Готовый перевод My Love Rivals Are All Drama Queens / Быстрые миры: Мои соперники — мастера драмы: Глава 10

Сердце Син И ухватилось куда-то вниз. Подняв глаза, он через тонкую красную вуаль как раз встретился взглядом с Сыма Цзинем. Черты лица мужчины разглядеть толком не удавалось, но было ясно — Сыма Цзинь смотрит прямо на него!

Встретившись взглядом, они пробыли так какое-то время, пока Сыма Цзинь первым не отвёл глаза. Не задерживаясь ни на секунду, он широким шагом вышел из дальней комнаты.

Услышав звук закрывающейся двери, до предела напряжённое тело Син И мгновенно обмякло. Он своевольно снова откинул красную вуаль и, глядя на повсюду расклеенные ярко-красные парные иероглифы «Счастье», почувствовал, как защипало глаза.

Свадьба в императорском дворе была одновременно похожа и не похожа на простые народные церемонии. И узорные окошки со сдвоенными иероглифами радости, и полог у кровати, и тончайшая вышивка на одеялах и подушках — всё вокруг было исключительно высшего качества.

Но разве от обилия этого кричащего красного цвета не казалось, что всё происходящее чересчур торжественно? Теперь Син И всё отчётливее чувствовал, что его собственная голова на плечах висит на волоске...

Система, которая только что трусливо забилась в угол в Системном пространстве, наконец подала голос:

— Наконец-то он ушел...

Услышав её голос, Син И невольно помрачнел. Скрестив ноги на кровати, он тоном дознавателя потребовал:

— Почему ты объявилась только сейчас? Где тебя носили черти?!

Голос системы звучал жалко:

— Я... никуда не уходила. Просто я — хрупкая и нежная девочка, а перед лицом свирепого и холодного правителя мне всегда немного страшно...

Этот мягкий, сбивчивый голосок словно выпустил коготки, слегка царапнув по самым струнам души Син И. Вспомнив, что собеседница — всего лишь девчонка, Син И разом растерял весь свой боевой настрой, а затем, вернувшись мыслями к собственному положению, спросил:

— Я вообще-то парень. Что, если Сыма Цзинь раскусит меня и решит прикончить? Что тогда делать?

Система выпалила без раздумий:

— Не переживай. Я ведь добросовестная система, и среди заданий, которые я подбираю для хозяина, просто не может быть трагических пар. Иными словами, как ни крути, а голову тебе Сыма Цзинь не срубит.

Услышав, что голову ему не отрубят, он немного успокоился. Но всё же свадьба императора прогремела на весь город, и если кто-нибудь узнает, что Сыма Цзинь взял в жёны мужчину...

Придётся всё-таки разыскать Чжуан Фэйянь.

Син И окончательно сбросил покрывало, тихо поднялся, прокрался к двери и прислушался к звукам снаружи. Обычно во время свадьбы новобрачный принимает гостей. Сыма Цзинь же, будучи императором, должен восседать во Дворце Цинхэ и вершить дела, и вернётся он не раньше ночи.

За дверью стояла абсолютная тишина. Там дежурили лишь две служанки, время от времени обменивавшиеся парой фраз. Син И отступил назад и принялся вполголосы шарить по сундукам и шкафам, пока наконец не отыскал на самом дне два новых наряда.

После завершения свадебных ритуалов молодожёны всегда переодеваются, так что это наверняка были те самые заготовленные костюмы.

Не раздумывая, Син И схватил мужской комплект, быстро переоделся, распахнул окно и выпрыгнул наружу.

Окно располагалось невысоко, но Син И всё равно пришлось потратить немало сил. Этот Чжуан Чунь на вид казался сухим и жилистым, но кто бы знал, что у него такая слабая сила в руках — даже чтобы распахнуть створку, пришлось тужиться изо всех сил. Будь он самим Чжуан Чунем, то, пожалуй, просто бросился бы в озеро, чтобы в следующей жизни получить тело посильнее.

Облившись градом потогонных капель от усталости, Син И немного перевёл дух, прислонившись к стене возле окна. Почувствовав, что силы возвращаются, он согнулся в три погибели и короткими перебежками вдоль стены бросился во двор.

Боковая пристройка выходила прямо во двор перед Дворцом Цинхэ. Стоило только обойти его, и он смог бы навсегда покинуть Дворец Цинхэ, а затем отправиться на поиски старшей сестры этого Чжуан Чуня — Чжуан Фэйянь, которая преспокойно развлекалась где-то на воле!

На душе у Син И повеселело, и он прибавил шагу. Однако не успел он пройти и пары шагов, как понял, что дело дрянь. Весь двор был густо засажен низким кустарником, передвигаться на полусогнутых и так было неудобно, а с учётом того, насколько хилым было тело Чжуан Чуня, он вполне мог вырубиться прямо здесь, ещё не дойдя до выхода из двора.

— Система, нет ли у тебя какого-нибудь укрепляющего зелья, чтобы в кратчайшие сроки восстановить силы? Тело Чжуан Чуня до ужаса слабое. У Ли Имина ещё есть шанс на спасение, а этот Чжуан Чунь...

Просто безнадёжная колода!

Приторный голосок системы отозвался тотчас:

— Зелий вообще-то нет, но зато есть медицинский трактат. Хозяин, хочешь получить?

— На кой чёрт мне сейчас сдался этот медицинский трактат?! — в отчаянии взревел Син И. — Я не верю, что у тебя нет восстанавливающих средств! Можно я куплю их у тебя за серебро?

Система ответила:

— У меня дефицита серебра нет, да и человеческие деньги мне совершенно ни к чему.

— Тогда могу я обменять серебро на вашу системную валюту?

— В принципе, можно... Но твой уровень сейчас слишком низок, торговая система еще заблокирована. К тому же в складской ячейке пылится лишь пара Пилюль Сохранения Молодости, и обменять их на ассортимент системной лавки никак не выйдет. Тебе придется еще немного подождать...

— ...

Слова системы заставили Син И окончательно замолчать. Он-то думал, что всё будет просто, как в сказке, а оказалось, что так называемые награды — это лишь предметы, выпадающие после завершения задания. Пригодятся они или нет — бабушка надвое сказала, а из-за низкой ступени развития даже лавка оказалась недоступна...

Мрачно поджав губы, Син И решил временно порвать все связи с этой бесполезной системой — сначала нужно было выбраться отсюда. Однако стоило ему проползти всего пару шагов, как кто-то грубо встряхнул его за воротник сзади.

— Кхм... —

Горло Син И болезненно сдавило воротником, в глазах тут же потемнело, а в голове зашумело. Тело этого Чжуан Чуня и правда оказалось донельзя хрупким. Не успел он даже обернуться, чтобы разглядеть нападавшего, как сзади раздался противный, издевательский голос:

— Ого, давайте-ка посмотрим, кто это тут у нас?

Син И рывком развернули за шиворот, и прежде чем зрение полностью прояснилось, прозвучала новая насмешка:

— Да это же младший сынок цензора-дафу! Сегодня на церемонии я его не заметил и думал, что он просто струсил и не посмел явиться, а он, оказывается, тайком прячется здесь.

— Тц, ну и позорище! Как же жалко господина Чжуана — надо же было вырастить такого никчёмного уродца, родив сына.

— ...

Внезапно парень, державший его за шиворот, разжал пальцы, и Син И, словно лишённый костей, рухнул на землю. Без того гудящая от головокружения голова теперь разрывалась от боли с новой силой, да и ушибленное при падении место болело ничуть не меньше.

— Черт... Какого чёрта ты мне подсунула за тело, неужели этот Чжуан Чунь вообще не мужик?!

Ощущая собственное бессилие, Син И был готов взвыть от безысходности.

Система робко пискнула:

— Это же мир возвышения слабых персонажей! Так что чем слабее персонаж достался хозяину, тем выше твои истинные способности!

Син И криво усмехнулся про себя. Ладно уж, такое объяснение его кое-как устроило.

Наконец-то накопив крупицу сил, Син И поднял взгляд на мальчишку в фиолетовых одеждах, который только что обозвал его никчёмным, и бросил на него ледяной взгляд:

— Кого это ты назва́л никчёмным?

Парень в фиолетовом явно не ожидал отпора от Син И. Он громко рассмеялся и с размаху пнул распростёртого на земле парня:

— Ого, да этот сопляк ещё смеет пререкаться? Именно тебя я и назвал никчёмным! Ну и что ты мне сделаешь, неужели вздумаешь драться?

При этих словах остальные парни вокруг залились неприятным, пронзительным смехом.

Син И опустил ресницы, и взгляд его стал ещё холоднее. Система была права: чем слабее выданный персонаж, тем выше твой собственный потенциал. Он как раз знал несколько приёмов использования чужой силы, которые в народе именовались тайцзи. Это искусство сочетало в себе инь и ян, побеждая жёсткость мягкостью — для тела Чжуан Чуня это подходило идеально.

Шатаясь, он поднялся с земли и выровнял дыхание. То ли такова была природа этого тела, но хотя врождённых физических сил ему катастрофически не хватало, стоило лишь немного сосредоточиться, как запас жизненных сил возвращался. И верно — едва он собрался с мыслями, как тело практически полностью восстановилось.

Мальчишка в зелёном окинул насмешливым взглядом бледного Син И и криво усмехнулся:

— Ого, да ты не только лаяться умеешь, но ещё и на ноги встал! А парень-то за последнее время заметно подрос.

Хотя из уст юноши в зелёном несло откровенным хамством, сам Син И даже не разозлился. Перед его глазами возникла зелёная информационная карточка, где вкратце описывалось досье этого наглеца:

[Мэн Сюнь, пол: мужской, единственный сын нынешнего Великого наставника Мэн Сяня. Высокомерный и своенравный мажор, которого все обходят стороной.]

Быстро пробежав глазами текст и вспомнив непростой нрав Чжуан Чуня, Син И мгновенно понял, почему Мэн Сюнь вечно цеплялся к нему.

Чжуан Чунь обладал упрямым характером: он терпел до последнего и никогда не жаловался отцу на издевательства. С честным и принципиальным нравом Чжуан Хуна он бы непременно пошёл сводить счёты с Мэн Сянем. Однако Мэн Сянь заправлял всеми военными делами при дворе, да и любые обиды Чжуан Чуня казались сущим пустяком — даже если бы разверзлись небеса, Сыма Цзинь вряд ли бы отреагировал на это.

Син И вдруг проникся сочувствием к Чжуан Чуню и ещё более холодно посмотрел на Мэн Сюня:

— Благодарю за похвалу, брат Мэн. Только вот Чжуан Чунь никак не ожидал, что спустя столько времени ты всё так же умеешь лишь хватать людей за шиворот — боюсь, в этом ты изрядно отстал от жизни.

Именно так: Син И намеренно выводил Мэн Сюня из себя.

Мэн Сюнь отличался вспыльчивым нравом и привык обращаться с Чжуан Чунем как с мягкотелой грушей для бивня, а в гневе он неизменно пускал в ход кулаки.

И действительно, лицо Мэн Сюня перекосило. Засучивая рукава, он завопил:

— Отстал от жизни? Да ты, похоже, давно побоев не пробовал, кожа чешется?

Его рука уже занеслась для удара по лицу Син И, но тот лишь равнодушно бросил мрачный взгляд из-под ресниц, легко перехватил летящую пощёчину и, слегка канув запястьем, вернул всю заимствованную у Мэн Сюня силу в точности назад.

Раздался звонкий шлепок — рука Мэн Сюня по дуге врезалась ему же в щеку. Юноша отшатнулся на несколько шагов назад, а половина его лица мгновенно покраснела.

— Говорю же, брат Мэн отстал от жизни, — своевременно прозвучал спокойный голос Син И, а его совершенно невозмутимый вид полностью ошемятил окружающих.

Син И втайне злорадствовал: кто же не умеет пускать пыль в глаза за чужой счёт? Да он был прародителем этого искусства!

Мэн Сюнь лишь теперь сообразил, к чему клонил Син И. Сгорая от стыда и ярости, он взревел:

— Чего стоите?! Бейте его! Забейте до смерти!

Но прежде чем двое его подручных успели сдвинуться с места, из-за их спин донёсся резкий окрик:

— А ну прекратите! Кто посмел распускать руки!Юноша в фиолетовых одеждах и юноша в синих одеждах замерли открика. Мэн Сюнь яростно вытаращил глаза, но стоило его взгляду упасть на заговорившего человека, как его лицо вмиг побледнело.

— Вей… Евнух Вэй, — голос Мэн Сюня слегка дрожал, а надменный задор исчез в одно мгновение. Он натянуто улыбнулся: — Каким ветром занесло евнуха Вэя сюда? Понравилось ли Императору угощение?

Сегодня был день великой радости Сыма Цзиня, и Мэн Сянь выставил напоказ все свои самые ценные семейные богатства, преподнеся Сыма Цзиню щедрый дар. Хотя Сыма Цзинь ничего не сказал, ради такого подарка и власти в руках Мэн Сяня он поневоле закрыл бы глаза на то, что творил Мэн Сянь, если только тот не переходил все границы.

Именно из-за того, что дома у него был столь могущественный отец, Мэн Сюнь и осмеливался вести себя столь распутно. Однако те, кто не мог найти на него управу, меркли перед приближенным Императора евнухом Вэем, способным в мгновение ока сбросить его с небес на землю. Мэн Сюнь прекрасно понимал эту истину, а потому его лицо тут же переменилось.

Евнух Вэй холодно фыркнул, и его пронзительный, режущий слух голос разнесся вокруг:

— Хм, каким ветром? Сам-то как думаешь, каким? Сегодня Император справляет свадьбу, а вы удумали здесь драться! Похоже, вам всем жизнь надоела! А это кто?

Произнеся это, евнух Вэй посмотрел в сторону Син И. Стоило ему бросить лишь один взгляд, как его лицо изменилось и стало довольно мрачным, а маленькие, с горошину, глаза наполнились изумлением. Он протянул руку, указал пальцем и долго заикался, пытаясь выговорить «ты-ты-ты», но так и не смог выдавить из себя ни единого связного предложения!

— Я — Чжуан Чунь, сын цензора-дафу Чжуан Хуна. Приветствую евнуха Вэя, — Син И напрямую перехватил слова евнуха Вэя. Этот Чжуан Чунь от природы обладал более тонким складом ума, и даже к Син И, обычно не придававшему значения мелочам, привязалась часть привычек Чжуан Чуня.

Видя, как Мэн Сюнь робеет перед евнухом Вэем, Син И легко догадался о статусе этого человека. Если бы не близость к Императору и не способность одним словом перевернуть судьбы сановников, при характере Мэн Сюня он, пожалуй, попытался бы пнуть и сбить с ног кого угодно.

И именно поэтому, сболтни евнух Вэй о том, что он одет в императорские повседневные одежды, его ведь наверняка сразу потащили бы на плаху рубить голову?!

Так что лучше было сделать первый шаг.

Увидев столь смиренное и почтительное поведение Чжуан Чуня, евнух Вэй словно бы мгновенно избавился от заикания. Лицо его несколько раз сменило выражение, прежде чем он сложил руки в приветствии и произнес:

— Оказывается, это молодой господин Чжуан. Как ваше здоровье?— Всё в порядке. Просто мы с братом Мэном и остальными только что шутили. Смотрите, он ведь так усердно сам себя бьёт, мне даже немного жалко его стало.

Син И тронул губы лёгкой улыбкой, и мрак в его глазах исчез без следа. Его яркий взгляд заставил всех остолбенеть.

Особенно Мэн Сюня — тот едва ли не замер от изумления.

С тех пор как он начал задирать Чжуан Чуня в детстве и до сегодняшнего дня, прошло столько лет, но он впервые видел, чтобы Чжуан Чунь улыбался. Только теперь Мэн Сюнь понял, насколько красив на самом деле Чжуан Чунь. Раньше же он просто привык к вечно скорбному выражению лица Чжуан Чуня, отчего тот казался ему невероятно уродливым.

Евнух Вэй тоже опомнился лишь спустя какое-то время и поспешно заговорил:

— Молодой господин Чжуан шутит. То, что вы не стали опускаться до уровня Мэн Сюня и остальных, говорит о вашем поистине широком кругозоре.

— Польщен, — равнодушно отозвался Син И, ведя себя так, будто и впрямь обладал столь великим великодушием. Однако они не знали: будь у этого тела Чжуан Чуня хоть немного больше сил, этот самый Син И отделал бы всех этих наглецов так, что их собственные матери бы их не узнали!

Юноша в фиолетовом и юноша в синем, услышав, с каким почтением Евнух Вэй обращается к Син И, тут же бросились вперёд, пытаясь угодить. Император женился на сестре Чжуан Чуня, но они изначально не придавали этому особого значения — в конце концов, после того как та сестра оказалась во дворце, Император даже не взглянул на неё ни разу, превратив задние покои в нечто вроде приюта.Он полагал, что Чжуан Фэйянь ничем не отличается от остальных, но кто бы мог подумать, что на ней не только женятся по всем правилам, открыто и с уважением, но и что сам Евнух Вэй будет так трепетать перед ней... Поистине крутой нрав.

Мэн Сюнь тоже осознал, какую глупость совершил, и поспешно принес извинения Син И, а заодно попытался замять дело перед Евнухом Вэй, переведя всё в шутку.

В конце концов Евнух Вэй так и не удостоил Мэн Сюня добрым взглядом и, прихватив его вместе с девицами в фио и синем платьях, потащил обратно во дворец. Что же до Син И, то, уважительно последовав его воле, ему позволили побродить по внутреннему двору.

Наконец избавившись от этих хлопотных особ, Син И отряхнул пыль с одежды и действительно принялся прогуливаться по саду. Все говорят, что в императорском двореца строжайшая охрана, но у него на этот счёт было совсем другое мнение: взять хотяльный двор — средь бела дня здесь совершенно негде спрятаться. Разве он только что не притаился за низким кустарником, и всё равно Мэн Сюнь его обнаружил?

Даже если ему удастся выбраться отсюда, он вряд ли сможет хотя бы приблизиться к главным воротам дворца...

Опустив голову и окинув взглядом тощие руки и ноги Чжуан Чуня, он решил попросить кого-нибудь передать весточку Чжуан Хуну. А самому ему... пожалуй, лучше послушно вернуться и побыть в роли невесты.

Позаимствовав кисть и бумагу, он велел передать письмо Чжуан Хуну, после чего повернул обратно в боковой флигель. Пробравшись внутрь через окно, он переоделся в свадебные одежды, набросил на голову красный хиджаб и тихо уселся на постели, погрузившись в медитацию.Лишь после усмирения сердца можно ступить на истинный путь постижения Дао. Главное, чтобы его духовное тело постепенно крепло, а возвращение — это всего лишь вопрос времени. Быть может, это даже позволит его уровню культивации подняться на новую ступень.

Просидев в неподвижности до самого вечера, Син И наконец медленно открыл глаза. Он слегка приподнял красный хиджаб, которым было закрыто его лицо. Снаружи уже совсем стемнело, и неизвестно, в какой момент служанка успела зажечь лампады. Среди мягкого сияния свечей он услышал звук отворяющейся двери.

К счастью, комнату всё ещё загораживала ширма. Син И тут же опустил покрывало, спрятал руки в рукава и выпрямился.

Запах алкоголя становился всё сильнее, и от каждого шага шатающегося гостя у Син И нахмурились брови. Он никогда не любил людей, не умеющих пить: стоило им опьянеть, как они тут же начинали вести себя безобразно. Ладно бы этот человек позорил лишь самого себя, но ведь он мог втянуть в это и тех, кто рядом, — а это уже поистине верх глупости.

— Фэйянь, — нежный голос Изумрудного Владыки раздался прямо над головой, слова звучали отчетливо, совсем не как у пьяного.

Неужели притворялся?

Син И машинально поднял глаза и сквозь ткань покрывала встретился взглядом со Сыма Цзинем. По правде говоря, он и сам не понимал почему: хотя через красную вуаль он никак не мог видеть лицо Сыма Цзиня, те глубокие, пронзительные глаза всегда казались ему такими отчетливыми.

Сыма Цзинь лишь немного посмотрел на него в ответ, а затем отвел взгляд. Шатаясь, он дошел до стола, взял свадебные весы для взвешивания драгоценностей, снова повернулся назад и замер на месте.

Внезапно Сыма Цзинь сменил тон на ребячливый, зазвучавший весьма по-детски:

— Фэйянь, почему ты вечно меня игнорируешь?

— ???

Син И от такого тона Сыма Цзиня даже растерялся. Куда подевались слухи о хладнокровном и безжалостном Императоре? Где образ гордого и неприступного Сыма Цзиня? Подавив охватившее его недоумение, Син И понизил голос и, изо всех сил стараясь придать ему женственное звучание, произнес:

— Император.

Система: Ха-ха-ха-ха-ха… Не ожидал, что у тебя, хост, есть еще и такой талант, это просто невероятно!

— Проваливай… — услышав наглый голос системы, сурово приказал Син И.

Система и впрямь оказалась послушной: быстренком укатилась в свое Системное пространство и прижала уши.

— Называй меня мужем. — Неизвестно когда Сыма Цзинь снова подошел к самому Син И. Взмах весов в его руке — и красное покрывало легко упорхнуло вниз.

Син И еще не успел избавиться от прежнего выражения лица и машинально уставился на того, кто сорвал с него покрывало. Вдруг его лицо резко переменилось, и он единым махом метнулся на ложе, намертво вжавшись в угол. Почему он снова видит Повелителя Демонов? Нет, ему наверняка померещилось!

Он торопливо протер глаза и, взглянув на Сыма Цзиня во второй раз, обнаружил, что его лицо вовсе не похоже на лик Повелителя Демонов — просто телосложение оказалось капельку схожим…

Лишь бы не Повелитель Демонов, а кто угодно другой.

Заметив, что Син И первым делом забился на постель, Сыма Цзинь лучезарно улыбнулся. Аккуратно положив весы на место, он присел на самое близкое к Син И место:

— Место, что выбрала любимая наложница, и вправду отменное. Не зря говорят: милые бранятся — только тешатся. Как насчет того, чтобы провести эту ночь в изголовье?

Слушая насмешки Сыма Цзиня, Син И то бледнел, то краснел. Ему отчаянно хотелось сорвать с себя одежды, обнажить совершенно плоскую грудь и прямо заявить этому Сыма Цзиню, что он вообще-то мужчина!

Какие еще милые бранятся — только тешатся? Он же мужчина, неужели Сыма Цзинь этого не замечает? А он-то уже даже приготовился к тому, что тот обвинит его в преступлении обмана государя!

Не дождавшись ответа от Син И, Сыма Цзинь сам скинул обувь и носки, развязал пояс, снял верхнюю одежду и уже собирался было стянуть нижнюю рубаху, как вдруг замер. Повернувшись к съежившемуся в углу Син И, он хриплым голосом произвел:

— Любимая, помоги мне раздеться.

— … — Ты и так уже почти голый, от чего еще раздевать тебя! — мысленно скрежетал зубами Син И, однако на его лице застыла странная улыбка, а длинные пальцы медленно потянулись к одежде Сыма Цзиня.

— Ай… — испуганно взвизгнул Син И.

Его резко качнуло вперед, и он плашмя рухнул прямо в объятия Сыма Цзиня. Густой аромат вина защекотал нос, а у самого уха застучало сильное, ровное сердцебиение, от которого у Син И слегка закружилась голова.

Придя в себя и покраснев, он посмотрел на собственное запястье: оказалось, это Сыма Цзинь внезапно дернул его к себе, из-за чего он и упал! Испытывая легкую злость, Син И поднял взгляд и, столкнувшись с глубокими глазами Сыма Цзиня, слегка опешил.

— Ты…

— Я устал. — Сыма Цзинь лениво повел бротями, ловко распустил свадебные одежды Син И и прижал его к себе: — Спать.

Так Син И помимо своей воли оказался заперт в объятиях Сыма Цзиня и пролежал в таком положении до самого рассвета, не меняя позы. Эта ночь выдалась для Син И не слишком спокойной: неизвестно почему, но ему снова приснился тот самый кошмар. Он не видел этот сон уже много лет…

Ранним утром, когда небо только-только посветлело, Син И пошевелил затекшим телом и разлепил сонные глаза. Лишь тогда он заметил, что человека рядом давно и след простыл.

http://bllate.org/book/22634/2394958