Готовый перевод After I Ran, Young Master Feng Went Dark / Сбежал — и босс превратился в одержимого: Глава 21

Шэнь Кэсяо сегодня чувствовал себя слабым, и Фэн Юэцзэ не смел требовать от него слишком многого, но тот и правда знал невероятно много, да и сам Шэнь Кэсяо не прочь был побаловаться — лишь бы дождаться, пока они опробуют самые разные любимые… позы.

Пока Фэн Юэцзэ стирал во дворе трусы Шэнь Кэсяо, вернулась бабушка.

— Господин, почему вы стираете бельё? Оставьте это мне.

Фэн Юэцзэ торопливо скомкал трусы в кулаке и смущённо произмолвил:

— Бабушка, всё в порядке, я сам справлюсь. Тут… мой одноклассник заболел, спит внутри.

Старушка испуганно всплеснула руками:

— Ой, как же так? А лекарства он принял? Почему он разлёгся дома? Срочно везите его в больницу!

— Да всё хорошо, мы только из медпункта, лекарства уже получили. Просто простуда и жар, позже я отведу его показаться ещё раз, — ответил Фэн Юэцзэ.

Старушка вытерла руки, присела на корточки перед Фэн Юэцзэ и заговорила:

— Господин, кем вам приходится этот молодой человек? Можно ли ему доверять? Если он будет вечно приходить в дом, не раскроется ли чего?

На самом деле она не была бабушкой Фэн Юэцзэ — с какой стати настоящей бабушке служить здесь экономкой? Она была кормилицей и няней, которую наняла его семья, и столько лет бессменно заботилась о Фэн Юэцзэ.

Фэн Юэцзэ улыбнулся и успокоил её:

— Ничего страшного, у этого моего одноклассника душа прямая, он и не подумает ни о чём таком, всё в порядке.

Старушка успокоенно кивнула:

— Тогда я пойду приготовлю вам обоим поесть.

Фэн Юэцзэ боялся, что Шэнь Кэсяо сейчас нельзя ничего жирного — перед этим он накормил его лишь кое-чем лёгким, — и наказал:

— Бабушка, приготовьте тогда что-нибудь пресное, легкоусвояемое, например, пшённую кашу, и много готовить не нужно.

— Хорошо, хорошо, не переживайте.

Шэнь Кэсяо проснулся, когда на улице уже почти стемнело. Он испуганно подскочил на кровати, пытаясь сесть, но подняться так и не смог.

Что там произошло перед этим?

Точно, тот громила по кличке Четвёртый загнал его в туалет… а потом?

А потом этот человек всё ждал его снаружи.

Сердце Шэнь Кэсяо на мгновение даже заледенело, но тут он вспомнил, что пришёл Фэн Юэцзэ.

Точно, пришёл Фэн Юэцзэ.

Безумное лето (17)

Фэн Юэцзэ всегда был таким: он появлялся каждый раз, когда был нужнее всего.

Даже если он притворялся больным, тот парень бежал почти целый час, чтобы дежурить под его окном.

Стоило сказать ему не приходить — на следующее утро всё равно принесёт лекарство.

Деньги, которые Фэн Юэцзэ тратил на лекарства для него, превышали его собственные карманные расходы на целую неделю.

Сколько раз он кричал ему о разрыве, сколько раз заявлял, что между ними больше ничего общего, но стоило случиться беде — и тот снова первым бросался на защиту.

Фэн Юэцзэ, казалось бы, такой холодный человек, а влюбившись, относился ко всему серьёзнее всех.

Если бы Фэн Юэцзэ не пришёл, Шэнь Кэсяо, думал он, смог бы цепляться за остатки рассудка и ждать его до самого конца.

От одной этой мысли на душе становилось тепло.

Какая же должна быть удача, чтобы повстречать на жизненном пути такого человека.

Шэнь Кэсяо потёр глаза и огляделся. Обстановка в комнате казалась знакомой: пусть и простоватая, но чистая и аккуратная — это была комната Фэн Юэцзэ.

Спокойствие.

На душе воцарился покой.

Словно в тихой гавани посреди бушующей бури.

Шэнь Кэсяо попытался встать с постели, но стоило ему приподнять ногу, как во всех мышцах отзвалась тупая боль. Особенно ныла внутренняя поверхность бёдер — от боли он даже судорожно втянул воздух.

Шэнь Кэсяо обеими руками обхватил ногу и принялся её массировать, попутно обнаружив, что сидеть тоже больно.

Черт…

С чего это в подсознании всплывало ощущение, будто было ужасно кайфово?

Что вообще с ним сейчас? Его тело что, переехал тяжёлый грузовик?

Сколько же, чёрт побери, весит этот Фэн Юэцзэ!

Шэнь Кэсяо прочистил горло и позвал:

— Фэн… Фэн…

Твою мать.

Имя Фэн Юэцзэ выговорить так и не удалось — Шэнь Кэсяо с ужасом обнаружил, что сорвал голос.

И хорошо ещё, что в тот момент, когда они этим занимались, бабушки не было дома. Фэн Юэцзэ ведь ужасно боялся, что старушка услышит: Шэнь Кэсяо орал так бесстыдно, ничуть не сдерживаясь.

Впрочем, чего ещё ожидать — он же был вне себя от жара, разве с него спросишь за скромность?

Фэн Юэцзэ тем временем отстирал трусы Шэнь Кэсяо и вывесил их сушиться. Словно опасаясь подозрений со стороны бабушки, он заодно перестирал и белую футболку Шэнь Кэсяо, и чёрные шорты.

С наступлением лета Шэнь Кэсяо одевался крайне легко: обычно на нём были лишь короткие чёрные шортики и простая белая футболка. В школе Фэн Юэцзэ стоило бросить на него хотя бы один взгляд, как он уже не мог оторвать глаз.

От этого изящного паренька исходило вечно юное сияние, а белая футболка под лучами солнца делала его кожу почти прозрачной.

Шэнь Кэсяо был ослепителен.

Хотя учился он скверно и характер имел скверный, казалось, все вокруг завидовали ему. Бог и впрямь порой несправедлив: некоторые с рождения выглядят как ангелы, и Шэнь Кэсяо был как раз из таких.

Шэнь Юэцзэ ждал-ждал, а Фэн Юэцзэ всё не шёл. Голоса подать он не мог, задница болела — сидеть невозможно, ноги ныли — с кровати не встанешь.

Пришлось снова лечь.

К тому же он обнаружил, что лежит абсолютно голышом, без единой нитки на теле.

Охваченный жгучим стыдом, Шэнь Кэсяо снова натянул одеяло на голову.

Конец. Теперь Фэн Юэцзэ наверняка знает, какой он крошечный.

Шэнь Кэсяо забился под одеяло с головой.

Какая же это всё-таки позорища.

У самого Фэн Юэцзэ там такая силища, небось теперь презирает его? Раньше он вечно боялся разоблачения, каждый раз прикрывался и прятался, а теперь дождался — в беспамятстве ему всё показали во всей красе.

Если Фэн Юэцзэ посмеет высмеять его в лицо… Шэнь Кэсяо поклялся себе, что живым этого гада не оставит.

В этот момент в комнату вошёл Фэн Юэцзэ:

— Ты проснулся?

Шэнь Кэсяо хриплым голосом бросил:

— Послушай… мы что, э-э, того… перепихнулись?

Фэн Юэцзэ смущённо кивнул:

— Мгм… да. Твоё состояние тогда вызывало опасения, а вести тебя в больницу я не решался.

На самом деле везти его в больницу было попросту невозможно.

Шэнь Кэсяо никого к себе не подпускал, льнул только к Фэн Юэцзэ.

Даже попытка отвезти его в клинику закончилась бы тем, что Шэнь Кэсяо выгнал бы врача и оставил одного Фэн Юэцзэ.

Если говорить начистоту, в тот день Фэн Юэцзэ послужил для него живым лекарством.

Шэнь Кэсяо кашлянул, жестом показывая, что дальнейших пояснений не требуется — он и сам примерно представлял ситуацию.

Но тут сердце его холодно ёкнуло, и из последних сил выжав хрипоту, он спросил Фэн Юэцзэ:

— Фэн Юэцзэ? А ты… в презервативе был?

Фэн Юэцзэ опешил:

— А…

Ёшкин кот. Забыл.

Шэнь Юэцзэ запаниковал:

— Я… я тебя спрашиваю, в презервативе?!

Фэн Юэцзэ замялся:

— Ну… понимаешь… ситуация была экстренная…

Конец. Его предводитель снова взбеленится.

Шэнь Юэцзэ чуть не плакал от злости:

— Без презерватива?! А?!

Фэн Юэцзэ и впрямь забыл про них. Они же до этого столько времени в ссоре были, кто бы мог подумать, что между ними случится такое?

К тому же он, Фэн Юэцзэ, не из тех лицемеров, что говорят одно, а думают другое. Раз уж они заявили, что больше не общаются, значит, он действительно отрезал всякие надежды. Чёрт побери, он всё-таки Фэн Юэцзэ, не станет же он ради облачения молодым господином опускаться до подлости и беспринципности.

Носить с собой презервативы на каждый урок… это выглядело бы слишком пошло.

Безумное лето (18)

Те презервативы, за которыми Фэн Юэцзэ лазил через стену, лежали в ящике под тумбочкой у кровати Шэнь Кэсяо.

Если подумать, расстояние-то было немаленькое.

Вообще-то у Фэн Юэцзэ дома тоже были — те самые, купленные в прошлый раз. Одну коробку он отдал Шэнь Кэсяо, другую оставил себе.

Но в разгар того безумия он действительно совершенно про них забыл.

Шэнь Юэцзэ так лип к нему, что времени раздеться почти не оставалось, куда уж там ждать, пока он наденет презерватив.

Пытаясь сорвать с него одежду, он так разъярил Шэнь Кэсяо, что тот впился зубами ему в губу — та саднит до сих пор. Если бы Фэн Юэцзэ стал медлить ещё дольше, Шэнь Кэсяо сожрал бы его живьём, не оставив ни костей, ни кожи.

К тому же Фэн Юэцзэ и сам делал это впервые, не сумев совладать с собой.

Так что в этой истории… честно говоря, виноваты оба.

Заметив смертельно бледное, недовольное лицо Шэнь Юэцзэ, Фэн Юэцзэ виновато пробормотал:

— Я… я правда здоров, не переживай… Если хочешь, я могу сдать анализы. Если не веришь… давай сходим проверимся вместе.

Шэнь Кэсяо подумал: уж ему-то точно нельзя показываться врачам.

Он вообще боялся лишний раз соваться в больницу, опасаясь, что там обнаружат какие-нибудь отклонения в его организме.

Глубоко вздохнув пару раз, Шэнь Кэсяо произнёс:

— Ладно… к тому же всё произошло внезапно, винить тебя нельзя.

На теле Фэн Юэцзэ красовалось немало багрово-синих следов: разбитые губы, вся шея искусана Шэнь Кэсяо — стоило лишь представить, какая жаркая битва там разгорелась.

Если бы в тот день это делал не Фэн Юэцзэ, а тот самый Четвёртый…

О том, чтобы Четвёртый додумался надеть презерватив, и речи быть не могло; по крайней мере, сам Фэн Юэцзэ был чист.

Даже без того бокала с подмешанной гадостью Шэнь Кэсяо не слишком-то противился близости с Фэн Юэцзэ… в конце концов, спас-то его именно он.

Шэнь Кэсяо вздохнул, широко расставил руки перед Фэн Юэцзэ и потребовал:

— Обними меня.

Фэн Юэцзэ подался вперёд, заключил его в объятия и поцеловал в мочку уха.

Шэнь Кэсяо оперся подбородком о плечо Фэн Юэцзэ, а мысли его унеслись далеко-далеко.

Интересно, как вообще беременеют? Вроде бы раз перепихнулись — значит, обязательно залетишь…

Шэнь Кэсяо понятия не имел, на что ещё стоит обратить внимание, он знал лишь одно: они были без презерватива. Не поздно ли сейчас бежать за экстренной контрацепцией?

Но покупать такую вещь он не смел.

Вдруг Фэн Юэцзэ догадается? Или вскроется что-нибудь из прошлого… Последствий Шэнь Кэсяо даже вообразить не смел.

Он понятия не имел, что существуют таблетки экстренной контрацепции, но страх перед разоблачением парализовал его — идти в аптеку он не решался.

Успокаивая себя, Шэнь Кэсяо твердил: ничего страшного, пронесёт, не обязательно же сразу залететь.К тому же, если бы и правда появился ребёнок, в худшем случае можно было бы тайком сделать аборт.

В любом случае, Яо Хуаньшань ни в коем случае не должна об этом узнать. Она возненавидит его до смерти, ведь такое гермафродитное устройство тела покроет семью Шэнь позором, и тогда мать с сыном под этим предлогом могут быть изгнаны Шэнь Чжуем.

Шэнь Кэсяо не мог рисковать.

И тем более он не мог позволить ребёнку родиться.

Он за всю свою жизнь не станет рожать детей от мужчины. Он мужчина, наследник семьи Шэнь, которому в будущем предстоит жениться и завести семью.

К тому же, возможно, Яо Хуаньшань просто излишне пугалась собственной тени. То, что у дяди Шэнь Кэсяо была такая особенность, вовсе не обязательно означало, что она передалась и ему.

По крайней мере, внешнее строение тела выглядело точно так же, как у остальных мужчин, просто член был чуточку меньше, что с натяжкой можно было назвать изящным. С какой стати Шэнь Кэсяо вдруг возьми да и забеременеть?

Просто у него с дядей оказалась одинаковая родинка.

Эта родинка располагалась на боку, формой напоминала ивовый лист и была совсем бледной.

Шэнь Кэсяо думал о том, чтобы при удобном случае сделать поверх этой родинки татуировку — её цвет ему не нравился.

Правда, он немного боялся боли, так что лучше отложить это на потом.

Фэн Юэцзэ тоже заметил эту родинку и счёл её очень красивой — мягкая, как вода, форма ивового листа была так похожа на Шэнь Кэсяо, когда тот был спокоен.

Хотя Шэнь Кэсяо постоянно утешал себя, что не стоит думать о всякой ерунде и вовсе не обязательно, что что-то случится, ему всё равно было до жути страшно.

Стоило его мыслям хоть немного освободиться, как в голове тут же возникал вопрос: а вдруг он забеременел?

В тот день, чтобы домашние не заметили странностей в состоянии Шэнь Кэсяо, Фэн Юэцзэ позвонил в семью Шэнь и сказал, что Шэнь Кэсяо занимается с ним дополнительно у него дома, а телефон у него на курсах куда-то запропастился.

Яо Хуаньшань, разумеется, беспокоилась, что Шэнь Кэсяо останется ночевать в чужом доме, и отправила за ним дядю Чжана, передав, что вечером дома будут праздновать день рождения Шэнь Кэсяо, а также горячо пригласила Фэн Юэцзэ присоединиться.

Фэн Юэцзэ не хотел идти, но Шэнь Кэсяо не желал возвращаться в одиночку — у него всё еще болел зад, и сейчас он никак не мог обойтись без Фэн Юэцзэ.

Фэн Юэцзэ пришлось через силу согласиться.

Пока они ждали дядю Чжана, Шэнь Кэсяо внезапно снова разозлился, и Фэн Юэцзэ почувствовал, что от этого у него просто раскалывается голова.

Фэн Юэцзэ думал, что этот парень просто рождён для того, чтобы отравить ему жизнь. Он уже раз сто давал себе жестокое слово порвать со всеми связями с Шэнь Кэсяо, но в итоге каждый раз получал звонкую пощёчину от собственной судьбы.

На словах он твердил, что больше не знает никакого Шэнь Кэсяо, а в следующее мгновение уже вёз его к себе домой и окружал самой заботливой опекой.Фэн Юэцзэ подумал, что он, наверное, помешался: стоило Шэнь Кэсяо хоть немного покапризничать, как от его былого гнева не оставалось и следа.

Но какой же мужчина устоит, когда Шэнь Кэсяо просит обнять его?

— И ч-что стряслось на этот раз?.. — растерянно спросил Фэн Юэцзэ.

— Что стряслось? — Шэнь Кэсяо нахмурился, глядя на Фэн Юэцзэ. — То, что ты держал в руках, когда сегодня заходил в бар, — это был подарок на день рождения тому парню?

— …Угу. — Подарок изначально предназначался ему, но вслух об этом никто не заявлял, и пакет просто так и болтался в руке.

А всё потому, что Фэн Юэцзэ вдруг показалось, будто сказка о Маленьком принце и его розе идеально подходит Шэнь Кэсяо.

Шэнь Кэсяо надулся:

— Сегодня ведь и мой день рождения тоже, но ты мне ничего не подарил.

— Я подарю тебе прямо сейчас.

— Мне всё равно, я хочу именно тот, который ты предназначал для него! — в Шэнь Кэсяо проснулся его скверный характер.

Фэн Юэцзэ подумал про себя: как удачно.

— Держи, это он и есть.

Шэнь Кэсяо замер:

— …

Шэнь Кэсяо и злиться не мог, но и радоваться, честно говоря, тоже.

Он ведь собирался устроить сцену, а в итоге Фэн Юэцзэ переиграл его, и на душе осталось то самое горькое чувство, когда и обидно, а слова не идут на язык.

Фэн Юэцзэ с нежной улыбкой ущипнул его за щеку:

— Ну всё, не хмурься. Посмотри-ка, по-моему, этот Маленький принц очень на тебя похож.

Шэнь Кэсяо бережно взял хрупкую вещицу в ладони и бросил на неё взгляд: внутри стеклянного шара у ног Маленького принца красовалась ярко-красная розочка.

Одинокий и печальный Маленький принц сидел на чёрном-чёрном камне, который, если приглядеться, мерцал алмазным блеском.

А эта ярко-алая роза казалась живым, искренним и пылающим сердцем.

Хрустальный шар выглядел очень хрупким — тончайший слой стекла, наполненный водой. Стоило лишь слегка перевернуть его, как внутри начинался настоящий снегопад из сверкающих блёсток.

Шэнь Кэсяо крутил шар туда-сюда, находя завораживающим этот пейзаж, похожий на метель, и невольно рассмеялся.

Наконец, с крайне неохотным видом он произнёс:

— Фэн Юэцзэ.

— М?

— А ведь и правда красиво.

Фэн Юэцзэ тоже улыбнулся:

— То-то же. Я же говорил, что он очень на тебя похож.

Стоило ему это сказать, как Шэнь Кэсяо снова надулся:

— Ты что, совсем с дуба рухнул? Смеешь утверждать, что изначально покупал его не тому типу? А теперь говоришь, что он похож на меня — раньше он, по-твоему, был похож на него, что ли?

— … — Фэн Юэцзэ снова почувствовал себя немного обиженным.Он сказал:

— Ну тогда скажу тебе правду: я и сам себя понять не могу. Когда я говорил, что мы больше не обрываем все связи, я был серьезен. Сегодня с самого утра я знал, что у тебя день рождения, но все равно пошел праздновать к нему, потому что знал, что ты тоже там будешь.

Шэнь Кэсяо:

— ……

Хм, мужчины, одни сладкие речи.

Фэн Юэцзэ:

— Честно, если бы ты туда не пошел, я бы точно не стал во все это ввязываться. Изначально я действительно собирался подарить ему подарок, было бы неудобно прийти поесть и выпить за чужой счет, но когда я увидел эту штуку, то подумал, что она невероятно тебе подойдет.

Шэнь Кэсяо прижал к себе стеклянный шар:

— ……

Фэн Юэцзэ ущипнул его за надутую щеку:

— Но мы же с тобой тогда еще дулись друг на друга, к тому же я не мог вот так просто взять и прибежать, чтобы отдать его тебе, верно? Какая у меня тогда осталась бы гордость? Поэтому я подумал: купить-то точно куплю, но если ты не будешь со мной разговаривать, я тебе его не отдам.

— Гордость... а гордость можно съесть? — Шэнь Кэсяо все еще сердился. — Получается, если бы со мной ничего не случилось, эту вещь ты бы отдал тому парню? К тому же в итоге ты все равно сам пришел меня искать.

В этом вопрошении Фэн Юэцзэ был на удивление уверен в себе:

— Об этом можешь не переживать. Я подумал, что этот маленький принц похож на тебя, поэтому в самом конце никому бы его не отдал. Ну а то, что я сам тебя нашел... разве это не значит, что я отбросил гордость?

— Сладкие речи, — Шэнь Кэсяо бережно прижал стеклянный шар к груди. — Ладно, как бы то ни было, теперь эта вещь моя.

Фэн Юэцзэ ответил:

— Хорошо.

Затем он наклонился и оставил легкий поцелуй на его лбу:

— Шэнь Кэсяо, с восемнадцатилетием.

Шэнь Кэсяо тоже поднял голову и поцеловал его в ответ:

— Спасибо... Фэн Юэцзэ.

— Дурачок, научился говорить спасибо? Было бы еще лучше, если бы ты давал людям хоть немного меньше поводов для беспокойства.

— Правда, большое тебе спасибо.

Позже приехал дядя Чжан и отвез их обоих обратно в поместье Шэнь. По случаю дня рождения Шэнь Кэсяо поместье украсили фонарями и гирляндами так пышно, будто кто-то собрался жениться.

Можно было только догадываться, насколько сильно баловали второго молодого господина Шэнь.

Боясь, что Фэн Юэцзэ будет чувствовать себя не в своей тарелке, Шэнь Кэсяо специально предупредил его:

— Ничего страшного, потом просто ешь всё, что захочешь.

Каких только ситуаций не повидал Фэн Юэцзэ, но сейчас ему обязательно нужно было выглядеть так, будто он попал в подобное место впервые. Он сдержанно кивнул и сказал:

— Не переживай, я тебя не опозорю.

Шэнь Кэсяо рассмеялся:

— Что ты за чепуху несешь? Какой еще позор, стыдно или нет.

Войдя в главный зал, они сразу же увидели Шэнь Чжуя.

Шэнь Чжуй подошел ближе и произнес:

— Младший брат, с днем рождения.

Сегодня Шэнь Кэсяо при одном взгляде на Шэнь Чжуя испытывал лишь глухое раздражение.

Во всем был виноват этот проклятый Ди Чжэньхай.

Если бы не Фэн Юэцзэ, он сам, пожалуй, сегодня вообще не смог бы вернуться. Ди Чжэньхай был другом Шэнь Чжуя, поэтому Шэнь Кэсяо, разумеется, не мог смотреть на него с улыбкой.

Кто бы мог подумать, что Шэнь Кэсяо даже не ответит Шэнь Чжую толком на приветствие, чем лишь разозлит старейшину.

Шэнь Минвей возмутился:

— Шэнь Кэсяо, ты перед кем тут нос воротишь? Твой старший брат поздравляет тебя с днем рождения.

Шэнь Кэсяо недовольно буркнул:

— Ой, спасибо, братец.

Глава семьи Шэнь знал лишь то, что его старший сын способен, успешен и умен, и каждый раз при упоминании его имени на лице старика появлялось выражение умиления. Но ведал ли он вообще, с какими людьми водится Шэнь Чжуй за спиной?

Если говорить прямо, все они были преступниками, вредителями, нарушающими закон.

Тех, кого поймают, ждет тюрьма.

Это Шэнь Кэсяо тогда удалось сбежать, а если бы не удалось? Возможно, в конце концов Шэнь Чжуй лично вмешался бы и замял заявление в полицию, обратив крупное происшествие в пустяк, а малое — в ничто.

Быть может, от этого даже не поднялось бы ни единой ряби на воде, но подобное поведение всегда оставалось презренным.

Впрочем, Шэнь Кэсяо прекрасно понимал: даже если он обо всем расскажет, старик ему все равно не поверит.

Второй молодой господин семьи Шэнь с самого детства слыл в глазах окружающих законченным мажором, который преуспевал лишь в гулянках и развлечениях, а к учебе и полезным делам был совершенно неспособен.

Шэнь Кэсяо вдруг почувствовал, что он точно так же одинок, как тот маленький принц из стеклянного шара: весь мир принадлежит ему, но в этом мире есть только он сам.

У него была лишь одна-единственная искренняя, пылающая роза, напоминавшая его безумно бьющееся сердце, однако его собственный мир был невероятно хрупким.

Потому что никто ему не верил.

Он родился дерзким и высокомерным, выбиваясь из общего ряда, казался недосягаемым, а его мир был безумным и одиноким.

Но, к счастью, Шэнь Кэсяо больше не испытывал прежней боли и одиночества.

Потому что теперь он прятался в том самом хрупком стеклянном шаре, крепко укутанный в объятиях Фэн Юэцзэ.

Грудь Фэн Юэцзэ была такой широкой и теплой, и этот человек всегда так бережно обходился с ним, вновь и вновь появляясь перед ним после тысяч обещаний оставить все попытки.

Даже сейчас Шэнь Кэсяо отчетливо понимал, что Фэн Юэцзэ — единственный, кто заставлял его чувствовать себя в абсолютной безопасности.

http://bllate.org/book/22602/2391842