Готовый перевод Rebirth New Era of Apocalypse / Перерождение: Новая эра апокалипсиса: Глава 15

В те времена, когда умерла мать Цинь Мэнъяна, в деревне мало кто не знал о её проделках — эта бабёнка была способна на любые подлости, так что неудивительно, что младший дядя Цинь Мэнъяна переживал за племянника.

Позже Цинь Мэнъян завёл разговор о заброшенном участке земли на окраине деревни, который он собирался взять в аренду. Он выразил надежду, что деревенская дорога будет отремонтирована, а его младший дядя выразил готовность выделить сорок тысяч на финансирование этих работ. Изначально Цинь Мэнъян ни за что не стал бы ввязываться во всю эту возню, но малыш-коллега перевёл ему пять миллионов, а раз появились деньги, грех было не развернуться. К тому же младший дяда уже завёл об этом речь: по этой дороге ему в любом случае придётся ездить, так что, облегчая жизнь другим, они тем самым делали передвижение удобнее и для себя.

Выслушав слова Цинь Мэнъяна, члены деревенского комитета переглянулись, мгновенно поймав общую волну, и с неподдельным энтузиазмом принялись обсуждать с ним это дело. В конце концов они хором заверили старого старосту, что хлопоты по ремонту дороги берут на себя, с пропиской Чжан Жосюаня не возникнет никаких проблем, а Цинь Мэнъяну велели не беспокоиться — никто в деревне не посмеет чинить ему препятствия, и даже собственный отец Цинь Мэнъяна не станет исключением.

На самом деле младший дядя позвонил ему об этом ещё в обед: вместо того чтобы просто совать людям деньги в карман, лучше сделать для деревни что-то полезное. По сути, ремонт той дороги обошлся бы примерно в тридцать тысяч, а сорок тысяч — это же открытая раздача денег этим людям, только вместо прямой взятки члены комитеты сами охотно брали их на благое дело.

Всё началось с того, что Чжан Жосюань созвонился с племянником и рассказал Шэнь И о грядущем конце света. Хотя Шэнь И отнёсся к этим новостям скептически, он привык во всём поддерживать любимого человека. Даже если апокалипсис в итоге не наступит, припасённые на складе вещи всегда можно распродать — пусть даже с убытком, но полного краха не будет. Разве он зарабатывал деньги не для того, чтобы Жосюань мог их тратить? Какая разница, куда именно они уйдут!

Узнав, что Чжан Жосюань хочет прописаться в Циньцзяне и намерен наладить хорошие отношения с односельчанами, Шэнь И сразу подумал: вместо того чтобы откупаться взятками от деревенских чинуш ради прописки, лучше сделать что-то полезное для людей, тем более что их семья не испытывает недостатка в средствах. Именно так и родилась идея с ремонтом дороги, причём бюджет увеличили более чем на сто тысяч. Воистину, все остались довольны: один рад стараться, другой рад принять результат.

Затем Цинь Мэнъян вскользь упомянул о намерении построить дом, и сельский комитет не стал чинить препятствий. Единственное — участок Цинь Мэнъяну требовался довольно большой, поэтому пришлось доплатить. А на чьё именно имя будет оформлен дом, членов комитета волновало меньше всего — для них главное, чтобы деньги были уплачены в полном объёме.

Уже на третий день после возвращения Цинь Мэнъяна в деревню Циньцзянь туда приехали Чжан Жосюань и Шэнь И. Арендовать землю оказалось несложно — достаточно было подписать договор с деревней. Оформление прописки тоже не доставило хлопот; единственной заминкой стало выделение участка под строительство. К счастью, Шэнь И и Чжан Жосюань уже много лет крутились в Аньлине и обзавелись там хорошими связями. Шэнь И сгонял в уездный центр, освежил знакомства с нужными людьми, и вопрос уладился сам собой.

Не прошло и десяти дней, как все необходимые документы были на руках. Вот тут-то Цинь Мэнъян по-настоящему завертелся. Получив бумаги на руки, он тут же позвонил старшему брату Чжэну: материалы можно отправлять, рабочие могут приезжать и приступать к делу. Когда члены деревенского комитета узнали, что разрешения получены, они прониклись к Шэнь И невероятным уважением. Сама способность Чжан Жосюаня заводить таких полезных знакомств вызывала у них жгучее любопытство, и односельчане невольно стали относиться к Цинь Мэнъяну и Чжан Жосюаню с гораздо большим пиететом.

Цинь Мэнъян стоял у входа в деревню. В этот момент там кипела работа по подготовке к ремонту дороги: сельский комитет объявил сбор средств под лозунгом «у кого есть деньги — помогает деньгами, у кого нет — трудом». Практически каждая семья в деревне внесла свой посильный вклад: кто пятьдесят юаней, кто сто, а семьи побогаче давали по пятьсот или даже тысячу. Строительство дороги считалось великим благом, и после завершения работ планировалось установить мемориальную стелу с именами всех жертвователей.

Все эти дни Цинь Мэнъян был на слуху, и Цинь Юань, проживавший в посёлке, естественно, доходили до него слухи. Он даже пытался заявиться сюда, но ещё на подступах к деревне был предупрежден деревенским комитетом, после чего поспешил убраться восвояси. Репутация Чжан Жосюаня в деревне сейчас находилась на пике, и идти на открытый конфликт со всей общиной у Цинь Юаня пока не хватало духу — к тому же он боялся общественного порицания и людской молвы.

Цинь Мэнъян по-прежнему жил в доме старого старосты. Этому перешагнувшему шестидесятилетний рубеж мужчине было очень приятно, когда молодой парень составлял ему компанию. Раньше дом оживал только по праздникам, когда на воссоединение съезжались внуки и внучки. У Цинь Фэна тоже случались поводы для обиды, но он прекрасно понимал, как тяжело приходится внукам: в детстве они ещё приезжали к деду на каникулы, но с нынешней безумной конкуренцией в обществе и старший внук, и младшая внучка были загружены всевозможными курсами и репетиторами, так что времени на поездки в деревню у них совсем не оставалось. Ради будущего детей старик глубоко запрятывал свою горечь.

Впрочем, если внуки не могли приехать к нему, он мог навестить их сам: сыновья и невестки были на редкость заботливыми и относились к нему хорошо, вот только сам он никак не мог привыкнуть к городской жизни. К тому же, прожив в деревне столько лет, пусть даже сменилось поколение и главой стал другой человек, авторитет старого старосты оставался незыблемым, и по любым важным вопросам сельчане по-прежнему шли советоваться с ним. Отдав столько сил заботе о деревне, старый староста попросту не мог бросить её на произвол судьбы — разве что смерть могла заставить его оставить этот пост.

Цинь Мэнъян прекрасно знал, что старый староста человек замечательный и в делах донельзя справедливый. Он мог принять в подарок бутылку вина или какие-то гостинцы, но к деньгам и взяткам никогда не прикасался. Именно поэтому, сколько бы ни менялись времена, старостой неизменно выбирали дядю Циня. Деревня состояла из нескольких влиятельных кланов: хотя подавляющее большинство жителей Циньцзяня носили фамилию Цинь, они делились на враждующие группировки, члены которых не желали подчиняться друг другу, и лишь безупречная репутация старого старосты заставляла всех их сплотиться.

Сельская женщина принесла большую флягу травяного чая со вкусом мяты, росшей вокруг деревенских домов. Цинь Мэнъян зачерпнул полную пиалу и залпом осушил её. Под палящим солнцем трудились старики, женщины и крепкие мужчины, и только Цинь Мэнъян со своей молодежной статью казался среди них белой вороной. Кто-то вооружился мотыгой и выпалывал сорняки, кто-то убирал мусор обочин, растаскивал поленницы или засыпал дорожные ямы и выбоины — поднялась буквально вся деревня. За это Цинь Мэнъян и любил Циньцзянь: стоило зайти разговор о пользе для общего дела, как от мала до велика все проявляли удивительную активность.

К концу дня Цинь Мэнъян чувствовал, как у него отваливается спина. Он уже давненько не потел так истово под палящим солнцем, но общими усилиями дело двигалось быстро: за один день полотно дороги, предназначенное под заливку бетона, было полностью расчищено и теперь было готово к работе — оставалось только дождаться строительную бригаду.

Староста Цинь Фэн принёс со своего огорода целую корзину свежих овощей: лоснящиеся глянцем спелые томаты, нежнейшие баклажаны и пучки зелени, для которых он сорвал лишь самые мягкие кончики побегов.

Глядя на молодого человека, который сидел на пороге и отсутствующим взглядом смотрел перед собой, староста с улыбкой заговорил:

— Додо, совсем у тебя хлипкое телосложение. Поработал всего один день, а уже слёг, силёнок во мне, старике, и то больше будет. На-ка, попробуй свежие помидоры, только с грядки — кисло-сладкие, очень вкусные. Через пару дней и груши поспеют, у нас тут особый сорт, сочный и сладкий. Я посадил парочку деревьев, потом сходишь в сад нарвать, они великолепны.

Цинь Мэнъян вытащил из корзины два средних помидора, сполоснул их у рукомойника, и они с дядей Цинем хрустнули каждый своей добычей. Овощи оказались домашними, созревшими естественным путём, совсем не похожими на те водянистые плоды с рынков, что дозревают в ящиках под воздействием химикатов. Мякоть буквально брызгала соком, а насыщенный кисло-сладкий вкус доставлял истинное наслаждение.

Немного отдохнув с полчаса, Цинь Мэнъян отправился на кухню, быстренько приготовил пару простых блюд и за рюмочкой домашнего вина слушал рассказы дяди Циня о былых событиях в деревне. На душе у него было скребуще-тепло. Он родился и вырос в этих местах, но в пятнадцать лет уехал и с тех пор почти не возвращался. Все его визиты были мимолётными: приезжал и уезжал налегке, так что о жизни родной деревни он практически ничего не знал.

Ранним утром, когда первый луч солнца только пробился сквозь темноту, Цинь Мэнъян уже сидел на балконе, скрестив ноги. Вернувшись в деревню, он заметил странную особенность: здесь практики медитации ощущались иначе, чем в городе, а духовная энергия словно становилась куда более живой и активной. Он не знал, было ли это игрой воображения или следствием близости к первозданной природе, но с возвращением домой весь его организм словно преобразился, погрузившись в состояние тончайшего внутреннего баланса.

Получив телефонный звонок, Чжэн Лэй незамедлительно организовал отправку строительных материалов, купленных Цинь Мэнъяном, и одновременно выслал на место бригаду рабочих. Узнав, что люди и груз уже в пути, Цинь Мэнъян сразу связался с компанией, с которой договаривался заранее, чтобы на объект доставили арендованную технику. Экскаватор и сваебойная машина были ему жизненно необходимы: предстояло вырыть котлован под двухэтажный подвал, а это задача не из простых. Земляные работы и погружение свай требовали профессионального подхода, но, к счастью, старший брат Чжэн предусмотрел всё.

В назначенный день деревенские жители с изумлением наблюдали, как по улицам с грохотом ползут огромные грузовики. Цинь Фэн в шутку заметил Цинь Мэнъяну, что если бы они опоздали хоть на пару дней, машины уже не смогли бы протиснуться в деревню, ведь ремонтная бригада должна была прибыть только через неделю.

Цинь Мэнъяна это ничуть не смущало. Если по главной дороге проехать нельзя, на задворках деревни имелась объездная тропа: на худой конец можно сгрузить материалы прямо на поле у той дороги и потихоньку перетаскивать их сюда, пусть даже придётся переплатить за дополнительную рабочую силу — для него это были сущие пустяки.

Вместе с рабочими и материалами прибыл и архитектор по имени Фан Тянь. При встрече он прямо заявил Цинь Мэнъяну, что согласился приехать сюда исключительно из уважения к старому Чжэну. Он продемонстрировал чертежи и подробно обсудил с хозяином проект будущего здания. Изначально дом не отличался какими-то архитектурными изысками, и единственным жестким требованием была максимальная прочность и надежность конструкции. Для Фан Тяня это была элементарная задача, и он взял на себя полный контроль за ходом строительных работ.Сотни му пустующей земли сегодня наконец дождались того, кто сможет ее изменить. Редкие палатки, разбросанные по этому заброшенному участку, придавали ему хоть какое-то подобие жизни, и даже обычно безжизненная дикая трава сегодня казалась немного бодрее.

В первый день рабочие лишь разгрузили материалы и отдыхали. Ради этих людей, прибывших издалека, Цинь Мэнъян начал готовиться еще за несколько дней: установил палатки, провел воду и электричество...

На второй день едва забрезжил рассвет, как Цинь Мэнъян услышал звук заведенных машин. Оказалось, что пока все остальные отдыхали, Фан Тянь уже ночью начал приготовления. Видя, как экскаватор поднимает огромные комья земли и камней, Цинь Мэнъян понимал: сегодня наконец-то начинается строительство его дома. Подойдя к Фан Тяню в защитной каске, он заговорил:

— Скажите, примерно за сколько времени можно построить этот дом?

Фан Тянь бросил на Цинь Мэнъяна взгляд, и его первыми словами было требование надеть каску, пригрозив в противном случае держаться подальше от строительной площадки. Цинь Мэнъян скривил губы и ответил:

— Сейчас ведь только землю копают, над головой еще ничего нет, к чему такая спешка.

Видя, что собеседник не отвечает, Цинь Мэнъян наконец понял: этот товарищ, судя по всему, человек крайне дотошный. Быстро сбегав за каской, он вернулся к Фан Тяню, который выглядел невероятно суровым, и снова заговорил:

— Господин Фан, как вы думаете, сколько времени займет этот проект?

Фан Тянь, наблюдавший за землей, снова повернулся к хозяину будущего дома и, убедившись, что тот наконец напялил каску, бесстрастным голосом произвел расчеты:

— Если строить по вашему проекту и все пойдет гладко, без накладок, то примерно два с половиной месяца.

Хотя Фан Тянь и считал заказчика Цинь Мэнъяна жутко странным — ведь надо же додуматься возводить в деревне дом, похожий на крепость, не пустая ли это трата денег? — впрочем, чудиков ему повидать доводилось, да и о странностях он слыхал немало. Некоторые зарубежные богачи действительно строят под землей убежища, способные выдержать даже прямой удар ядерной бомбы, так что этот парень, пожалуй, из их числа.

Впрочем, его это не касалось. Последнее время он столкнулся с неприятными вещами и хотел сменить обстановку, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Когда Чжэн Лэй завел об этом разговор, он, не задумываясь о деньгах, бросил все и приехал именно ради душевного покоя. За два-три месяца его внутреннее озеро вновь станет безмятежным, и больше ничто внешнее не потревожит его.

Цинь Мэнъян изначально думал, что сможет быстро увидеть возведенные стены, но не тут-то было: целых десять дней строительная бригада только и делала, что рыла котлованы. Фан Тянь взял под свой контроль абсолютно все дела на стройке. Цинь Мэнъян даже не мог вмешаться в покупку продуктов и приготовление еды — вкусы у приезжих отличались от местных, а стряпня деревенских женщин им не казалась аппетитной, поэтому Цинь Мэнъян просто арендовал для рабочих машину, чтобы они сами возили все необходимое. Цинь Мэнъян нашел, что Фан Тянь хоть и суров, но в деле весьма надежен, и наконец успокоился.

Люди сменяли друг друга, сменилось уже несколько партий; говорят, все они отвечали за разные этапы работ — например, за забивку свай или за установку ручной водяной колонки во дворе по личной просьбе Цинь Мэнъяна. Хотя под всем двором находился подвал, клиент всегда прав, и требования Цинь Мэнъяна Фан Тянь, разумеется, исполнил.

Время пролетело незаметно, и не успел оглянуться, как прошло больше месяца. Цинь Мэнъян несколько раз ездил в уездный город: его младший дядя уже арендовал несколько крупных складов на окраине и даже занялся оптовой торговлей. Он оптом скупал самые разные товары — от зерна и масел до одежды и предметов первой необходимости, — а затем перенаправлял эти грузы по всем уездам и соседним городам, превратив склад в настоящий перевалочный пункт. Всего за месяц дядя развернул дело: хотя деньги уходили рекой, прибыль возвращалась не менее быстро. Разумеется, сколько именно осело в карманах самого дяди, каждый понимал без слов, но Цинь Мэнъян не собирался об этом распространяться, а Шэнь И тем более ничего бы не стал болтать.

Спустя два месяца Цинь Мэнъян с удовлетворением смотрел на здание, уже обретшее отчетливые очертания. И пусть торчало еще немало арматуры, но два подземных этажа общей площадью примерно по четыреста квадратных метров каждый уже были полностью готовы. Цинь Мэнъян остался весьма доволен: от того, насколько качественно все сделано, зависело, удастся ли ему комфортно пережить конец света.

К этому моменту Цинь Мэнъян и Фан Тянь уже успели сблизиться. Цинь Мэнъян понял, что Фан Тянь просто ленится лишний раз улыбнуться и в основном предпочитает проводить время в тишине, но на самом деле у него прекрасный характер и мягкое сердце — классический пример человека с холодным выражением лица и горячей душой. Цинь Мэнъяну очень нравилось беседовать с ним. Сейчас они как раз обсуждали вопросы теплоизоляции и защиты от жары. Профессиональные познания Фан Тяня не вызывали никаких сомнений, и он предложил Цинь Мэнъяну те самые материалы, которые ранее советовал Чжэн Лэй. Доставка должна была прибыть со дня на день.

Пока Цинь Мэнъян и Фан Тянь разговаривали, вдалеке показался запыхавшийся человек, который бежал прямо к ним. Когда он приблизился, Цинь Мэнъян смутно припомнил, что лицо ему вроде бы знакомо, но с ходу сообразить, кто это, он так и не смог.— Цинь Мэнъян, ты наконец-то вернулся, — окликнул его Чжан Чэнь. Его пухлое лицо было сплошь покрыто потом, капли которого так и катились вниз.

Цинь Мэнъян с недоумением посмотрел на собеседника. На самом деле почти всех жителей деревни он уже давно позабыл. В конце концов, он отсутствовал не просто десяток лет из этой жизни — за его плечами лежали еще и долгие годы прошлой жизни. Многие воспоминания стерлись и стали совсем туманными, так что было вполне обычно счесть кого-то знакомым, но не суметь вспомнить.

Словно извиняясь, Цинь Мэнъян почесал в затылке и с улыбкой произнес:

— Жарко ведь, да? Сначала подойди выпей воды, а обо всем поговорим не спеша.

С этими словами он торопливо достал одноразовый стаканчик и налил гостю мятного чаю.

Фан Тянь наблюдал за тем, как Цинь Мэнъян проявляет невероятное радушие, хотя прекрасно понимал: Цинь Мэнъян вовсе не узнал гостя. Иначе выражение его лица сейчас было бы совсем другим. Впрочем, разоблачать его Фан Тянь не стал — он просто устроился в стороне, наблюдая за представлением.

Пухлый парень, впрочем, ничуть не смутился. Взяв стакан из рук Цинь Мэнъяна, он сделал огромный глоток, утер пот, прямо тут же стянул насквозь промокшую футболку и заговорил:

— Дудочка, неужели ты меня забыл? Это же я, твой сосед по парте Чжан Чэнь! Со средней школы! Мы что, уже и не лучшие друзья?

Услышав слова Чжан Чэня, Цинь Мэнъян наконец вспомнил, что у него действительно был такой вечно шумный и крикливый сосед по парте. Нахмурившись, он ответил:

— Чжан Чэнь, и ты еще можешь меня в этом упрекать?! Я-то думал, почему лицо кажется знакомым, но узнать не могу. Ты бы посмотрел на свою нынешнюю весовую категорию! Как можно было из обладателя миловидного детского личика превратиться в толстяка? И после этого у тебя хватает наглости обвинять меня в том, что я тебя не узнал...

Слова Цинь Мэнъяна возымели действие: они задели Чжан Чэня и заставили того забыть, с какой претензией он сюда явился. Передвинувшись ближе к электрическому вентилятору, Чжан Чэнь заговорил:

— Цинь Мэнъян, куда тебя только занесло все эти годы? С тобой совершенно невозможно было связаться, и на встречи выпускников ты ни разу не приходил. Ты помнишь учителя Чена? Ну, нашего классного руководителя, учителя китайского. Он несколько раз приходил на встречи выпускников только ради того, чтобы разыскать тебя, но в итоге ты так и не появился ни разу. Как только я услышал, что ты вернулся в деревню, то сразу же примчался из Цзиньчэна. Добавь-ка номер учителя Чена. Он говорил мне: как только увидишь тебя, обязательно заставь его позвонить. Кажется, речь идет о чем-то очень важном, о том, что нужно сказать тебе с глазу на глаз...

Услышав это, Цинь Мэнъян удивился: зачем учителю Чену понадобилось разыскивать его спустя столько лет? После смерти матери, когда его младший дядя перевел его учиться в уездный город, а затем пошла череда старшей школы и университета, у него, казалось, не осталось никаких дел, пересекающихся с учителем Ченом.

Однако, судя по настойчивости Чжан Чэня и тому, как учитель Чен несколько раз в плотном графике выкраивал время, чтобы приехать из Хайчэна на встречу выпускников только ради личной встречи с ним, дело определенно было серьезным. Иначе учителю, проработавшему столько лет, некогда было бы заниматься ничем другим, кроме как посещать встречи выпускников.

Цинь Мэнъян тут же достал телефон и набрал номер учителя Чена. После нескольких гудков на том конце провода раздался низкий голос. Цинь Мэнъян тут же заговорил:

— Учитель Чен, это я, Дудочка — Цинь Мэнъян! Чжан Чэнь сказал, что вы ищете меня уже несколько лет. Не подскажете, что случилось?

Мужчина на другом конце провода, ровесник Чжан Жосюаня, услышав его голос, на мгновение замолчал, а затем произвел:

— Это ты, Дудочка... Когда с твоей мамой случилась беда, я слышал, что младший дядя забрал тебя. Ты ведь всегда хорошо учился — поступил в университет?

Услышав это, Цинь Мэнъян несколько удивился. Неужели учитель Чен возвращался несколько раз только ради того, чтобы узнать, поступил ли он в университет? Это было как-то слишком... странно. Тем не менее Цинь Мэнъян честно ответил:

— Учитель Чен, я поступил в университет. В Цзиньчэнский университет А, неплохой.

Затем, поощряемый расспросами учителя Чена, Цинь Мэнъян рассказал и о своей работе, и о том, как сейчас, вернувшись домой, он занялся собственным делом при поддержке младшего дяди. В трубке послышалось, как учитель Чен словно бы с облегчением выдохнул. И когда Цинь Мэнъян уже подумал, что тот собирается попрощаться, разговор неожиданно принял совсем иной оборот — учитель Чен заговорил о его матери.

То, что было покрыто пеплом забвения долгие годы, Чэнь Фэй выговорил с заметным трудом:

— Дудочка, есть одна вещь, которую я скрывал от тебя очень много лет. Тогда ты был еще мал, к тому же прекрасно учился, и тебе предстояло поступать в старшую школу. Я боялся, что, узнав правду, ты сломаешься. Но теперь ты вырос и преуспел, тебе больше не нужно зависеть от отца, поэтому я должен рассказать тебе. Твоя мать погибла напрасно, можно сказать, ее убил твой отец. Когда она попала в автокатастрофу, я находился в той же больнице. Если бы ей оказали помощь немедленно, она, пусть даже и осталась бы прикованной к постели, имела огромный шанс выжить. Но твой отец отказался подписывать бумаги и платить за операцию. Твою мать тогда твой отец попросту свел в могилу своими руками...

http://bllate.org/book/22588/2389164