного правителя, но он воображал, будто старая клика покойного Императора вовсю поддерживает его, и даже мечтал взойти на престол, чему мы с Великим наставником помешали.

Когда до меня дошли вести о его смерти, я испытал легкое сожаление: в конце концов, Великий наставник был талантливейшим человеком и с самого моего детства служил мне примером для подражания. Но ради того, чтобы заполучить его, кому-то неизбежно приходилось умирать.

Я знал, что перед смертью прежний Император составил тайный указ. Тот день, когда он покинул Цзяннань, стал началом гибели клана Шэнь.

За те одиннадцать лет, что он отсутствовал, мы были еще слишком малы и не умели скрывать свои чувства — наши слабости обнажались слишком легко.

— Сынок, что тебе нравится больше всего? — с улыбкой спросил Император, обращаясь к Лян Мосюаню.

— Больше всего на свете я люблю братика Шэнь Цинбая!

— Шэнь Цинбай принадлежит мне!

— Хм!

Император взял их троих на прогулку по озеру, и случайно заданный им вопрос и их ответы заставили лицо правителя измениться.

Тогда я не до конца понимал смысл произошедшего, но, повзрослев, осознал значение того выражения лица: клан Шэнь нельзя оставлять в живых.

— Неужели ты так сильно к нему привязан? Хочешь, я найду тебе кого-нибудь похожего?

— Ни за что, мне нужен только братик Шэнь Цинбай, — А-Мо, пользуясь тем, что император-отец баловал его, вел себя совершенно бесцеремонно.

— Хорошо-хорошо, менять не будем, — Император нежно погладил А-Мо по голове.

……

Ты не должен иметь слабостей, ты — Император, повелитель Девяти Небес и Пяти Элементов, ты обязан быть безжалостным. Император хотел собственной рукой оборвать его узы страсти, а значит, все члены клана Шэнь были обречены на смерть; но разве мог он позволить этому случиться?

Клан Шэнь и без того растерял почти всех своих людей и уже не мог поднять большой волны. Император собственноручно сфабриковал улики против клана Шэнь в государственной измене. Императорский дом был донельзя безжалостен: от Великого наставника, верой и правдой служившего десятки лет, избавились без малейших колебаний.

Хотя я и не разделял взглядов прежнего Императора, использовать его смерть как ступеньку для восхождения наверх тоже было неплохим способом.

Я всегда придерживался мнения, что лишь познавший отчаяние человек, вновь встретив свет, начинает считать этот свет абсолютным смыслом своей жизни. И этим светом мог стать я сам.

Старая клика покойного Императора чахла, и стоило мне немного подтолкнуть их, как все они превратились в мои пешки. Разумеется, не я один питал к нему нездоровые чувства, но он мог принадлежать только мне.

Я отправился к Императору, и, как я и ожидал, тот давным-давно жаждал заполучить Шэнь Цинбая безраздельно. Я всегда знал, что Лян Мосюань с малых лет отличался мнительностью и подозрительностью, и воспользовался этой его слабостью, чтобы заставить Шэнь Цинбая разочароваться в нем раз и навсегда. В сердце Шэнь Цинбая мог жить только он один.

Я знал, что он ни за что не согласится отбывать повинность на задворках гарема и даже презирает внутренние покои. В конце концов, возвышающиеся вокруг стены были сложены из рек крови, а он ненавидел мертвецов. Но Лян Мосюань силой заставил его стать наложником, и тогда он возненавидел Лян Мосюаня.Пока кулик и жемчужница сражаются друг с другом, выигрывает рыбак. Они с Шангуалем Ле грызлись не на жизнь а на смерть, но в конце концов он все равно оказался в моих руках.

Глава 23. Все эти булочки с сюрпризом (двадцать третья)

Шэнь Цинбай с покрасневшими глазами сжимал в пальцах бумагу: оказывается, все это время они обращались с ним как с какой-то вещью, перетягивая друг у друга.

Успокоив дыхание, он обратился к Системе:

— Сяо Лю, так вот в чем причина того, что мое задание до сих пор не выполнено? Сколько ни спрашивай, ты молчал как партизан, а теперь, когда Первый министр Юй уже черт знает сколько времени трется подле меня, ты даже не удосужился меня предупредить! И это при том, что я, дурак, считал его хорошим человеком.

— Ну так правила не разрешают же! В игре тоже должно присутствовать ощущение приключения, верно я говорю, мой дорогой хозяин? — неизвестно почему, но ему даже показалось, что на круглом шарике Сяо Лю проступило выражение надутых губ.

— Ха-ха. И когда он вернется?

— Скоро. Он уже в пути.

— Ладно уж.

Помятый листок бумаги соскользнул из рук и упал на пол.Шэнь Цинбай вернулся в комнату, взял ножницы, спрятал их за пазуху и направился к парадному входу.

Конечно же, кто-то попытался его остановить:

— Куда собралась госпожа?Хозяин еще не вернулся.

— Я просто выйду прогуляться, скоро вернусь.

— Нельзя.

Служанка махнула рукой, подзывая нескольких человек.

— Вы здесь хозяева или я? Пошли вон! — Шэнь Цинбай вытащил ножницы и замахнулся на стоявших вокруг.

Служанка не посмела его удерживать, но тут же послала кого-то доложить обо всём.

Шэнь Цинбай бросился вперед, но разве человек сможет бежать быстрее лошади? Сзади послышались крики, и Шэнь Цинбай свернул в чащу леса.

Услышав, как мужчина зовет его по имени, он почувствовал лишь глухое раздражение и продолжил углубляться в лес.

Добежав до самого конца, он обнаружил обрыв. Прижавшись к земле и заглянув вниз, нельзя было разглядеть ничего, кроме кромешной тьмы. Глядя на пропасть впереди, Шэнь Цинбай понял, что больше не может идти. Он опустился на землю рядом с ближайшим деревом, которое росло самым удивительным образом — прямо у самого края крутого обрыва.

В этот момент настиг его и Лин Ханьшуан. Шэнь Цинбай прислонился к стволу и уставился на мужчину. Тот медленно приближался к нему, лицо его по-прежнему скрывала маска.

— Первый министр Лин, тебе не надоело целыми днями носить маску и разыгрывать со мной фальшивую любезность? Глядя, как я, словно дурак, мечусь меж вами, а вы делите меня между собой, ты в конце концов перехитрил всех и взял меня под свой контроль. Тебе от этого так сильно радостно?

— Нет… Возвращайся со мной.

Лин Ханьшуан внезапно сократил расстояние и заключил Шэнь Цинбая в объятия.

— Из-за вас моя семья разрушена и погибли близкие! Ты думаешь, я вернусь, чтобы и дальше позволять себя обманывать?

Шэнь Цинбай со всего маху вонзил ножницы прямо в живот Лин Ханьшуана.

Но тот, казалось, вовсе не чувствовал боли. Он крепко сжал руки на Шэнь Цинбае, пытаясь утащить его подальше от края обрыва.

Шэнь Цинбай выдернул ножницы и полоснул ими по руке, державшей его за плечо:

— Я говорил, что ненавижу Лян Мосюаня, но на самом деле тебя я ненавижу еще сильнее!

От этих слов мужчина на мгновение замер. Воспользовавшись этой заминкой, Шэнь Цинбай бросился к обрыву.

Он только успел ощутить, каково это — лететь в пустой выси, как его зависшее в воздухе тело за руку поймал Лин Ханьшуан, пытаясь втащить наверх.

Шэнь Цинбай принялся колоть его руку ножницами и, задрав голову, завопил на Лин Ханьшуана:

— Отпусти меня! Сегодня я всё равно умру!

— Пока я здесь, ты не умрешь! Живо сюда! — крикнув стражникам позади, Лин Ханьшуан почувствовал, что силы покидают его и он едва держится.

Шэнь Цинбай тоже вышел из себя. Раз уж ему приспичило умереть, так даже умереть спокойно не дадут! Он отбросил ножницы в сторону и принялся отдирать пальцы Лин Ханьшуана, вцепившиеся в его запястье. К тому же рука Лин Ханьшуана была скользкой от крови, и, вполне предсказуемо, Шэнь Цинбай сорвался вниз, успев перед самым падением от души выругаться:

— Ах вы сукины дети, как же мне повезло с вами повстречаться! На самом деле вы мне ни капли не нравитесь!

Едва договорив, Шэнь Цинбай рухнул в бездну.

В самый миг падения в голове Шэнь Цинбая внезапно раздался вопль Сяо Лю:

— Хозяин, ты что, умереть решил?!

— А? Ну да, а что? — на ходу бросил в ответ Шэнь Цинбай.

— А ты помнишь Сяо Шии? Вообще-то он тоже считается особой целью для захвата, и очков за него дают прорву! Почему бы тебе не окунуться в это дело?

— Сам посмотри, могу ли я еще куда-то окунаться! Я же сейчас помру, если упаду, от меня и мокрого места не останется, превращусь в лепешку! Я что, по-твоему, умею летать?

И всё-таки этот Шестой — просто верх ненадежности.

— Погоди-ка... А сколько очков дают за Сяо Шии?

— Четыре тысячи.

— ...Быстро-быстро! Ты же говорил, что за прохождение первого мира мне положена компенсация? Так вот, пусти её в ход! Сделай так, чтобы я не умер, и смотри мне, без шрамов на лице! А потом подыщи момент, чтобы я мог подобраться к Сяо Шии.

— Окей, предоставь это мне, всё будет в лучшем виде.

Прошло всего мгновение, как человек и Система уже достигли полного стратегического консенсуса.

Шэнь Цинбай и впрямь не умер. Кто-то подобрал его и окружил самой заботливой опекой.

Минуло несколько месяцев странствий, и Шэнь Цинбай наконец воочию встретился с Сяо Шии.

Главный зал поражал воображение ослепительным великолепием. На возвышении восседал юноша лет восемнадцати-девятнадцати. Высокий, облаченный в ярко-алые одежды, он одним своим присутствием излучал тяжелое, давящее властолюбие.

Кто-то рядом легонько толкнул Шэнь Цинбая в локоть:

— Давай, твоя очередь! Отрабатывай как следует, а не то по возвращении с тебя шкуру сдерут.

— Угу-угу, — выдохнул Шэнь Цинбай.

Босиком выйдя из-за занавесей, с лицом, наполовину скрытым тончайшей вуалью, и в совершенно невесомых одеждах, он ступил вперед. Его распущенные длинные волосы падали на спину, прикрывая её восхитительные изгибы. На нем была отделанная в особом стиле Западных Регионов прозрачная юбка, оставлявшая открытыми полоску нежной кожи на талии и животе. При каждом движении позвякивали украшения, нашитые на наряд.

Шэнь Цинбай и сам не помнил, при каких обстоятельствах повстречал этих людей. Они утверждали, будто спасли его, и требовали отплатить за добро, но в его собственной памяти зияла пустота.

Идти ему было некуда, оставалось лишь следовать за ними. Те принялись обучать его танцам, причем движения были донельзя откровенными. Интуиция подсказывала Шэнь Цинбаю, что отсюда ему не вырваться, поэтому оставалось только прилежно учиться. Учился он быстро, принося своим спасителям немалую прибыль.На этот раз знатные особы из дворца пригласили их выступить, поговаривали, что за это заплатят огромные деньги, и труппа, быстренько собравшись, прибыла на место.

Зазвучала музыка, и Шэнь Цинбай пустился в пляс. Ему уже доводилось выступать бесчисленное количество раз, так что сценического страха он не испытывал, однако липкие взгляды, то и дело скользившие по его телу, по-прежнему вызывали у него глудое отвращение.

Мелодия смолкла. Откланявшись и решив, что теперь-то он наконец может уйти за кулисе, он никак не ожидал, что сидевший внизу юноша в алых одеждах внезапно подаст голос.

Это был какой-то родовитый аристократ в роскошных одеждах:

— Подойди ко мне, дай взглянуть.

Шэнь Цинбай, разумеется, понял, чего тот добивается, и машинально оглянулся назад. Прежде подобное тоже случалось — к нему цеплялись и не отпускали, но труппа ради собственной наживы обычно сама улаживала такие дела. Однако теперь они, похоже, не смели и пикнуть, так что оставалось лишь стиснуть зубы и идти вперед.

— Ваша светлость, — осторожно произнес Шэнь Цинбай, боясь оговориться, впрочем, тому было все равно.

— Что, и впрямь такой урод? С чего бы это вдруг надевать вуаль? — издевательски бросил мужчина и протянул руку, намереваясь сорвать с лица Шэнь Цинбая вуаль.

— Д-да, сегодня я поел сладкой ваты и неожиданно покрылся сыпью. Боясь испугать почтенных господ, я самовольно надел вуаль. Вашей светлости лучше не срывать ее, — увернувшись от похотливой лапы, Шэнь Цинбай на ходу выдумал отговорку.

— Вот как? Ничего, я не брезглив, иди сюда, давай-ка сорвем.

Не ожидал он, что этот человек все равно возжелает посмотреть.

Видя, что Шэнь Цинбай не двигается, тот взмахнул рукой, приказывая скрутить строптивца. У Шэнь Цинбая не оставалось выбора, кроме как поднять вуаль самому.

Стоило ее приподнять, как в глазах мужчины вспыхнул еще более яростный огонек. Шэнь Цинбай неловко отвел взгляд — и нос к носу столкнулся с глазами того самого юноши в алых одеждах.

Взгляд у него был сложный: в нем читались потрясение, дикий восторг и даже капля угрызений совести.

Шэнь Цинбай еще не успел осознать смысл этого выражения лица, как его внезапно схватили за руку. Тот самый мужчина потянул его к себе, пытаясь усадить на коленки:

— Ах ты красатулька! За вранье положено наказывать, давай-ка сегодня братец побалует тебя как следует!

— Ай! — Шэнь Цинбай только попытался оттолкнуть державшую его руку, как перед глазами всё залило алым. Ухвативший его человек вдруг рухнул ничком, сплошь залитый кровью.

Отпрянув назад от испуга, Шэнь Цинбай натолкнулся на что-то твердое — спину обожгло тупой болью. Он попытался обернуться, но чья-то теплая и широкая ладонь накрыла ему глаза, а над самым ухом раздался низкий мужской голос:

— Не смотри, они лишь осквернят твой взор.

Затем Шэнь Цинбая подхватили на руки. Ладонь юноши лежала у него на талии — горячая, отчего у самого Шэнь Цинбая слегка запылали уши.

Юноша шагаи за шагом понес его прочь, но, немного помедлив, бросил:

— Закрой глаза.

— Угу, — послушно отозвался Шэнь Цинбай.

И все же, оказавшись за дверью, он не удержался от любопытства и украдкой бросил взгляд назад: весь зал был залит кровью, от прежней роскоши и блеска не осталось и следа. Сжавшись от страха в комок, Шэнь Цинбай забился в объятия юноши, застыв неподвижно, словно перепелка.

Неужели всё это по приказу юноши? Убьет ли он и его самого? Мысли роились в голове одна за другой, пока он не опомнился, только когда его усадили на коня.

— О чем задумался? — мужчина тоже запрыгнул в седло, оказавшись лицом к лицу с Шэнь Цинбаем.

— Ты меня тоже убьешь? — машинально выпалил Шэнь Цинбай и тут же в упор уставился на него, страшась, что следующим же движением тот лишит его жизни.

— Они — мерзавцы, погрязшие в грязи и грехах. А ты? М? — юноша обнял его, сидя на коне, одной рукой придерживая Шэнь Цинбая за талию, а другой сдерживая поводья.

— Я, я нет, я очень послушный, я не плохой, — тут же принялся оправдываться Шэнь Цинбай. Боясь, что мужчина ему не поверит, он жалобно подался вперед, но его придержали на месте.

— Верю, верю. Берегись, простудишься, — мужчина снял с себя верхнюю одежду, накинул на Шэнь Цинбая и аккуратно застегнул пуговицу за пуговицей.

Его привезли во дворец. Глядя на исполинские строения вокруг, Шэнь Цинбай не смел ступить и шагу, впрочем, мужчина и не дал ему возможности идти самостоятельно.

Взяв его на руки, он внес юношу прямо внутрь и направился в покои. Усадив его на мягкую кушетку, мужчина наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.

Убранство комнаты тоже поражало изысканностью и роскошью. Шэнь Цинбай боялся даже шевельнуться, чтобы случайно не разбить какую-нибудь ценную вещицу, и испуганно поджал пальцы на ногах.

Но мужчина перехватил его стопу в свою ладонь:

— Не двигайся, намажу мазью. Больше не ходи босиком.

— Да не то чтобы мне самому хотелось бегать босиком, разве вы, вельможи, не любите на это глазеть? — обиженно пробормотал Шэнь Цинбай, понизив голос до предела, чтобы ненароком не испугать мужчину.

— Верно. Но мне больше нравится, когда ты босиком в постели, — невозмутимо бросил мужчина и вышел, оставив Шэнь Цинбая краснеть в одиночестве.

— Бесстыдник.

Вскоре мужчина вернулся, а следом за ним семенило множество служанок с подносами в руках. Шэнь Цинбай было заинтересовался, но из-за только что смазанных ног мог лишь жалобно вытягивать шею и пялиться по сторонам.

— Маленький обжора, проголодался? — мужчина подошел и снова подхватил Шэнь Цинбая на руки.

— Угу, немного, — Шэнь Цинбай послушно обвил руками шею мужчины. Он почему-то чувствовал к нему странную близость и питал большую симпатию.

Служанки быстро расставили яства и удалились. Мужчина лично принялся накладывать ему еду: Шэнь Цинбай был немного переборчив в еде, но тот охотно потакал всем его капризам.

— Хочу мяса.

— Хорошо, — мужчина сам поднес кусочек мяса к самым губам Шэнь Цинбая.

Накормив его до отвала так, что маленький животик заметно округлился, Шэнь Цинбай устроился на кресле-качалке прямо на коленях у мужчины, позволяя тому массировать его пухлый животик. Глядя на солнечный свет за окном, он чувствовал себя абсолютно счастливым в эту минуту.

— Почему ты так хорошо ко мне относишься? — покачиваясь в такт креслу, под ласковыми лучами солнца Шэнь Цинбай от сытости начал клевать носом и сонно пробормотал вопрос.

— Потому что я молил небеса о том, чтобы в скором будущем мы вновь смогли встретиться. Ты — бесценное сокровище, дарованное мне небесами, и я буду любить тебя всю свою жизнь.

Опустив голову, он заметил, что мальчишка уже сладко спит. На губах мужчины заиграла улыбка, в которой смешались нежность и радость чудом спасенной жизни. Он крепче прижал к себе спящего и тоже смежил веки:

— Ты наконец пришел ко мне.

Шэнь Цинбай остался во дворце, где Сяо Шии окружал его всевозможной заботой, причем во всем участвовал лично, не доверяя другим.

Поблизости раскинулся огромный сад с бесчисленными сортами диковинных цветов. Служанки шептались, что этот сад их высочество велел разбить собственными руками, а многие редкие цветы доставляли издалека.

Шэнь Цинбай наведывался туда по нескольку раз на дню: срывал цветы, ловил бабочек и пропадал там целыми сутками, готовый и вовсе не выходить наружу. Впрочем, к каждому приему пищи Сяо Шии появлялся с железной пунктуальностью.

И верно, впереди послышались шаги. Подняв голову, он увидел Сяо Шии: тот лучезарно улыбался, но Шэнь Цинбай тут же смущенно потупился.

Каждый раз тот приходил лишь для того, чтобы позвать его обедать, а он еще даже не успел толком повозиться с только что сорванными цветами, из-за чего принялся орудовать ножницами еще быстрее.

Недавно он заметил в комнате несколько изысканных, красивых ваз и теперь собирался привести цветы в порядок и расставить их по сосудам.

— А Цин, пойдем обедать, — Сяо Шии подошел, уселся рядом с Шэнь Цинбаем и принялся наблюдать, как тот подстригает стебли.

— Да-да, я понял, сейчас иду, — старательно отмахнулся Шэнь Цинбай.

Видимо, Сяо Шии потерял терпение ждать, поднялся и ушел. Шэнь Цинбай уже хотел было последовать за ним, но, бросив взгляд на целое море цветов вокруг, в конце концов изменил решению и вновь с головой ушел в цветочное царство.

Спустя какое-то время Сяо Шии, к его немалому удивлению, вернулся, держа в руках пиалу с кашей.

— Ты чего...

— А Цин плохо кушает, наверняка из-за того, что я плохо о тебе забочусь. Давай я покормлю тебя сам, а ты продолжай резать свои цветы, — Сяо Шии протянул руку и аккуратно заправил за ухо выбившуюся прядь волос Шэнь Цинбая.

— Угу, — лучезарно улыбнулся Шэнь Цинбай.

Под заботливыми ложками Сяо Шии он благополучно закончил составлять букет, осталось только переставить их в вазы.

Шэнь Цинбай шел впереди, а Сяо Шии неторопливо следовал позади. Когда он уже потянулся за вазой, то заметил странные лица окружающих служанок и обратился к одной из них, чей вид был особенно неестественным:

— Эту... нельзя брать?

— Можно, бери что хочешь. Эй вы, ступайте помогите ему отнести эти вазы в сад, — Сяо Шии опередил служанку с ответом.

— Ладно уж, вдвоем быстрее дотащим, — бросил он, собираясь сам взяться за дело.

— Не нужно, пусть служанки сделают. Пойдем лучше вздремнем после обеда, я прошлой ночью совсем не выспался, — перехватив руку Шэнь Цинбая, мягко предложил Сяо Шии.

— Ну ладно, — заметив темные круги под глазами юноши, Шэнь Цинбай согласился.

Вернувшись в покои, Сяо Шии обнял Шэнь Цинбая, и они оба погрузились в глубокий сон. Шэнь Цинбай засыпал в теплых объятиях, да так крепко, что проспал до самого вечера, а проснувшись, обнаружил, что рядом никого нет.

Обувшись, он слез с кровати. Услышав голоса снаружи, он сперва подумал, что это Сяо Шии, но, подойдя ближе, понял, что во дворе судачат две служанки.

— Мой дядя служит при особе самого Вана, он-то и сказывал: этот сопляк раньше по кабакам песни пел да плясал, пока Ван его не подобрал. А он нагло прилип к его высочеству, вот Ван по доброте душевной и притащил его во дворец.

— И что, он уже нечист? Только бы не опозорил нашего Вана!

— Конечно нечист, мало ли какую заразу притащил. К тому же он перся в тот самый сад Вана, который тот велел разбить специально для человека из Центральных Равнин. Ну и доигрался — вывел Вана из себя, так что тот просто бросил его и ушел.

— Правда что ли?

— Конечно правда! И послушай дальше...

Шаги за дверью постепенно затихли.

Шэнь Цинбай слегка растерялся: он вовсе не чувствовал, чтобы Сяо Шии сердился, однако тот и впрямь исчез. Поразмыслив, он решил выйти и поискать его.

Заметив, что уже стемнело, Шэнь Цинбай прихватил лишь масляный фонарь и выскользнул наружу. Он думал, что пара кругов по окрестностям поможет ему найти пропажу, но никак не ожидал, что дворец окажется столь огромным. Итогом стало то, что он заблудился, обратную дорогу найти не получалось, вокруг царила непроглядная тьма, и лишь слабый огонек в его руке разгонял мрак.

http://bllate.org/book/22648/2397687