Готовый перевод 99 Ways to Save the Dawn / 99 способов спасти Рассвет: Глава 23

Лу Ли прикрыл рот рукой и согнулся в кашле; его тонкую спину под легкой одеждой было видно еще отчетливее, делая фигуру хрупкой и болезненной, а бледная кожа сливалась с мрачной и зловещей горной обстановкой.

— Брат, может, я провожу тебя с горы? Если дядя увидит тебя таким, ему снова станет жалко, — с заботой в голосе произвел Лу Вэнь, помогая ему постучать по спине.

Этот его двоюродный брат с самого рождения страдал врожденным пороком сердца, его постоянно преследовали то тяжелые, то легкие болезни. Другие люди после ушибов или падений уже через день-два могли встать с постели и бегать, а ему приходилось лежать в кровати по два-три месяца. Дядя носил его на руках, как зеницу ока, и если бы не смерть родного дедушки,

из-за которой младшему поколению полагалось вернуться на похороны, они бы не виделись по несколько лет.

Лу Ли отмахнулся: действие лекарства начало сказываться, ему стало намного легче, и он снова оперся на ноги, поднимаясь.

— Не будем задерживать дедушкины похороны, — Лу Ли поджал губы и зашагал вперед.

— Брат, давай я понесу тебя на спине, до горы еще идти и идти, — Лу Вэнь остановил его, закатал рукава, обнажая свои крепкие плечи, и предложил помощь.

Лу Ли замер, с сомнением посмотрел на похоронную процессую, которая уже скрылась из виду, и все же кивнул.

Лу Вэнь уверенно взвалил Лу Ли на спину и широкими шагами бросился вдогонку. Лу Ли положил руки ему на плечи; только что ему было невыносимо плохо, а теперь наконец появилась возможность осмотреть горные пейзажи.

Сейчас было около девяти-десяти часов утра, до вершины оставалось примерно часа два. Судя по пасмурному небу, о ясной солнечной погоде не было и речи, и день похорон казался предвещающим большую беду.

Растительность по обеим сторонам горной дороги была буйной и густой, не было заметно даже следов животных. Легкая дымка клубилась среди лесных зарослей, окутывая всё тяжелой пеленой, но ничего странного разглядеть не удавалось.

Пройдя изрядно пути и добравшись до середины горы, они наконец нагнали процессую.

Лу Ли слез со спины Лу Вэня, внезапно оглянулся назад и, нахмурившись, задумался.

— Брат, в чем дело? — странно посмотрел на него Лу Вэнь.

— …Ничего, — должно быть, показалось. Иначе почему ему вдруг померещилось, будто кто-то следит за ним? Лу Ли направился к середине процессуи, молча крепче сжав оберег, висевший на груди, и обрел душевное спокойствие.

Лу Вэнь почесал затылок и последовал за ним.

В глубоком тылу, окруженном горными лесами, смутно проступил туманный черный силуэт. Он с досадой посмотрел вслед удаляющемуся Лу Ли, превратился в сгусток дыма и расселся в воздухе.

Всю дорогу испытывая смутную тревогу, они наконец поднялись на вершину горы. Увидев перед собой полуразрушенный храм, Лу Ли снова замер.

Процессуа опустила гроб и совершила поклоны в сторону храма, после чего достала кое-какие фрукты и жертвенные подношения, бормоча что-то на непонятном языке. Лу Ли бросил взгляд на Лу Фэна и, заметив, что тот кивком велит ему последовать примеру остальных,

был вынужден вместе с Лу Вэнем опуститься на колени неподалеку, склонив головы и сложив руки перед грудью, принявшись чинно совершать поклоны.

В юности он уехал в город и не знал деревенских обычаев,

поэтому ему оставалось лишь молча наблюдать за тем, что происходило на вершине. Храм был огромным, занимал очень обширную территорию и, судя по всему, в былые годы славился чрезвычайно сильным благовонием, однако теперь он превратился в руины, сохранился лишь главный зал с наполовину обрушившейся балкой, и уже нельзя было разобрать, какому именно божеству здесь поклонялись.

Площадь перед храмом поражала своей грандиозностью и торжественностью, каменные плиты под ногами были испещрены неизвестными узорами, которые гармонично сочетались с колоннами по периметру площади, создавая ощущение прекрасного.

Обряд жертвоприношения был очень простым. Из-за того, что на протяжении всего процесса использовался древний язык, Лу Ли абсолютно ничего не понял из того, о чем они говорили, и мог лишь следовать за общей толпой.

Войдя вслед за остальными на территорию задней горы, они увидели перед собой огромный, ровный и упорядоченный ряд могил.

На дереве у входа висела сорванная доска, на которой древними иероглифами было выведено: Родовое кладбище деревни Десять Ли.

Ступая по ухабистой грязи, они вошли на кладбище. Подул холодный и зловещий ветер, заставив развеваться белые ткани, висевшие на других могилах.

Лу Вэнь потер руки, по которым побежали мурашки, с побледневшим лицом взял лопату и вместе с другими мужчинами начал копать могилу. В деревне Десять Ли существовал особый обычай:

на похоронах не должно быть ни одной женщины, даже маленькой девочки — таковы были правила входа в гору.

Несколько крепких мужчин усердно трудились, а Лу Ли стоял рядом, согнувшись, и подавал вещи. Глядя на дедушкин гроб неподалеку, он невольно поджал губы и тихо произнес:

— Дедушка, надеюсь, в следующей жизни ты будешь счастлив и радостен…

В воздухе послышался глуховатый тихий смешок, руины рун на языке слегка обжёг легкий жар, но Лу Ли, ничего не подозревая, положил сорванные у дороги полевые цветы на гроб и склонил голову в трауре.

Время приблизилось к полудню. Взглянув на всё еще пасмурное небо, Лу Фэн поправил очки и негромко произнес:

— Хороните.

Гроб затащили в земляную яму. Каждый зачерпнул пригоршню желтой земли и бросил в яму, после чего мужчины взяли лопаты, засыпали яму и сгребли холмик, похожий на небольшую гору.

Среди всхлипываний и плача все вокруг утирали покрасневшие глаза слезами, однако Лу Ли заметил, что стоявший прямо перед ним третий дядя сильно дрожит всем телом.

С недоумением хлопнув того по плечу, Лу Ли тихо спросил:

— Третий дядя, тебе нездоровится?

В следующую секунду тот с дрожью повернул голову. Выражение лица Лу Ли окаменело, он резко отступил на несколько шагов назад, а висевший на груди оберег сильно нагрелся и с громким хлопком разлетелся на куски в разные стороны.

Голова мужчины оторвалась от шеи.

— Шлёп.

Подобрал бога на дороге 4

— Уф… тошно… кхе-кхе-кхе.

Лу Ли шлепнулся на землю, ухватившись руками за грудь, и, склонив голову, несколько раз подряд исторгнул из себя остатки скудной пищи из желудка. Лишь после того, как его вывернуло наизнанку, он, утирая слёзы, пришел в себя.

— Брат! Брат! Как ты? Не пугай меня так! — голос Лу Вэня постепенно пробился в его оглушенный мозг. Лу Ли поднял голову

и обнаружил, что все вокруг с беспокойством смотрят на него — включая того самого третьего дядю, который, судя по всему, только что был мертв. Зрачки Лу Ли сузились, а в ушах раздался похожий на дуновение ветерка голос:

— Я снова спас тебе жизнь, помни о своем обещании.

Голос мужчины нашептывал прямо на ухо, словно любовные речи — соблазнительный и глуховатый. Теперь Лу Ли уже никак не мог избежать столкновения с суровой реальностью.

— Кхе-кхе… Я в порядке, — Лу Ли проглотил таблетку, сжав рукой саднящее сердце; лицо его было мертвенно-бледным.

Лу Фэн опустился на корточки рядом с ним, с тревогой глядя на собственного сына.

— Лу Вэнь, на обратном пути с горы ты понесешь своего двоюродного брата на спине.

— Я понял, дядя, — Лу Вэнь кивнул, с не меньшим беспокойством глядя на Лу Ли в таком состоянии.

Все вокруг думали, что у него просто случился сердечный приступ, и никто не ведал о только что разыгравшемся жутком кошмаре.

«Это ведь наверняка не галлюцинация».

Лицо Лу Ли помрачнело. В раздумьях он окинул взглядом это место — с виду нормальное, но на поверку странное и зловещее — и посмотрел на превратившийся в горстку пепла оберег на груди.

Этот амулет не смог выдержать даже одного удара той твари, и он остался жив лишь потому, что тот самый дух вмешался и спас его.

Но из-за этого его кармическая связь с этой сущностью стала еще тяжелее. Лу Ли крепче сжав кулаки.

【Динь, степень благосклонности Синь У +5, текущая благосклонность 10】

«Ли Гуан, не мешай мне, ты прерываешь мне весь ход мыслей».

【……Я вообще-то маленький помощник, по-твоему, мне заняться нечем?】

Не дожидаясь ответа Лу Ли, Ли Гуан продолжил:

【Прощай】

Лу Ли нахмурился, в его глазах промелькнуло брезгливое выражение, после чего он согнулся и забрался на спину Лу Вэня.

Его воспоминания были смутными: хотя он смутно припоминал, что неохотно согласился на уговоры Ли Гуана, сам голос этого существа вызывал у него жуткое отвращение, и ему хотелось лишь послать его куда подальше — судя по всему, этот тип был невероятно надоедливым.

Дорога с горы тоже прошла без происшествий, но стоило им добраться до середины пути, как неприятное ощущение в теле Лу Ли вновь усилилось.

Ему казалось, что нечто медленно, с осторожностью карабкается ему на спину.

Леденящее, жуткое, тяжелое, липкое…

Лу Ли широко раскрыл глаза и впился пальцами в плечи Лу Вэня; на тонкой бледной тыльной стороне ладоней вздулись вены, он хотел предупредить его, чтобы тот бежал.

Однако Лу Вэнь продолжал шагать вниз по тропе так, будто ничего не чувствовал, словно у него вовсе не было способности ощущать боль.

Лу Ли невольно занервничал еще сильнее.

Одурманивающий аромат пробрался сквозь уши сзади, а липкая субстанция начала проникать под кожу через лодыжки. Взор Лу Ли на мгновение затуманился, и его тело ослабило бдительность.

Он невольно приоткрыл рот, руны на его языке то появлялись, то исчезали, и когда темная ци попыталась просочиться в тело через щели, они вспыхнули ослепительным золотым светом.

— Цз-з…

Пронзительный крик разорвал воздух подобно громовому раскату, и Лу Ли пришел в себя.

Открыв глаза, он обнаружил, что его отец Лу Фэн сидит рядом и тяжело вздыхает.

Из маленькой кухни доносился запах отвара китайских лекарств, просачивающийся сквозь окно, а колокольчик у двери издал мелодичный звон — кругом царили мир и умиротворение.

Лу Ли слабым голосом подал голос:

— Пап, почему я здесь?

— Ты потерял сознание по дороге назад, но теперь наконец очнулся. Лежи спокойно, а я пойду поблагодарю человека, —

обрадованный Лу Фэн поднялся на ноги, успокоил сына и быстрым шагом вышел из комнаты.

Тело все еще было слабым и бессильным, голову разрывала невыносимая тупая боль, будто ее методично ковыряли маленьким молоточком.

Хотя еще мгновение назад его тело подверглось вторжению той твари, в следующую секунду он уже лежал в постели. Лу Ли казалось, что он что-то упустил из памяти.

Точно, руны снова спасли ему жизнь.

С трудом подняв руку, он взял зеркало: руны на языке по-прежнему ярко сияли золотом. Переведя дыхание, Лу Ли отбросил зеркало в сторону

и решил, как только ему станет лучше, навестить тетушку Гуй Ин.

Полежав еще какое-то время, он услышал, как вошел Лу Фэн с миской отвара китайских лекарств. Помогла Лу Ли приподняться, чтобы тот выпил лекарство. Видя, как сын тихо, без единой морщинки на лбу, держит пиалу и пьет целительную жижу, а его изящные черты лица и бледная кожа придают ему еще более хрупкий и беспомощный вид,

отец ждал, пока тот все допьет, подложил ему под поясницу подушку, после чего закрыл дверь и окна и с серьезным видом спросил:

— Оберег сработал?

— Да, — Лу Ли кивнул и вытянул тонкий шнурок с шеи: предмет, висевший на самом его конце, давно исчез, а сам шнурок был слегка обуглен.

— Похоже, амулет, что просила твоя мама, все-таки оказался полезным, — выдохнул Лу Фэн.

Заметив, что отец ничуть не удивлен, Лу Ли нахмурился и спросил:

— Пап, ты веришь, что в этом мире существуют духи, демоны и божества?

— Верить или нет — не мне решать. Старики до сих пор говорят, что в былые времена наша деревня Десять Ли была известна как селение, находящееся под покровительством богов, только вот теперь все изменилось, взгляни-ка…

Лу Фэн вытащил из ящика стола старую фотографию и указал на нее пальцем.

Лу Ли взял ее в руки и всмотрелся: на ней стояло несколько молодых людей с благородными и чистыми чертами лица — это была фотография Лу Фэна и его ровесников в молодости.

На заднем плане возвышался тот самый храм на вершине горы, и он уже тогда находился в заброшенном состоянии.

Судя по всему, эта обитель превратилась в руины еще очень давно.

— Какое отношение этот храм имеет к нам?

— Божество защищало нас, и мы построили для него храм, чтобы специально поклоняться ему, моля о благоприятной погоде для урожая и изобильном годе. Но в какое время мы живем? Все уехали на заработки в город, в деревне появились колодцы с водой, и со временем туда перестали ходить.

— Кому поклонялись?

Лу Ли посмотрел на фотографию и спросил:

— …Богу Дракона, — помедлив, ответил Лу Фэн.

— Дракону?

— Угу. Ходят слухи, что в древности гора рядом с нашей деревней называлась Шанфу, и все жители на десятки ли вокруг жили за счет этой горы. Есть вода на горе — есть жизнь, нет воды — приходит смерть. Так вышло, что в один год случилась страшная засуха, не уродилось ни зернышка, и от голода погибло немало людей.

Малыш, в этой главе еще есть продолжение, пожалуйста, нажми на следующую страницу для продолжения, впереди еще много интересного!

Когда сельчане уже не знали, что делать, небо заволокло грозовыми тучами, и из-за пределов небес прилетел дракон с бело-золотой чешуей.

Этот дракон явил свое божественное могущество, пролив с небес обильный дождь и спасши жизни множеству людей. С тех пор дракон обосновался на горе Шанфу, чтобы залечить раны, а благодарные жители стали трижды кланяться и подниматься на гору, чтобы построить для него храм и возносить молитвы.

Бог Дракона принял подношения от народа и остался на горе Шанфу. С тех пор каждый год он защищал окрестных жителей, постепенно слившись с самой горой и превратившись в горного духа…

— неспешно рассказывал Лу Фэн.

— А что было потом?

Лу Ли слушал, затаив дыхание, а затем посмотрел на превратившийся в руины храм и озадаченно спросил:

— Став горным богом, сила Бога Дракона подпитывалась лишь энергией горной ци и людскими подношениями, из-за чего его мощь сильно уменьшилась, однако он по-прежнему изо всех сил откликался на молитвы людей.

Только вот тысячелетие назад в горах внезапно появилась скверна. Эта мерзость внезапно вырвалась из-под земли, источая зловещую ауру и липкую черную жидкость, которая разъедала горы, рудные жилы и загрязняла источники воды.

В конце концов она медленно разъела разум жителей окрестных деревень, подтолкнув их к масштабному походу. Они сжигали леса, прорывали шахты, крушили храмы — не было ничего, чего бы они не сделали.

Лишенный веры людей и подпитки горной ци, Бог Дракона после отчаянной битвы со скверной наконец одержал победу.

Но его сила постепенно угасала. И даже когда рассудок вернулся к людям, и они в раскаянии за свои поступки опускались на колени перед горными вратами, моля о прощении, Бог Дракона больше так и не появился перед ними.

С тех пор он больше не откликался на людские мольбы. Никто не знает, погиб он тогда или погрузился в сон, а храм в горах постепенно перестал привлекать паломников и нуждаться в ремонте, естественным образом разрушившись и превратившись в руины.

Подобрал бога на дороге 5

— Вот оно как… — Лу Ли опустил голову, мысленно касаясь разрушенного храма на склоне горы.

— Если бы горный бог все еще существовал, он, должно быть, сильно разочаровался в людях.

— Кто же знает такие вещи? К тому же, неизвестно, правда ли эти слухи. Во всяком случае, теперь эта гора — известная на всю округу зловещая обитель. Завтра вернешься в город, и пусть мама отведет тебя в храм к какому-нибудь мастеру, чтобы он помог помолиться за твое здоровье и разогнать зловещую инь.

Лу Фэн отпил грязного чаю, чтобы промочить горло, и со вздохом окинул взглядом всю обстановку в комнате.

— Уедешь в этот раз, а когда удастся приехать снова — одному Богу известно.

Лу Ли хранил молчание. К деду у него не было особых чувств, детских воспоминаний практически не осталось, да и когда он сюда ехал, Ли Гуан напрямую внедрил эти воспоминания в его голову — этот человек давно умер, так что Лу Ли принял все это без малейшего бремени на душе.

Лу Фэн похлопал себя по коленям, поднялся и сказал, что хочет выйти прогуляться и проветриться, велев Лу Ли хорошенько отдохнуть.

Когда тот ушел, Лу Ли встал с постели, оделся, привел себя в порядок и направился к дому тетушки Гуй Ин.

По дороге он все вспоминал различия между безжизненной горой из своего сна и горой Шанфу, а также того мужчину с крыльями за спиной и золотыми глазами.

Проведя параллель с только что услышанными от Лу Фэна легендами, Лу Ли подумал про себя:

Неужели всё обстоит именно так, как он себе представляет?..

В мгновение ока он подошел к ветхой низкой хижине. Через щель в плохо закрытой деревянной двери были видны свинарник слева и жилая комната справа.

— Похоже, дома никого нет… — нахмурился Лу Ли.

— Ты что здесь делаешь? Какого черта околачиваешься у моего дома?

Пьяный мужской голос раздался из-за спины. Лу Ли обернулся и увидел, что Чжао Чуаньцзюнь смотрит на него мутным взглядом.

Судя по постоянно моргающим глазам мужчины и сильному запаху алкоголя, исходившему от него, этот тип был мертвецки пьян.

Пить посреди бела дня, грязный, словно валялся в грязи раз десять, а пара его брезентовых галош, похоже, изнашивалась так долго, что уже подошвы отклеились.

Выходить замуж за такого мужчину — настоящее мучение для сестрицы Гуй Ин, — подумал Лу Ли со вздохом и, повысив голос, спросил:

— Братец, я пришел к сестрице Гуй Ин обсудить кое-какие дела, ты не знаешь, где она сейчас?

— Ик… Ищешь Лю Гуй Ин? Ты тот самый щеголь-любовник, да? Выглядишь неплохо, личико белое и нежное, куда красивее моей бабы. Как насчет того, чтобы бросить быть любовником Лю Гуй Ин и пойти со мной? Братец гарантирует, что ты будешь есть и пить всласть…

Чжао Чуаньцзюнь с наглым похотливым выражением окинул взглядом фигуру Лу Ли с головы до ног и, продолжая говорить, отбросил пустую бутылку из-под вина, пытаясь схватить его за руку.

— Ты что делаешь? — Лу Ли отступил на пару шагов, прижавшись спиной к двери, и настороженно посмотрел на него.

— Хе-хе, всё еще прикидываешься дурачком. Разве ты не знаешь, что именно?

Чжао Чуаньцзюнь бросился на него. Лу Ли увернулся от его смердящего перегаром рта и с размаху ударил ногой в поясницу.

Неуклюжее тело качнулось вбок, вышибло дверь, и мужчина рухнул прямо во дворе, издав истошный поросячий визг, который огласил всю округу.

Лу Ли с брезгливостью бросил на него взгляд: в ту секунду у него даже мелькнуло желание убить его, но он лишь пожалел, что этот меч-бакалан так громко вопит и привлекает внимание соседей — из-за этого толпы зевак могли сбежаться, и расправиться с ним тихо не получится.

Сосед, подойдя поближе и увидев, что это горланит Чжао Чуаньцзюнь, лишь сплюнул с руганью на скверну и разошелся по домам. Ни один человек не вышел ему помочь, что лишний раз свидетельствовало о его отвратительном нраве.

Войдя во двор и не обнаружив других членов семьи, Лу Ли направился к свинарнику.

Наморщив нос от царившей там вони, он скривился и тихо позвал кого-нибудь.

Он не знал имени ребенка, поэтому попытался позвать просто малыша, надеясь, что тот его услышит.

Стоило ему немного по звать, как вместо того, чтобы кто-то вышел из свинарника, он лишь разбудил вовсю причитающего и орущего на земле меч-бакалана.

Лу Ли перешагнул через него и собрался уходить, но стоило ему повернуться, как чья-то мощная рука легла ему на шею. От жирных масляных пятен на одежде мужчины и удушливого кислого перегара Лу Ли едва не вывернуло наизнанку.

Лицо его победнело и позеленело, и он инстинктивно откинул ногу назад.

— Ах ты, сукин сын, еще смеешь драться со мной! Я убью тебя!

Чжао Чуаньцзюнь получил удар по больному месту, взвыл, схватившись за пах, развернулся, подобрал лежавший на земле топор для расколки дров и с налитыми кровью глазами ринулся рубить Лу Ли.

Лу Ли опустился на колени, обхватив руками саднящее горло, и зашелся глухим кашлем. Его то бросало в жар, то в холод, в голове все плыло. На мгновение он замер от растерянности, глядя во все глаза, как сверкающее лезвие топора стремительно летит прямо на его лицо.

Когда глаза распахнулись до предела, периферийным зрением он вдруг заметил стоявшего за спиной безумного Чжао Чуаньцзюня грязного мальчика.

Тот бесшумно появился позади Чжао Чуаньцзюня и, заметив, что Лу Ли обратил на него внимание,

мальчик медленно поднял голову. На его детском лице застыла зловещая улыбка, совершенно не соответствовавшая его возрасту.

Он поднял три пальца и произнес:

— В третий раз, смертный.

Чувственный и соблазнительный голос прозвучал в голове Лу Ли, и в тот же миг топор занесся над самой его головой, но натолкнулся на невидимую преграду и замер, не смея продвинуться ни на дюйм.

Чжао Чуаньцзюнь вложил в удар все свои силенки, его свиное лицо покраснело от потуг, но лезвие не вошло в цель ни на миллиметр. Тяжело задышав, он схватил чурбан для колки дров и швырнул его в Лу Ли.

По пути чурбан рассыпался на мелкие пылинки, которые дождем осыпались на землю, покрыв Чжао Чуаньцзюня с ног до головы.

К этому моменту остатки хмеля в его голове более-менее выветрились.

Широко раскрытыми глазами он уставился на Лу Ли и дрожащим пальцем указал на него:

— Призрак! Ты призрак! Тварь… кхм.

Лу Ли сидел на земле и безостановочно кашлял. Он бросил взгляд на потерявшего сознание Чжао Чуаньцзюня, а затем перевел глаза на мальчишку, который без малейших усилий вырубил этого мужчину, и его зрачки судорожно заблежали.

Синь У завел руки за спину, с любопытством склонив голову набок, глядя на распростертого на земле Лу Ли, и неторопливо зашагал к нему.

Подойдя ближе, он с явным наслаждением и упоением шумно вдохнул исходивший от Лу Ли запах.

— Смертный, ты наконец пришел отыскать меня. Как же долго ты заставил меня ждать, —

недовольно произнес Синь У, сверкая парой золотых вертикальных зрачков.

Лу Ли не знал, что ответить, поэтому молча поднялся, отряхнул пыль с одежды, указал на поверженного на землю Чжао Чуаньцзюня, который от страха даже обмочился, и спросил, что теперь делать с этим человеком.

— Не волнуйся, когда рассеется барьер, этот человек забудет все, что здесь произошло.

Синь У поднял голову, наблюдая за мгновенной сменой декораций, презрительно скривил губы, лениво взмахнул рукой, и окружающий пейзаж тут же изменился.

— К тому же, этот пьяница вечно творит всякие безумства, так что никого не удивит, если он выкинет что-то из ряда вон выходящее.

Лу Ли кивнул, наблюдая, как растворяется золотистый барьер, опустил взгляд на эту мелюзгу, поджал губы и произнес:

— Что?..

http://bllate.org/book/22639/2395839

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь