Готовый перевод The Fallen Young Master's Return: A Domineering CEO's Love and Tease / Падший наследник вернулся: дикая страсть холодного босса: Глава 21

Ли Фэнъян отвёл взгляд, а Чэнь Сычжоу слегка потянул его за мочку уха и с облегчением кивнул.

Раз он не говорит, он выяснит всё сам.

Ли Фэнъян был таким человеком: если он чего-то не хотел делать, никто не мог его заставить.

Чэнь Сычжоу снова отвёл Ли Фэнъяна в больницу, убедился, что его раны не представляют опасности, и только после этого они вернулись в Ланьшуйцзюй.

Их стиль общения остался прежним.

Чэнь Сычжоу был всесторонне одарённым гением, в то время как Ли Фэнъян — типичным примером человека с высокими баллами по тестам, но абсолютно неприспособленного к жизни, его бытовые навыки равнялись нулю.

Раньше, когда они жили вместе, готовил всегда Чэнь Сычжоу.

Теперь было так же. Ни Чэнь Сычжоу, ни Ли Фэнъян не любили, когда им кто-то мешал, однако два раза в неделю приходила помощница, чтобы сделать уборку.

На ужин Чэнь Сычжоу приготовил три блюда и суп:

свинину в кисло-сладком соусе, жареные яйца с помидорами, ребрышки в кисло-сладком соусе и суп из карася.

Ли Фэнъян вымылся, переоделся, и в нос ему ударил аппетитный запах мяса.

— Сычжоу, как вкусно пахнет!

Он бросился на Чэнь Сычжоу, словно щенок — то ли привлечённый едой, то ли ещё чем-то.

И попутно бесстыдно потрогал его кубики пресса.

Вообще-то у Ли Фэнъяна тоже была хорошая фигура, но худоватая, почти без грамма лишнего жира, сплошные рельефные мышцы.

В глазах Чэнь Сычжоу он выглядел слишком худым.

Чэнь Сычжоу слегка приподнял его за шиворот:

— Иди вымой руки и заодно принеси тарелки.

Он то и дело заставлял Ли Фэнъяна делать какую-нибудь мелочь, чтобы тот тоже участвовал в процессе.

Иногда Ли Фэнъян доводил свою бестолковость до абсолюта и перебил немало посуды.

За столом Чэнь Сычжоу положил ему в маленькую пиалу горку мяса поверх риса.

— Почему Цинь Лан вдруг извинился днём? По-моему, его отношение изменилось на сто восемьдесят градусов после того, как он получил какое-то сообщение.

Чэнь Сычжоу задал этот вопрос намеренно.

Его очень волновало, кто же ему помог.

С того момента, как Ли Фэнъян избил человека, и до их попадания в полицейский участок прошло всего несколько часов — кто мог узнать об этом так быстро?

Если только Ли Фэнъян сам не отдал такой приказ.

Это было очень похоже на его манеру действовать.

Ли Фэнъян посмотрел на полную с горкой пиалу и почувствовал, что уже почти наелся. На его губах заиграла улыбка:

— Когда я пошёл к нему днём, там было много народу, и началась путаница, так что я заранее записал небольшое видео.

Он выражался туманно, до смерти боясь оскорбить слух Чэнь Сычжоу.

О преступлении Цинь Лана он не обмолвился ни словом.

Сейчас было ещё не время отправлять того за решётку.

Чэнь Сычжоу всё понял и кивнул, а в его взгляде читалось одно лишь сочувствие.

Он налил ему ещё тарелку супа и заговорил с ворчливыми нотками заботливой матушки:

— Ешь больше. Ума не приложу, как ты жил за границей, раз так сильно похучал.

При мысли о том, что Ли Фэнъян, вполне возможно, недоедал на чужбине, сердце Чэнь Сычжоу сжималось от боли.

— Сычжоу, не нужно так переживать, со мной всё в порядке, я ещё никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, — Ли Фэнъян не знал, плакать ему или смеяться.

Отношение Чэнь Сычжоу сильно изменилось.

С его проницательностью он наверняка уже обо всём догадался.

Чэнь Сычжоу продолжил сам по себе:

— Деньги на медицинские расходы Фэн Юэ я перевёл тебе на карту, найди лучших врачей. И в СИНЬХУЭЙ больше не ходи, там слишком сплошной сброд, это не для тебя.

И дело было вовсе не в том, что он боялся, будто Ли Фэнъян останется в обиде.

Главное — с такой внешностью Ли Фэнъян легко мог привлечь к себе ненужное внимание.

Характер у него был скверный, и Чэнь Сычжоу опасался, что какие-нибудь слепцы дадут Ли Фэнъяну повод совершить преступление.

Ли Фэнъян смотрел на человека, который, как и прежде, так чётко и аккуратно распланировал всю его жизнь, и на душе у него было так сладко, будто туда залили мёд.

Он послушно кивнул:

— Спасибо, папик-спонсор!

В нём снова проснулась тяга к дурашливости.

— Какое-то время побудешь дома, залечишь раны, а через пару дней поедешь со мной в корпорацию.

В глазах Ли Фэнъяна заплясала лукавая усмешка — яркая, бросающаяся в глаза:

— Сычжоу, ты ведь сейчас злоупотребляешь служебным положением ради личных связей, нехорошо это.

Его дурашливый вид отразился в глазах Чэнь Сычжоу, наполнив их густой негой.

— С другими было бы нехорошо, но ты же знаешь, я человек честный. — Тон тут же сменился: — А вот с тобой — ничего страшного.

Чэнь Сычжоу говорил с абсолютно серьёзным видом: оставлять его без присмотра он просто не решался.

— Сычжоу, ты же знаешь, я очень послушный, — с видом выпрашивающего похвалу произнёс он.

Чэнь Сычжоу протянул ему пиалу с супом и невозмутимо произнёс:

— Кроме этой физиономии, в тебе есть хоть что-то послушное?

Только лицо у него и было послушным.

Ли Фэнъян улыбнулся — вообще-то он вёл себя вполне послушно.

В десять часов вечера Чэнь Сычжоу закончил с накопившейся работой и направился в спальню.

Поскольку Ли Фэнъяну только что сделали небольшую операцию, принимать ванну ему было нельзя, поэтому он лишь слегка обтерся влажным полотенцем, переоделся в пижаму и теперь сидел в постели, глядя в телефон.

Его мягкие волосы, ещё хранящие влагу после мытья, послушно спадали на лоб, создавая в тёплом свете ночника умиротворенную и прекрасную картину.

Чэнь Сычжоу подошёл, поддержал его за подбородок, нежно чмокнул в щеку и мягко сказал:

— Если устал, ложись отдыхать, я быстро приму душ и вернусь.

Ли Фэнъян улыбнулся и покачал головой:

— Не устал.

Без Чэнь Сычжоу он всё равно не мог уснуть.

Находясь в Америке, он страдал от бессонницы ночи напролёт, выкуривая одну сигарету за другой.

Долгие и пустынные ночи пожирали его изнутри.

Видя его упорство, Чэнь Сычжоу быстро сполоснулся в ванной и вышел.

Когда он забрался под одеяло, от него еще веяло лёгкой прохладой. Для вновь обретших друг друга влюбленных простых объятий было уже недостаточно, чтобы утолить тоску.

Они лежали лицом к лицу.

Ощущая тепло тел, чувствуя чужое дыхание на своём лице, вдыхая неповторимый аромат самого Чэнь Сычжоу.

Чэнь Сычжоу был подобен заядлому курильщику, у которого началась ломка.

Его светлые тонкие губы коснулись лба Ли Фэнъяна, бровей, век, переносицы, губ — снова и снова, обжигая горячим дыханием, впитывая опьяняющий запах его тела.

Глядя на его реакцию, Чэнь Сычжоу тихо рассмеялся.

Какой же послушный!

В постели он всегда был донельзя послушным.

Прошло столько лет, а он всё ещё оставался по-детски наивным: его густые ресники трепетали, а влажные миндалевидные глаза хлопали, словно безмолвно спрашивая, зачем тот его целует.

Окутанный страстью Ли Фэнъян казался слегка растерянным.

— Нравится? — раздался над ухом низкий, бархатный голос Чэнь Сычжоу.

— …Мм.

Чэнь Сычжоу в качестве наказания легонько прикусил его влажные, покрасневшие губы:

— Доу-доу, ты непослушный.

Глаза Ли Фэнъяна покраснели и увлажнились, в них плескалось хмельное марево, а очаровательно раскрасневшиеся щеки сводили с ума.

— Нравится.

Чэнь Сычжоу провёл языком по пересохшим уголкам губ, в то время как его горло и всё тело пылали от жара.

— Умничка…

Он нежно припал к губам партнера, проникая внутрь.

Ли Фэнъян любил целоваться, любил такие прикосновения, позволяющие ощутить чужое тепло.

И без того просторная комната казалась сейчас тесноватой.

Чэнь Сычжоу бесцеремонно требовал от Ли Фэнъяна всё больше, едва не тая от тепла его тела.

Чувства притуплялись, оба тонули в опьяняющей борьбе губ и языков.

Лишь когда Ли Фэнъян начал задыхаться, Чэнь Сычжоу наконец отстранился.

В глазах Ли Фэнъяна туманилась истома, розовые мочки ушей пылали, а затуманенные влажной дымкой миндалевидные глаза выглядели до жалости трогательными. Кончик носа порозовел, раскрасневшиеся щёчки казались ещё нежнее, а ярко-красные тонкие губы напоминали спелый фрукт — перезрелый персик, одновременно греховный и соблазнительный.

— Больше не трогаю, спи.

Он был доведён до ручки, вся душа оказалась вытрясена.

Но Ли Фэнъян вовсе не собирался сдаваться:

— Сычжоу, нельзя же так со мной…

Это было слишком мучительно.

Терпеть больше не было сил.

Взгляд Чэнь Сычжоу утратил ледяное, бесчеловечное хладнокровие, в нём заиграли манящие персиковые искорки. Он походил на развратного юношу, обожающего злачные места — легкомысленного, игривого, ленивого и горделивого.

— Доу-доу, ты ведь ещё не до конца зажил, нужно сдерживаться…

Его жалобный, полный мольбы взгляд щенка растапливал сердце, уголки глаз покраснели, выдавая чистую, невинную наивность.

Но он был всё ещё недоволен.

Надувшись, он лёг спать.

http://bllate.org/book/22608/2392956