Готовый перевод I Faked My Death in Quick Transmigration / Я умираю в каждом мире: Глава 11

Великий наставник от природы обладал мягким и утонченным нравом, но, узнав об этих слухах, тут же пришел в ярость и разъяренным вихрем помчался домой, чтобы утешить супругу.

После этого он даже специально подал императору докладную записку по данному делу, прося государя рассудить их. Император растерялся, и тогда Великий наставник опустился на колени прямо перед входом в тронный зал. Поскольку он был сановником высокого ранга, оставлять его стоять на коленях было неудобно.

В конце концов император разрешил Великому наставнику лично расследовать это дело. Выяснилось, что слухи распускали высокомерные знатные дамы, которые вечно любили почесать языки за спиной и которым претило то, что матушка пользуется особой любовью мужа.

В итоге он притащил их прямо к суду перед лицом их собственных мужей, приказал дать им по несколько тяжелых палочных ударов и заставить принести извинения, и только после этого отпустил.

— Всякого, кто посмеет вновь оклеветать мою супругу, ждет вот это, — впервые увидев в гневе мягкого по характеру Великого наставника, окружающие слегка испугались и не смели произнести ни слова.

Великий наставник же молча вернулся домой.

Позже кто-то спросил его: стоило ли ради какой-то женщины наживать врагов среди стольких придворных чиновников? Ведь среди тех людей, которых он велел избить, были даже наложницы влиятельных сановников.

— Если, обладая столь высоким положением, я не способен защитить даже собственную жену, то какой смысл вообще жить? Я желаю лишь одного: прожить всю жизнь рука об руку с единственным человеком, пусть этот бренный мир наполовину пьян, наполовину во сне. После этого он больше никогда не общался с тем человеком, ибо пути их расходились, а навязываться он не собирался.

С тех пор никто больше не смел утверждать, что Великий наставник боится жены — все говорили лишь о его глубокой преданности.

Его отец отчаянно защищал своих близких, поэтому с малых лет он вовсе не знал обид.

Глава 2. Эти малыши черны изнутри (Часть 2)

Едва успев вернуться из путешествия по воспоминаниям, я услышал бормотание собственного отца:

— Кажется, его и впрямь заморозило донельзя. По возвращении домой надо срочно купить супруге зимней одежды, нельзя допустить, чтобы она простудилась.

Подавив желание хлопнуть себя по лбу, я ответил:

— Я в порядке, поехали, мы на месте.

Слезши с конного экипажа, я был препровожден внутрь стоявшим неподалеку евнухом.

Хотя повозка некоторое время ехала по территории императорского дворца, путь им предстоял неблизкий.

Глядя на окружавшие их багровые стены и желтую черепицу крыш, на прекрасные узоры, высеченные на красных стенах высотой более десяти метров, я думал о том, сколько же душ заточено за этой великолепной оболочкой.

Тут меня легонько дернули за рукав:

— Куда это ты смотришь? Смотри под ноги, дорожка скользкая.

— Отец, зачем мне вообще нужно было сюда приезжать?

— Полагаю, чтобы ты стал соучеником Наследного принца и остальных.

— Остальных?

— Скоро узнаешь, — загадочно ответил Великий наставник.

Заметив, что я хочу расспросить его дальше, он заговорил первым:

— Мы пришли. Все равно скоро всё узнаешь, так что перестань ломать голову.

— Ну ладно.

Следуя за ним, я вошел в главный дворец — ослепительно сиявший золотом, величественный и торжественный. На драконьем троне в самом центре зала восседал какой-то человек.

При взгляде на него в голове промелькнула лишь одна мысль: неужели ему не холодно в такой тонкой одежде, или Сын Неба обладает иммунитетом к морозам?

Но когда сидевший наверху человек опустил взгляд и уставился на меня, меня буквально придавило волной чудовищного давления: казалось, император просвечивает меня насквозь.

……

Выйдя из тронного зала, я почувствовал, что снова вернулся к жизни.

Император позвал меня лишь затем, чтобы посмотреть, как я выгляжу и каковы мои манеры. После этого у него были дела до разговоров с отцом, так что меня выпустили наружу.

Поблуждав по извилистым тропинкам императорского дворца и пройдя добрую половину пути, я не встретил ни единой души. По логике вещей, в императорском дворе должно быть многолюдно.

Стоило мне собраться повернуть назад, как вдруг впереди послышались звуки. Я медленно двинулся на шум.

Остановившись на развилке, я оказался скрыт за деревом: те люди не видели меня, зато я прекрасно видел их. Разглядев происходящее, я невольно прыснул со смеху.

На обнаженном стволе дерева висел ребенок, на самой верхушке красовалась совершенно белая кошка, а внизу стояли еще двое детей, с тревогой глядя наверх.

Вдруг мальчик на дереве протянул руку, пытаясь схватить кошку, но как только его пальцы почти коснулись ее...

Кошка бросила на ребенка презрительный взгляд, сама запрыгнула на крышу и убежала, оставив одинокого мальчишку цепляться за дерево под испуганными взглядами тех, кто остался внизу.

Я не удержался и хохотнул, и находившиеся там люди тут же обернулись в мою сторону.

Хотя они были еще детьми и черты их лиц до конца не сформировались, это не умаляло их миловидности. Мое сердце мгновенно было пронзено их хлопающими большими глазами.

Следом раздался гневный, но по-детски звонкий вопрос:

— Ты кто такой? Кто позволил тебе смеяться? Вот спущусь вниз, я тебя... я тебя побью!

Подняв голову, я понял, что кричал именно тот мальчишка, который залез на дерево.

— А-Ле! — с укоризной окликнул его ребенок постарше, стоявший внизу.

Я неспешно подошел поближе к стоявшему под деревом и спросил того, кто сидел наверху:

— Ты можешь слезть? Тебя подсадить?

— Хмпф, да... да вовсе и не нужно, этот молодой господин и сам может слезть, — с напускной твердостью произнес он, хотя в голосе сквозило легкое дрожание.

— Вот и хорошо, спускайся давай. Холодно, на дереве вовсю гуляет ветер, простудишься еще, — Шэнь Цинбай говорил это искренне, ведь у него самого сейчас окоченели руки и ноги, что уж говорить о ребенке.

— Хмпф, лицемер. Ты думаешь, раз велено — так я сразу и слезу? Ни за что не слезу! — с этими словами он отвернулся.

Младший из детей легонько дернул меня за одежду и уставился на меня во все глаза.

Я слегка наклонился к нему:

— В чем дело?

— Братец, он просто упрямится. Ты не сердись на него, сними его отсюда, пожалуйста. У него благородное происхождение, если он вдруг упадет, тебе ведь влетит.

Это что, угроза? Какой забавный ребенок, так бы и потискал.

— Хорошо, но ведь он сам говорит, что не хочет слезать.

— А у брата есть сладости? А-Ле любит сладкое. Если ты угостишь его, он позволит тебе себя снять.

Ребенок опустил голову и немного подумав, ответил.

Стоило старшему из стоявших рядом мальчишек открыть рот, как его перебили:

— Брат Хань, ведь правда?

Его Брат Хань проигнорировал вопрос, но и возражать не стал, лишь отвел взгляд в сторону.

Мне стало любопытно, к чему клонит этот ребенок. Я засунул руку в карман и действительно нащупал там кое-что: это был мицы, который матушка сунула мне сегодня утром, чтобы я перекусил в дороге, опасаясь, что я проголодаюсь.

Раз уж они все сладкие, разницы особой нет.

Я крикнул сидевшему на дереве:

— А-Ле, у меня есть мицы, очень сладкий. Слезь, и я отдам его тебе.

Заметив, что мальчик заколебался, я повысил ставки:

— Отдам тебе все до последнего!

Не успел я дождаться реакции верхолаза, как почувствовал, что меня тянут за оба рукава. Опустив взгляд, я посмотрел на тех двоих, пытаясь понять, чего они добиваются.

Младший слева заговорил:

— Братец, я тоже хочу мицы.

Старший справа молчал, лишь хлопал глазами, глядя на меня так, будто в них читалось: (Я тоже хочу поесть).

Мое сердце вновь растаяло от умиления. Сдерживая улыбку, я шепотом произнес:

— Я тайком припрячу для вас парочку.

— Эй-эй! Вы о чем это шепчетесь? Быстро снимите меня отсюда, я хочу мицы! — возмутился сидевший на дереве, заметив их тайный заговор.

Шэнь Цинбай широко расставил руки, прикинув, что ребенок вряд ли окажется тяжелым и удар при падении не будет слишком сильным:

— Прыгай, я поймаю тебя!

— Хмпф!

Хотя он все еще ломался на словах, тело отреагировало быстрее, и он спрыгнул вниз.

В тот самый момент, когда я поймал его, в голове крутилась лишь одна мысль: почему этот ребенок такой тяжелый-тяжелый-тяжелый?!

Бух! Шэнь Цинбай вместе с ребенком рухнул прямо на газон.

К счастью, мальчик не ушибся: одной рукой я крепко прижимал его к себе, а другой уткнулся его головкой себе в грудь.

Нет, я боялся не наказания за то, что он упадет, мне просто не хотелось, чтобы такое прелестное дитя пострадало.

Зато тыльная сторона моей ладони была содрана до крови и саднила, а рана выглядела пугающе.

Заметив, что мальчишка все еще лежит у меня на груди, я почувствовал, что меня сейчас придавят насмерть.

Превозмогая боль, я отпустил шутку:

— Ты что, испугался? Чего не встаешь, хочешь, чтобы я тебя еще поносил?

Сидевший на мне мигом подскочил:

— Кто... кто просил тебя меня носить? Настоящий извращенец!

Я тоже поднялся на ноги и отряхнул сорняки с одежды.

А те двое тем временем обступили спасенного и принялись о чем-то шушукаться. Наверняка справлялись о его самочувствии — как же они дружны.

Однако горячее обсуждение, шедшее там, сильно отличалось от догадок Шэнь Цинбая.

Первым подал голос А-Ле:

— Я должен съесть побольше мицы, я же упал!

Следом лица оставшихся двоих исказились осуждением.

— А-Ле, так нельзя. Это я предложил дать тебе сладости, из-за чего он и достал мицы. Если кому и положено больше, так это мне.

— А-Мо хитрит, нельзя давать тебе больше. Я вообще чуть не свалился с дерева, пытаясь поймать твою кошку, это было так опасно, мне должно достаться больше!

— А-Ле и вовсе глупышка. Мог бы позвать евнухов на помощь, но нет, полез на дерево сам, да так и застрял там, что слезть не мог.

— Хватит вам обоим спорить, а то разделим поровну.

— Не пойдет! — в один голос выпалили оба.

— Ты вообще ничего не сделал, даже не ответил на мои слова, — обвинил его А-Мо.

— Я же просил тебя принести сушеную рыбку, а ты не принес! Если бы принес, кошка бы точно не убежала, — немедленно парировал А-Ле.

— Если вы продолжите грызть друг друга, Великий наставник явится сюда, и мы вообще ничего не получим. Давайте разделим поровну, а я отдам каждому по одному из своих, годится? — Брат Хань решительно поставил точку в споре.

— Ну ладно, пусть так, — Согласен, — снова хором отозвались те двое.

Убедившись, что перепалка детишек окончена, я направился к ним.

Глава 3. Эти малыши черны изнутри (Часть 3)

— Время уже не раннее, мне пора домой. Держите, это ваш мицы, — Шэнь Цинбай завернул в ткань три оставшихся у него кусочка мицы и протянул А-Ле.

Заметив, что остальные двое смотрят на него во все глаза, словно безмолвно вопрошая, почему им ничего не досталось.

Потерев нос, пока А-Ле был занят пересчетом рисовых сладостей, я отвел мальчишек в сторонку.

Подумать только, неужели детские руки всегда такие мягкие и пухлые, словно шарики? Стоит взять за руку, и выпускать уже не хочется.

Силой подавив рвущуюся наружу улыбку, я извлек из кармана еще две порции мицы.

Я заранее разделил их на три части, пока они заботились об А-Ле.

— Это вам. Больше не лазайте по деревьям, а я пойду, — глядя на небо, я понял, что время и правда позднее — если отец не найдет меня, он начнет волноваться.

— Братец, ты что, уходишь из дворца? Разве ты не дворцовый житель? — получивший сладости ребенок тут же расцвел в улыбке и любопытно спросил.

— Верно, я не дворцовый житель, так что до встречи! — помахав рукой, я зашагал назад по той самой тропинке, по которой пришел.

И правда, пройдя немного вперед, я встретил дворцовую служанку.

— Маленький господин, вот вы где! Великий наставник всюду вас ищет, — завидев меня, молоденькая служанка подбежала мелким шагом.

— Где отец? Веди меня к нему, — слегка кивнув, подтвердил я.

Следуя за служанкой через бесконечные повороты и переходы, я уже начал думать, что заблудился, как вдруг мы вышли из этого «лабиринта». И как только я ухитрился забрести туда в первый раз?

Едва мы выбрались, я увидел отца, стоявшего у входа в главный зал, и поспешил к нему:

— Отец, вы уже закончили дела с Его Величеством?

— Да. Домой возвращаться еще рано, а поскольку теперь ты соученик Его Высочества Наследного принца, тебе, судя по всему, придется часто бывать во дворце. Я отведу тебя осмотреться и заодно представлю Наследному принцу и остальным.

— Хорошо.

Шагая следом, я слушал, как Великий наставник попутно объясняет устройство окрестностей и знакомит меня с дворцовыми правилами.

А в это время...

Стоило гостю удалиться, как три маленьких пухлика тут же сбились в кучу.

— Я только что сосчитал: у меня три, у тебя три, и у него три. Всего получается шесть! По два на брата, но почему-то мне кажется, что здесь что-то не так... почему моего мицы становится все меньше? — озадаченно выдал А-Ле.

— Какой же ты тупица! Если Великий наставник узнает, что ты не можешь решить даже такую простую задачу, он точно тебя отлупит. Их же двадцать семь! Три плюс три плюс три равняется двадцати семи!

А-Хань был старше остальных, и соображал он быстрее. Забрав весь мицы себе, он заявил:

— Давайте я разделю.

Он свалил сладости А-Ле и А-Мо в кучу, после чего выдал А-Мо два куска, А-Ле два куска, а два оставил себе.

— Подожди, там же оставалось еще три! А-Хань же обещал поделиться своим мицы! — запротестовал А-Ле, указывая на три кусочка, лежавшие на другом платке.

А-Хань взял по одному куску мицы с платка и протянул каждому из них:

— Смотрите. Это были мои три кусочка, я отдал каждому из вас по одному, так что все разделено поровну.

А-Хань сохранял невозмутимое выражением лица, смахивая на человека с параличом лицевых нервов.

— Эм? Что-то тут не так... — А-Мо оказался сообразительнее А-Ле, он чувствовал подвох, но никак не мог сообразить, в чем именно дело.

— Что не так? Сначала разделили поровну, потом я добавил каждому еще по одному, все верно. Это ты ошибся, — хладнокровно продолжил сбивать их с толку А-Хань.

— Хм, я... ну ладно, наверное, это я ошибся, — в конце концов А-Мо поддался уверенному тону А-Хань и усомнился в собственных мыслительных способностях.

Пока А-Хань с А-Мо препирались, А-Ле уже прикончил свою порцию.

Тянув маленькую пухлую ручкёнку, он тайком попытался стянуть мицы у А-Мо.

Шлеп!

По тыльной стороне нежной ручки расплылось красное пятно.

— А-Ле, ты опять заришься на мой мицы!

— Я просто подумал, что мицы совсем остыл, и боялся, что у тебя заболел живот... — Сладости лежали слишком долго, о каком остывании шла речь — отговорка явно шита белыми нитками.

— Хмпф!

К тому моменту, когда Великий наставник, ведя меня за руку, подошел с другой стороны, их взорам предстала следующая картина: три пухлика сидели вокруг каменного стола, двое сосредоточенно жевали, а третий смотрел на них такими круглыми глазами, что казалось, у него сейчас слюнки потекут.

— Кхм-кхм, вы чем тут занимаетесь? — кашлянув, он дал им знак вспомнить о приличиях.

Они обернулись. Отец рассчитывал, что они хоть немного смуволятся и отложат еду, но вместо этого те принялись с бешеной скоростью запихивать угощение в рот и, торопливо проглатывая на ходу, бросились к нам.

Выстроившись в линейку по росту — от высокого к низкому (явный знак, что подобное происшествие случалось не впервые), они замерли по струнке.

Разглядев муку на уголках их губ, Великий наставник помрачнел:

— Вы опять тайком едите сладости!

— Ничего подобного! — тихонько заартачился А-Ле.

— Ничего подобного? А это у тебя в уголке рта что такое?

А-Ле торопливо смахнул крошки тыльной стороной ладони и, не моргнув глазом, выдал наглою ложь:

— Великий наставник ошибся, это, наверное, пыль!

— У вас благородное происхождение, нельзя позволять окружающим знать о ваших слабостях. К тому же от избытка сладкого легко захворать, какая порядочная семья любит сладости? — увещевал он их проникновенным голосом. Обычно он действовал мягко, а если те не слушались — переходил к жестким мерам, применяя кнут и пряник.

А-Мо поднял глаза на человека, стоявшего за спиной Великого наставника, и его зрачки ярко блеснули.

Шэнь Цинбай мгновенно почувствовал неладное, и тут же услышал, как А-Мо, указывая на него пальцем, доложил:

— Великий наставник, это вот этот братец угостил нас, мы вовсе не виноваты!

Отец с недоумением оглянулся на меня. Я шагнул вперед, приблизившись к отцу, и шепнул:

— Отец, это мама утром сунула их мне, боясь, что я проголодаюсь, а я просто забыл вытащить их из повозки в карете.

— А-Вань сама приготовила? — Великий наставник развернул меня к себе и тихо спросил. А-Вань было детским домашним именем матушки.

— Да.

— А еще есть? Я ведь толком и не пробовал пирожных, которые А-Вань делает своими руками, — Великий наставник уставился на меня в упор, явно рассчитывая выудить еще пару лакомств.

Я лишь усмехнулся и покачал головой:

— Больше нет, все отдал им.

Сразу после этого отец мгновенно вернул себе образ строгого Великого наставника, повернулся к мальчишкам и откашлялся:

— Кхм, ну и как, пирожные пришлись вам по вкусу?

Хотя А-Ле и умом не блистал, но после долгих побоев собственного родителя научился читать атмосферу и тут же затараторил:

— Вкусно! Безумно вкусно! Должно быть, та госпожа, что стряпает эти пирожные, невероятно счастлива, раз может создавать такие чудесные сладости!

— Хмпф, в этот раз так и быть, прощаю. Но если я замечу, что вы снова балуетесь сладким, перепишете Лунь Юй пятьдесят раз!

— Слушаемся, больше не посмеем! — хором отчеканили трое, хотя вид у всех троих был кислый-прекислый.

— Ну всё, поднимите головы. Это назначенный Его Величеством соученик Шэнь Цинбай. Отныне он будет сопровождать вас повсюду, пока вы не вырастете, и если возникнут вопросы по учебе, можете смело обращаться к нему.

Хлопнув Шэнь Цинбая по плечу, Великий наставник представил ему остальных:

— Это сын премьер-министра Лин Ханьшуан, это сын великого полководца Шангуань Ле, а это Наследный принц Лян Мосюань. Отныне ты их соученик, и если они станут баловаться, можешь не церемониться.

— Слушаюсь, — Шэнь Цинбай сложил руки в почтительном поклоне и ответил. На лице его не дрогнул ни один мускул, зато в душе бушевало целое стадо диких коней.

Это они?! Такие крошечные? И как же они милы, рука не поднимается их трогать! Разве в таком возрасте вообще понимают что-то в этих сердечных делах?

Лишь усевшись в карету, до меня дошло: к чему пытаться завоевать их сейчас, когда они такие малявки? Куда проще подождать, пока подрастут, и уже тогда взяться за дело! В ту же секунду на душе просветлело.

Настроение перестало быть тягостным, и я принялся соображать, что захватить из дома.

Возвращался я как раз за тем, чтобы забрать кое-какие личные вещи и перебраться во дворец на время учебы.

Глава 4. Эти малыши черны изнутри (Часть 4)

Служанки суетились, собирая вещи.

Матушка затащила меня во внутренние покои:

— Цин-эр, ты сможешь возвращаться домой лишь раз в неделю. Хоть за тобой и присмотрит Сяо Цуй, ты всё равно береги себя, не простужайся.

С улыбкой похлопав матушку по руке, я успокоил ее:

— Не переживай, я же не насовсем уезжаю. Я теперь соученик Наследного принца, а отец — Великий наставник, мы же будем видеться каждый день. Я попрошу отца передавать весточки, так что не беспокойся.

— Постой, а что это у тебя с рукой? — опустив взгляд, матушка заметила мою ладонь, которой я касался ее руки.

— Пустяки, просто случайно царапнул обо что-то, — чувствуя себя виноватым, я попытался спрятать руку за спину.

— Какие же это пустяки? У тебя кожа на всей тыльной стороне ладони чуть не содрана, всё красное! Сегодня утром, когда ты отправлялся во дворец, ничего подобного не было. Признавайся, тебя во дворце кто-то обидел? — матушка вцепилась в мою руку, и лицо ее стало совсем суровым.

— Да нет же, правда! Я просто зазевался по дороге и задел рукой дерево, совсем не больно!

— Ах, ты вечно с малых лет ранишься, и здоровье такое слабое. С виду такой послушный, а вечно ищешь на свою голову приключений... Ладно, ступай к Сяо Цуй, пусть смажет рану мазью.

— Хорошо-хорошо, и впрямь не болит, всё в порядке.

Выйдя из внутренних покоев, я велел Сяо Цуй обработать царапину.

Закончив с этим, я решил немного прогуляться по округе без сопровождения слуг — в конце концов, толком поглазеть на настоящий древний город мне еще не доводилось.

Только я ступил за порог, как сзади раздался мягкий, мелодичный голосок:

— Братец, подожди меня!

Обернувшись, я увидел бегущую ко мне девочку, похожую на резную фарфоровую куклу. Одетая в теплую ватную кучку, она неизбежно вспотела от бега, и щеки ее пылали румянцем.

— А-Вань, куда ты так несешься, упадешь ведь! — это была моя младшая сестренка Шэнь Вань, которой недавно исполнилось пять лет.

— Я боялась, что братец уйдет без меня! А-Вань хочет погулять вместе с братцем, — обиженно протянула девочка.

— Разве я хоть раз бросал А-Вань? Пойдем, братец тебя поразвлекает, — подхватив ее на руки, я убедился: вот это и есть нормальный вес для пятилетнего ребенка.

— Ура! — с этими словами она чмокнула меня в щеку.

— Чур, с этих пор никаких поцелуев со всеми подряд, и не позволяй кому попало брать тебя на руки, поняла? — поощрив сестру, я тут же озаботился ее безопасностью.

— Знаю-знаю, совсем как старый наставникрнулся!

— Ой, ну разве можно так говорить о брате? Братец вообще-то огорчен.

Под общие звонкие смешки мы вышли за ворота поместья Шэнь.

Когда мы вернулись, уже стемнело. В левой руке я держал за руку пухлика, в правой — купленные сладости и сахар, чтобы завтра угостить дворцовую малышню. Сама А-Вань тоже сжимала в кулачке леденец на палочке — детям ведь положено радоваться жизни.

……

На следующий день я вместе с Великим наставником отправился во дворец.

Отец отправился на утренний совет и обещал подойти позже, поэтому Шэнь Цинбай решил сначала обустроить свои покои, а уже потом идти будить сорванцов.

Сначала он направился к Лин Ханьшуану: будучи старшим среди них, тот наверняка должен был легко проснуться. Однако план провалился — как он ни звался, в ответ не последовало ни звука.

В конце концов шум разбудил Шангуань Ле и Лян Мосюаня, но в комнате Лин Ханьшуана по-прежнему царила глухая тишина.

http://bllate.org/book/22648/2397679