Готовый перевод After I Ran, Young Master Feng Went Dark / Сбежала — и босс превратился в одержимого: Глава 4

Обычно Фэн Юэцзэ производящее на людей впечатление человека простого и честного, которому требуется приложить двести процентов усилий, чтобы удерживать оценки на высоте. Именно благодаря такому характеру он легко завоевывает доверие окружающих.

Напротив, чем человек умнее, тем сложнее ему доверяют.

На самом деле Фэн Юэцзэ вовсе не требовалось столько времени на учебу — он просто сбежал сюда намеренно.

Шэнь Кэсяо в глубине души все же не был испорчен окончательно. Сегодня он осмелился дать ему пощечину, но если бы тот стерпел и не оказал сопротивления, кто знает, не вздумал ли бы он завтра пнуть его при всех.

Фэн Юэцзэ не слишком заботило, что о нем думают другие, но он нарочно подталкивал Шэнь Кэсяо к тому, чтобы тот зациклился на его мнении.

Это доставляло ему огромное удовольствие.

Словно своенравный маленький львенок столкнулся с коварным и хитроумным человеком: львенок возомнил, что человек боится его, и смело потянулся к нему, пытаясь заставить человека подчиниться. На самом деле же охотник постепенно приручал самого львенка, а тот даже не подозревал об этом.

Шэнь Кэсяо вместе с Ло Чжици и остальными покинул класс Фэн Юэцзэ.

Ло Чжици горячо зашагал за Шэнь Кэсяо:

— Слушай, а давай в следующем месяце отпросимся и сходим в горы? Погода отличная, в какой день хочешь пойти? Я велю заранее подготовить снаряжение и все такое.

Вспомнив о той математической олимпиаде и об отношении Фэн Юэцзэ, Шэнь Кэсяо решил все же пойти на нее.

Конечно, сама олимпиада его не волновала — ему были нужны те две недели, чтобы выстроить с Фэн Юэцзэ более скрытную и прочную связь.

— Чего! — Голос Ло Чжици едва не пробил оконную раму, так что Шэнь Кэсяо едва не прибил его пинком, однако мог лишь раздраженно поковыряться в ухе: — Ты можешь хоть немного тише орать?

— Стой, я что, расслышал? Ты хочешь участвовать в математической олимпиаде? — Ло Чжици подумал: если Шэнь Кэсяо не сошел с ума, то сошел с ума он сам.

Только лишившись рассудка можно было услышать новость о том, что Шэнь Кэсяо собрался на олимпиаду.

Шэнь Кэсяо кивнул:

— Угу, да, я буду участвовать.

— Да погоди ты, какая необходимость? Там же такие сложные олимпиадные задачки! По мне так ты в итоге даже двузначное число баллов не наберешь — и зачем идти туда позориться? — Ло Чжици ненавидел это чувство: Шэнь Кэсяо в последнее время был слишком погружен в свои мысли, а творил такое, что и впрямь не поймешь.

— Не твое дело.

На следующей переменме Шэнь Кэсяо нарочно пошел набрать воды, чтобы пройти мимо класса Фэн Юэцзэ.

Бросив взгляд внутрь, он сразу увидел, что Фэн Юэцзэ уже вернулся на свое место и, уткнувшись носом, усердно учится.

Он вздохнул, мысленно задаваясь вопросом: как же привязать этого парня к себе окончательно? Дать ему… вкусить немного сладости?

Шэнь Кэсяо снова покачал головой.

Какую еще сладость он может предложить Фэн Юэцзэ?

Он сам — второй молодой господин из семьи Шэнь, не станет же он стелиться перед Фэн Юэцзэ и угождать ему.

К тому же он понятия не имел, кто Фэн Юэцзэ больше по душе — мужчины или женщины. Он знал лишь то, что в прошлом тот подрабатывал официантом в баре.

Но ведь и бар был не гей-клубом, с чего это он вдруг сгоряча заставил парня заниматься подобным?

Все это происходило исключительно из-за слабохарактерности Фэн Юэцзэ и его неспособности дать отпор.

А вдруг Фэн Юэцзэ вообще с отвращением относится к мужчинам?

Нет.

Так нельзя.

Фэн Юэцзэ может испытывать отвращение к мужчинам, но только не к Шэнь Кэсяо.

Чем больше Шэнь Кэсяо думал об этом, тем сильнее злился, что лишь укрепляло его в решении ни за что не отпускать Фэн Юэцзэ.

— Почему ты вдруг захотел туда пойти? — не отставал Ло Чжици, продолжая допытываться.

— Нипочему, — Шэнь Кэсяо сгоряча не придумал ничего лучше и выдал: — Просто мне захотелось всерьез заняться учебой.

Выговорив это, он сам понял, насколько бредово прозвучало.

Ло Чжици тоже почувствовал себя так, будто его только что огрели по самому больному месту, и через силу выдавил:

— Скажи мне, у тебя случайно не какие-то проблемы?

— Да, у меня проблемы с учебой. Знаешь ли, все люди растут, преодолевая трудности. Если ты сейчас дашь мне простую задачу, я ее не решу, но если с самого начала я стану брать сложные задачи, то, вернувшись с олимпиады, запросто щелкну те простые — глядишь, и научусь, — с абсолютно серьезным видом произнес Шэнь Кэсяо.

Ло Чжици почесал затылок и долго переваривал услышанное, после чего выдал:

— А ведь если вдуматься — звучит даже логично... Но все равно кажется, что что-то здесь не так.

— Все тут так, забудь. Твоей деревянной башка этого все равно не понять.

— Стой, это твой старший брат сказал, что от тебя никакого толка? Или мать опять нанервничала? Сяо-эр, если у тебя стряслось что-то серьезное, скажи брату, только не натвори глупостей.

— Твою мать! С чего это желание учиться — значит натворить глупости? Ты вообще мне друг или кто?

Шэнь Кэсяо и Ло Чжици привыкли так общаться и прекрасно знали друг друга: стоило одному из них решить встать на путь исправления, как второй мертвой хваткой вцеплялся в него, затягивая обратно в пучину деградации.

Шэнь Кэсяо невольно передернуло от этой мысли: пожалуй, его старший брат был бы только рад, если бы они с Ло Чжици и дальше продолжали беспутничать вместе.Но он ни за что не поступит так, как хочет этот человек. Он будет тесно общаться с Фэн Юэзэ, и, глядишь, его успехи в учебе тут же пойдут в гору!

Тогда второй молодой господин из семьи Шэнь покроет себя небывалой славой, и неужто после этого кто-то вспомнит про его старшего братца?

Подумав об этом, Шэнь Кэсяо с довольным видом кивнул:

— Сяо Ци, на большее ты и не способен. Только подожди, брат наберется знаний и станет темной лошадкой, чтобы показать тебе, что такое настоящая взрывная сила.

— Черт, да ты рехнулся! Скажи, тебя случайно не этот гад Фэн Юэзэ задел? Что он вообще тебе сделал? Брат пойдет и проучит его.

Фэн Юэзэ точно будет участвовать в конкурсе, и Лоу Чжици был практически на сто процентов уверен, что Шэнь Кэсяо собрался туда именно из-за него.

— Какого черта ты несешь, возвращайся давай! Я хочу учиться, при чем тут вообще посторонние люди?

Лоу Чжици сжал кулаки и замолчал, но его лицо выдавало сильнейшую злость.

Шэнь Кэсяо наконец всё понял, тяжело вздохнул и произнес:

— Ты просто мечтаешь, чтобы я скатился в отбросы общества, да? Вот и тянешь меня за собой на дно.

— Да я вовсе не это имел в виду! Я просто боюсь, что потом ты перестанешь со мной водиться.

— С чего бы? Мы же все отличные кореша, хватит всякую ерунду выдумывать. У меня просто в голове замкнуло — вздумалось поучаствовать в этой олимпиаде. Знаешь ведь, тут главное — участие, уже за это дают почетную грамоту. Я просто хочу показать ее нашему старому деду, я же не стану примерным учеником только из-за того, что поучаствовал в конкурсе, чего ты так заводишься?

После долгих уговоров Лоу Чжици всё-таки удалось успокоить.

Сразу после этого, когда пришло время заполнять и сдавать бланки заявок на математическую олимпиаду, Шэнь Кэсяо вписал туда свое имя.

Из их класса участвовало всего три человека, включая Шэнь Кэсяо. Двое других были первым и вторым учениками в классе, а третьим — сам Шэнь Кэсяо, занимавший последнее место.

Сдав бланк заявки, Шэнь Кэсяо долго лежал лицом на парте, не шевелясь, и мысленно ругался: Фэн Юэзэ, мать твою, ты мне столько задолжал! Ради того, чтобы сблизиться с тобой, я опозорился по полной программе.

Налгал столько, что этой лжи хватило бы, чтобы весь земной шар обернуть.

Прошло уже столько дней, а этот сорванец с того самого дня, как получил пощечину, так и не вышел с ним на связь.

Шэнь Кэсяо проверял телефон по восемьсот раз на дню, но Фэн Юэзэ ни разу не написал ему первым.

Однако у Шэнь Кэсяо не хватало духу и гордости самому выйти на связь с Фэн Юэзэ, поэтому он мог лишь целыми днями в бешенстве колоть восковые куклы и по пять раз за одну перемену проходить мимо дверей класса Фэн Юэзэ.

Но назло ему Фэн Юэзэ словно ослеп — он упорно делал вид, будто Шэнь Кэсяо не существует.Ближе к концу вечерней самоподготовки Шэнь Кэсяо наконец не выдержал и отправил Фэн Юэцзэ сообщение.

[Шэнь Кэсяо: Ты сдох?]

[Фэн Юэцзэ: ?]

[Шэн Кэсяо: Сколько дней ты мне не пишешь?]

[Фэн Юэцзэ: Ты ведь тоже не писал.]

[Шэн Кэсяо: Черт, ты тут еще вздумал характер мне показывать?]

[Фэн Юэцзэ: Нет.]

[Шэн Кэсяо: Жди меня у школьных ворот после уроков.]

[Шэн Кэсяо: Ладно, жди у заднего выхода.]

[Фэн Юэцзэ: Понял.]

Фэн Юэцзэ смотрел на экран с бесстрастным лицом, но, опустив голову, тут же уголки его губ тронула улыбка.

Шэнь Кэсяо не смел встретиться с ним у парадного входа, поэтому тайком звал его к заднему.

Только под покровом темной ночи у юного господина хватало смелости превратиться в дикого котенка и выйти подивить.

Как только прозвенел звонок с вечерней самоподготовки, Шэнь Кэсяо бросился к задним воротам школы. Боясь, что Ло Чжици снова увяжется за ним, он мог только заранее отделаться от этого парня.

Однако казалось, что спешил только он один. Фэн Юэцзэ ведь был отличником — засидевшись в классе почти на десять минут дольше, он не спеша взял свой портфель и направился к заднему выходу.

Хотя Шэнь Кэсяо был отъявленным двоечником и его время не было столь ценным, в конце концов, он оставался избалованным господином. Раньше, стоило ему позвать Фэн Юэцзэ, как тот каждый раз сломя голову тут же бежал на встречу.

А в этот раз тот посмел заставить его ждать так долго!

Едва заметив фигуру Фэн Юэцзэ издалека, Шэнь Кэсяо мгновенно закипел от злости.

Он подбежал к нему, задрал голову и злобно выпалил:

— Послушай, ты вообще о чем думаешь? Перед кем тут нос задираешь?

Фэн Юэцзэ же выглядел совершенно невинным — он понятия не имел, из-за чего этот человек бесится.

— Я ничего не задирал.

— Ты заставил меня столько ждать? — Шэнь Кэсяо уже собирался уходить, едва не решив, что этот гад вообще не придет.

— Нет, просто когда я выходил из класса, меня задержал учитель. Он заставил меня собрать все тесты, которые мы делали на самоподготовке, и отнести к нему в кабинет. Но кое-кто еще не дописал, поэтому мне пришлось ждать. Прости, я правда не специально.

Выражение лица у Фэн Юэцзэ было исключительно искренним, с легким оттенком обиды и недовольства.

Шэнь Кэсяо опустил голову и, раздраженно пройвшись туда-сюда на месте, подумал: ладно, проехали, Фэн Юэцзэ по-прежнему такой робкий, наверное, и правда не со зла опоздал, вряд ли он посмел бы явиться позже намеренно. И с чего это он вечно злится на какого-то глупца?Хотя на словах всё звучало именно так, на душе у Шэнь Кэсяо всё же остаёлся осадок, и он хотел извиниться перед Фэн Юэцзэ за ту пощёчину.

Вот только гордость никак не позволяла ему переступить через себя — ему казалось, что это уронит его достоинство. Оставалось лишь упрямо вытянуть шею и с напускной холодностью бросить Фэн Юэцзэ:

— Разве я был неправ, отвесив тебе тогда пощёчину?

Фэн Юэцзэ на мгновение замер, поджал губы и ответил:

— Прав.

— Ты так долго сомневался, неужели и правда считаешь, что я был прав? Ты что, не видел, как я последние два дня проходил мимо дверей вашего класса?

Шэнь Кэсяо даже не осознавал, что в этот момент его капризный нрав точь-в-точь напоминал поведение девушки, избалованной вниманием возлюбленного.

Фэн Юэцзэ про себя подумал: «Да мимо дверей нашего класса столько народу ходит, я что, за каждым должен следить?»

Но вообще-то он видел Шэнь Кэсяо. Он замечал его появление каждый раз, в том числе и те оценивающие взгляды, которые этот парень бросал на него, и его крошечные попытки заговорить, когда смелости на них всё же не хватало — Фэн Юэцзэ видел абсолютно всё.

Он прекрасно понимал, что Шэнь Кэсяо намеренно привлекает к себе внимание, добиваясь, чтобы он побежал следом.

Но чем меньше Фэн Юэцзэ бегал за ним, тем сильнее Шэнь Юэцзэ хотелось добиться ответного преследования.

Другое дело, если бы он сам повёл себя как бесстыжий подлила и, завидев Шэнь Кэсяо, бросился бы к нему с криками: «Молодой господин Шэнь, вам нужны мои услуги? А та пощёчина совершенно не болела…»

Тогда Шэнь Кэсяо, пожалуй, просто пинком выставил бы его вон.

«Я всё делаю абсолютно правильно», — думал Фэн Юэцзэ.

Шэнь Кэсяо тоже страдал лёгким психическим расстройством: с малых лет привыкнув ко всеобщему балованию, он презирал всякого, кто шёл у него на поводу. Заставить человека плясать под свою дудку для него было проще простого.

Фэн Юэцзэ даже размышлял о том, что такой человек, выросший в золотой клетке, либо должен найти того, кто будет лелеять его всю жизнь, либо кто-то должен полностью укротить его — и снаружи, и изнутри.

Иначе кто вообще сможет совладать с такой дикой кошкой?

— Я к тебе обращаюсь! Когда я проходил мимо вашего класса, ты ослеп? Почему не выбежал следом? — Шэнь Кэсяо и сам поражался собственной бесстыдности, задавая такой вопрос.

Фэн Юэцзэ опустил голову, изображая полное раскаяние:

— Ты же не говорил, что я могу побежать за тобой…

Шэнь Кэсяо опешил.

И правда. Он ведь никогда не говорил Фэн Юэцзэ, что тот обязан броситься за ним, стоило только заметить его появление. Он лишь приказывал беспрекословно подчиняться приказам… Если подумать, этот парень ведь и впрямь был на редкость послушным?

Шэнь Кэсяо выпрямил спину и строго спросил:

— Ты правда не злишься? Та пощёчина… была довольно сильной.

Фэн Юэцзэ сжал кулаки и чуть приподнял голову.

Поскольку он был выше родом, малейшая неточность в угле наклона головы могла выглядеть так, будто он смотрит на Шэнь Кэсяо свысока. Пришлось выверить расстояние с абсолютной точностью, и Фэн Юэцзэ с напускной обидой произнёс:

— Тогда ты больше не будешь меня бить?

Шэнь Кэсяо подумал: «Если ты не хочешь, чтобы я тебя бил, я должен подчиниться? Какое же тогда у меня останется лицо?»

Пришлось делать хорошую мигу при плохой игре:

— Фэн Юэцзэ, а ты знаешь, почему я тогда ударил тебя?

— Не знаю, — Фэн Юэцзэ опустил голову.

Шэнь Кэсяо глубоко вздохнул:

— Какое у тебя было выражение лица, когда ты ел те засахаренные бататы? Лу Чжици даже заметил неладное, он заподозрил, что между нами есть какая-то тайная связь. И кого, по-твоему, в этом винить?

Фэн Юэцзэ чувствовал себя обиженным. Про себя он подумал, что винить во всём, конечно же, нужно его самого: не призывай он его к себе, кто бы вообще догадался о какой-то связи?

Хочется покрасоваться, а сам боится, что люди узнают — ну и тяжёлый же характер у вашего молодого господина.

Однако вслух Фэн Юэцзэ мог сказать лишь одно:

— Виноват я.

— Вот именно! Так что я ударил тебя не со зла, а исключительно чтобы преподать урок. Они все так и норовят посмеяться над нами, но я, Шэнь Кэсяо, не из тех, кто пасует перед трудностями — нельзя же сразу поджимать хвост, верно? Велено тебе что-то делать — делай, а лишних мыслей у тебя быть не должно.

Про себя Фэн Юэцзэ подумал: «То есть просто запрещаешь тебе нравиться из страха, что кто-то узнает».

Произнеся это, Шэнь Кэсяо и сам почувствовал фальшь. Ведь он-то как раз страстно желал, чтобы Фэн Юэцзэ питал к нему чувства.

Он вообще хотел, чтобы весь мир любил его.

И вся эта показная грозность была лишь страхом перед тем, что кто-то заметит его особую привязанность к Фэн Юэцзэ.

Пока не найдя подходящего способа общения, Шэнь Кэсяо раздражённо бросил:

— Эту чёртову заявку на математику я уже подал, две недели же даётся? Так или иначе, когда я туда приеду, ты обязан обо мне заботиться. Если мне хоть что-то не понравится — отхожу пощёчинами, понял?

Фэн Юэцзэ кивнул:

— Угу.

На душе у него было смешно: Шэнь Кэсяо всё ещё грозился отвесить ему затрещину, хотя на самом деле этот парень обладал явными наклонностями к мазохизму.

Обычно он никому не позволял к себе прикасаться, но стоило сделать ему больно тайком от всех, как он заводился куда сильнее прежнего — ещё вопрос, кто тут над кем издевался.

К тому же, болтая о всякой всячине, Шэнь Юэцзэ всего лишь хотел убедиться, что Фэн Юэцзэ на него не сердится.

Они молча постояли пару минут, после чего Фэн Юэцзэ, похоже, больше не в силах сдерживаться, взглянул на экран телефона и произнёс:

— Молодой господин Шэнь, мне, пожалуй, пора домой. Бабушка меня ждёт…

Шэнь Кэсяо недовольно отмахнулся:

— Иди уже.

Фэн Юэцзэ развернулся, сделал пару шагов, неожиданно замер, оглянулся на Шэнь Кэсяо и с некоторой застенчивостью спросил:

— Так молодой господин Шэнь сегодня ещё…

Он не стал договаривать: в конце концов, Шэнь Кэсяо отличался тонкой кожей, скажи он лишнего, тот снова полезет драться.

Шэнь Кэсяо мгновенно вспыхнул. «Разве мало мест для разговоров? Обязательно было тащить человека в эту глушь? Не ради же того, чтобы тайком пожиматься».

Шэнь Кэсяо и в самом деле не прочь был поближе сойтись с Фэн Юэцзэ.

Очистив горло и уже собираясь позвать его обратно, он вдруг заметил парочку воркующих влюбленных, которые крутились неподалеку.

Двоим парням околачиваться влюблённом уголке тоже было как-то не с руки.

К тому же Шэнь Кэсяо только что сам их прогнал, так что теперь при всём желании не мог забрать свои слова назад. Пришлось с раздражением махнуть рукой:

— Не нужно, проваливай давай.

Стоило Фэн Юэцзэ уйти, как Шэнь Кэсяо от скуки прошёл через школьный задний двор к парадному входу.

Водитель семьи Шэнь уже давно поджидал его у ворот. Увидев Шэнь Кэсяо, он озадаченно спросил:

— Молодой господин, что-то вы сегодня задержались?

Шэнь Кэсяо кивнул, слегка качнул рюкзак в руке и ответил:

— Да вот решил поучаствовать в математической олимпиаде. Скоро уже ехать, меня тут подтягивали после уроков.

Водитель с видом знатока понимающе кивнул.

Устроившись на переднем сидении, Шэнь Кэсяо закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Он прекрасно знал, что этот водитель — человек старшего брата, приставленный следить за каждым его шагом.

В то же время водитель подчинялся и главе семьи Шэнь, сохраняя нейтралитет между старшим братом и им самим, выполняя лишь функции вестника.

В конце концов, как бы Шэнь Кэсяо ни вёл себя в школе, об этом всё равно доложат деду, так что строить из себя пай-мальчика перед водителем было вполне разумно.

Вернувшись домой около одиннадцати вечера, Шэнь Кэсяо долго ворочался в постели, не в силах уснуть.

Что творилось с его телом после того, как он позволил себе чуть большую близость с Фэн Юэцзэ… почему его неизменно снедала столь томительная жажда?

Если не думать об этом, вроде бы всё шло нормально, но стоило прервать их уединение у заднего выхода, как внутри Шэнь Кэсяо снова закипала злость.

Тело горело от жара, во рту пересохло.

Вспомнив, что портфель остался внизу, а в нём лежала та самая пикантная книжонка, которую купил ему Фэн Юэцзэ и которую он так и не удосужился полистать, Шэнь Кэсяо понял — придётся спускаться.

Обычно по возвращении домой Шэнь Кэсяо наотрез отказывался спускаться на первый этаж.

Во-первых, не хотелось слушать бесконечные упрёки матери в собственной несостоятельности, а во-вторых, он не желал сталкиваться с только что вернувшимся старшим братом.

Стоило им встретиться, как разговор неизменно скатывался к взаимным колкостям: один язвит, другой презрительно фыркает.

Шэнь Кэсяо лениво было препираться языками. Раз уж выставить старшего брата из дома пока не представлялось возможным, стоило дождаться момента, когда он прочно встанет на ноги — тогда он не станет тратить лишних слов и просто вышвырнет его вон.

Однако раньше Шэнь Кэсяо никогда не приносил домой рюкзаки, а раз уж он оставил его в гостиной, то выхода не оставалось — пришлось идти вниз.

Закон подлости срабатывал безотказно: стоило меньше всего чего-то хотеть, как оно тут же попадалось на глаза. Стоило Шэнь Кэсяо спуститься, как он нос к носу столкнулся со старшим братом Шэнь Чжуем, который как раз только что вернулся.

Шэнь Чжуй и Шэнь Кэсяо были сводными братьями — факт, известный всем и отнюдь не скрывавшийся.

С малых лет Шэнь Кэсяо знал: когда он был всеобщим любимцем и весь мир ждал его появления на свет, даже старший брат относился к нему неплохо. Но со временем Шэнь Кэсяо понял, что вся эта забота Шэнь Чжуя была фальшивкой.

Чем старше становился Шэнь Кэсяо и чем больше он понимал, тем сильнее Шэнь Чжуй старался причинить ему боль, раз за разом раня его колкими словами.

Шэнь Чжуй вечно твердил, что мать Шэнь Кэсяо добилась сегодняшнего положения лишь потому, что была похожа на его собственную мать, и в противном случае у Шэнь Кэсяо вообще не было бы шанса родиться в семье Шэнь.

Гордый Шэнь Кэсяо ни за что не признал бы, что его природное превосходство зиждется на чужих заслугах.

Лишь тогда Шэнь Кэсяо осознал, что Шэнь Чжуй всё это время ненавидел и его, и его мать.

— Ты же мой младший брат.

Раньше Шэнь Чжуй относился к нему хорошо лишь затем, чтобы усыпить бдительность и в будущем иметь возможность безнаказанно издеваться над Шэнь Кэсяо.

Предательство со стороны того, кому доверял больше всего, причиняло самую невыносимую боль.

Раньше Шэнь Кэсяо находил это досадным и горьким: почему его старший брат питал к нему такую ненависть? Позже он смирился с мыслью, что в конце концов им с Шэнь Чжуем суждено пойти друг на друга с оружием в руках.

http://bllate.org/book/22602/2391824