Готовый перевод Detective Science's Counter-Attack / Кодекс обратного мира: Перерождение в манге: Глава 7

Иншань Бу с некоторым смущением сильнее прижал руки к груди, вжимая в неё пухлую подушку. Но даже несмотря на столь неуверенное и тревожное положение, он всё же набрался смелости и упрямо повторил свою просьбу:

— Сегодня я хочу лечь спать с тобой.

Услышав это, Джин невольно поморщился и потёр переносицу. Хотя в прошлом ему уже доводилось слышать немало похожих слов, когда самые разные люди с самыми разными интонациями и намерениями пытались к нему подобраться, еще никто и никогда не вёл себя так, как этот юноша...

Без каких-либо скрытых целей, прямо и безрассудно.

— Нет, — холодным тоном бросил он и уже потянулся затворить дверь, но юноша в тот же миг схватил его за запястье.

Хватка пришлась аккурат на недавнюю рану, заставив Джина снова нахмуриться и тут же резко оттолкнуть чужую руку.

Юноша удивленно и смущенно выдохнул «а» и нерешительно спросил:

— Ты ранен?

Джин вовсе не собирался пускаться в долгие разговоры, его рука уже лежала на косяке, но, услышав этот вопрос, он раздраженно бросил:

— Это ты меня укусил.

— Я?..

Услышав это, юноша остолбенел, а затем, словно что-то вспомнив, его лицо мгновенно исказилось от тяжелейшего чувства вины.

— Прости, прости... Позволь мне сменить тебе повязку! — Он с отчаянным видом шагнул вперед, неотрывно глядя на кусок марли. Ему страстно хотелось протянуть руку и приподнять её, чтобы взглянуть на рану, но он не смел. На его лице читалось такое раскаяние, будто он был готов расплакаться, чувствуя себя так, словно его вот-вот задушит собственная вина.

Видя, что по всему виду юноши читается готовность стоять на своем до тех пор, пока всё не будет по его воле, Джин почувствовал легкую головную боль. Окинув его сверху вниз долгим оценивающим взглядом, он уже было собрался отказаться, но слова застряли на кончике языка и вернулись назад — он вдруг вспомнил, что произошло сегодня.

Хотя изменения в психике юноши казались несколько нездоровыми, это не входило в круг его забот, и, скорее всего, нынешний результат был именно тем, чего он добивался.

Впрочем, даже воспитывая ребенка, нужно придерживаться принципа кнута и пряника, и, пожалуй, сейчас как раз наступил момент для награды.

Раз уж столь незначительный пустяк был заветным желанием мальчишки, стоило его удовлетворить.

В конце концов он отступил в сторону, поправляя на ходу воротник и затягивая пояс халата, и молча повернулся, шагая обратно в комнату.

До чего же с ним трудно! Иншань Бу наконец мысленно выдохнул с облегчением, смешанным с победным ликованием.

Ставки сделаны, дороги назад нет! Посмотрим, удастся ли мне сегодня спокойно поафкашить в этой комнате!

Система: — На что спорим?

Иншань Бу: — Если получится — с тебя пятьдесят, если нет — с тебя же пятьдесят.

Система: — ...Ты смерти ищешь, у тебя совсем с головой не в порядке?

Будучи профессиональным киллером, Джин обладал железной самодисциплиной. За исключением ранних подъемов и поздних отходов ко сну, неизбежных по долгу службы, его распорядок дня был неколебим, как скала. И он вовсе не собирался замедлять шаг ради кого-то другого, да и юноша вряд ли нуждался в том, чтобы ему читали сказки на ночь.

Добившись своего, Иншань Бу последовал за Джином в комнату и сперва окинул взглядом главную спальню, тайны которой ему наконец удалось приоткрыть. К некоторому разочарованию, он не обнаружил в ней ничего особенного — единственной деталью, заслуживающей внимания, был массивный деревянный шкаф с шестью большими выдвижными ящиками в самом углу комнаты, в котором, должно быть, хранилось что-то интересное.

Изначально Джин собирался просто наскоро сменить бинты самостоятельно: из-за недавнего душа старая марля намокла, и вода затекла прямо в рану, вызывая неприятное покалывание и зуд. Подобное повреждение даже не требовало лекарств, достаточно было лишь содержать кожу вокруг в чистоте, а повязка нужна была лишь для того, чтобы защитить рану от внешней грязи — всё-таки след от укуса оставался открытым, а его собственный организм не обладал той монструозной регенерацией, что у Иншань Бу, чтобы затянуться в мгновение ока.

Но, глядя на то, как суетится юноша, Джин подумал, что проще позволить ему возиться с этим самому, а отделавшись от него, наконец выпродворить вон.

— Аптечка в самом нижнем ящике.

Иншань Бу, преисполненный радости от исполнения желания, выдвинул самый нижний большой ящик и действительно обнаружил там небольшой медицинский контейнер в окружении различных подручных средств. Бегло осмотрев их, он не заметил ничего странного.

Отбросив лишние мысли, он прихватил аптечку и направился к креслу у окна, водрузил коробку на круглый столик и открыл её. Достав бинт, пластырь, медицинские ножницы, перекись водорода и ватные палочки, он опустился на колени и принялся бережно разматывать старую марлю. На запястье тотчас показался глубокий след от зубов, в глубине которого всё еще виднелась свежая красная плоть — сразу становилось понятно, с какой силой злоумышленник вцепился в него в тот момент.

То, что Джин еще не избил его до полусмерти, уже говорило о его ангельском терпении.

Иншань Бу мысленно прокомментировал про себя: «Какая аккуратная работа... И прикус отменный, судя по всему, брекеты в этой жизни ему точно не понадобятся».

Система: «?.. Почему Джин тебя до сих пор не прикончил?»

— Прости... — юноша закусил губу, опустив уголки глаз, и виновато забормотал, однако руки его ни на секунду не замерли. Он аккуратно откупорил бутылочку с перекисью и, обмакнув ватную палочку, принялся обрабатывать рану.

Его движения при обработке ран были донельзя уверенными и отточенными — глядя на это, можно было легко догадаться, что прошлое владельца тела было тесно связано с подобными вещами, и причина тому не нуждалась в лишних объяснениях.

И хотя антисептик соприкасался с живой плотью, хозяин раны не издал ни звука и не дрогнул, оставшись абсолютно равнодушным, словно повреждение было нанесено вовсе не ему.

«А нет ли у тебя какого-нибудь предмета, чтобы рана оставила шрам?» — исподтишка поинтересовался Иншань Бу.

Система порылась в базах данных и ответила:

— Есть.

«Татуировочный порошок (натуральный тип): всё еще переживаете, что мастер тату недостаточно искусен? Попробуйте сделать татуировку самостоятельно прямо сейчас! Позволяет превратить любые следы на коже в полуперманентные, включая, но не ограничиваясь почерком, синяками, ранами и прочим. Продолжительность эффекта зависит от количества использованного средства. Одна порция держится тридцать лет».

— Ого, тридцать лет — это как-то слишком долго, — заколебался Иншань Бу.Система неожиданно хмыкнула: — А у тебя, оказывается, есть кое-какая совесть.

— Мне кажется, это пустая трата, нельзя ли купить полпорции?

Система: — Ха-ха.

Заметив, что дезинфекция подходит к концу, и понимая, что затягиватьльше уже неприлично, Иншань Бу поспешно спросил у системы: — Есть ли способ использовать этот предмет... эм, незаметно?

— Есть, функция вспомогательной активации стоит 2000 очков за каждый предмет.

Иншань Бу с болью в сердце уточнил: — Ты хочешь сказать, за каждую порцию предмета? То есть, если я разделю один предмет на несколько частей и использую их по отдельности, цена останется прежней?

— Да.

И тогда Иншань Бу тут же использовал ровно половину средства на рану на запястье.

Наблюдая за этим, Система вздохнула: — Ну ты и извращенец.

Иншань Бу принял серьезный вид: — Что ты понимаешь, я создаю для брата Джина эффект полного погружения в воспитание ребенка! Какой редкий жизненный опыт! Я тут прикинул, на теле у Джина нет шрамов, должно быть, у него такая конституция, при которой они не остаются. Иначе, проживи он столько лет киллером, полученных ранений хватило бы, чтобы расчертить на его теле шахматную доску.

Система: — И что с того? Это что, повод оставлять ему шрам?

Иншань Бу принялся наставлять эту чопорную систему: — Во всем должен быть первый раз. Зато потом, всякий раз глядя на шрам, он будет вспоминать о душевных силах, вложенных в никудышного приемного сына, и оттого полюбит меня еще сильнее.

Система: — ?

Иншань Бу вздохнул и пояснил бестолковой системе: — Ты же знаешь, что человеческие родители больше любят самых вредных детей? Чем больше сил вкладываешь в хлопотного ребенка, тем сильнее его присутствие в родительском сердце. А поскольку родители не могут бросить чадо только за то, что оно балуется, в конце концов это лишь распаляет родительскую любовь. Послушные дети слишком самостоятельны, они не дают родителям почувствовать свою нужность, и в родительстве не остается никакого веселья.

В заключение он добавил: — Так что сейчас я дарую Джину радость отцовства!

Система: — ......

Система: — Пусть будет по-твоему.

Разобравшись с раной на запястье, он принялся за плечо. На самом деле Иншань Бу уже и сам забыл, куда именно укусил, помнил лишь, что парочка укусов была особенно сильной, да и мышцы там оказались на редкость упругими.

Иншань Бу вынес оценку: — Плотная текстура.

Система: — Ты вообще слышишь, что говоришь?

Джин запахнул полы юкаты и закинул длинные волосы на плечо, обнажив гладкие ключицы и намокнувшую марлевую повязку на плече. Он не заметил, как благодаря манипуляциям системы на рану просыпался необычный порошок. Закончив с перевязкой, Джин оделсь, поднялся на ноги и холодно произвел: — Верни аптечку на место и ложись спать.

Иншань Бу решил перегнуть палку и проверить терпение Джина на прочность: — Давай я помогу тебе высушить волосы?

— Не нужно.Мужчина отвергал любые попытки других вмешаться в его привычный уклад жизни. Войдя в вайную комнату, он бросил на ходу взгляд с безразличием, в котором не было ни капли человечности:

— Возвращайся сейчас же.

Юноша молчал.

Когда Джин наконец вышел из ванной, то обнаружил, что парень по-прежнему стоит на том же месте. Вот только подушка, которую тот прижимал к груди, теперь аккуратно лежала на кровати рядом с родной, всем своим видом демонстрируя, что для него уже заранее оставили место.

Джин от злости даже усмехнулся. Подойдя к нему, он ухватил его за подбородок большим и указательным пальцем и, нетерпеливо встряхнув, в упор глядя на это упрямое личико, потребовал:

— Зачем тебе спать со мной? Твоя кровать недостаточно велика? Хочешь, я завтра велю поставить тебе двуспальную?

Юноша запрокинул голову, плотно сжал губы и ничего не ответил.

Ладно, пусть будет как хочет.

Пришло время Джину ложиться спать, и ему было лень спорить с ребенком — в худшем случае в следующий раз он просто не вернется ночевать сюда. Поэтому он разжал пальцы, сам подошел к торшеру, выключил его, затем направился к кровати, откинул одеяло и лег.

В наступившей темноте юноша наконец понял, что получил молчаливое разрешение, и стремглав перебрался на другую сторону широкой кровати, нырнув под одеяло.

Устроившись на постели, Иншань Бу лежал тихо, и Джин, не услышав никаких ворочаний и шорохов, успокоился.

Спит вполне прилично.Рядом с ним было трудно уснуть, если кто-то находился поблизости, и это служило главной причиной, почему он отказал юноше. К счастью, тот почти не издавал звуков: помимо дыхания, его присутствие ощущалось крайне слабо, при этом он не представлял никакой угрозы и не пробуждал в Джине его врождённую бдительность, благодаря чему Джин неожиданно для самого себя постепенно провалился в сон.

Однако Джин, преждевременно потерявший бдительность, посреди ночи был разбужен тем, что нечто горячее уткнулось ему в руку. Не успело у него возникнуть чувство раздражения, как в тишине внезапно послышался ещё не затихший тихий бред во сне:

— Не бросай меня… Я всё что угодно могу сделать… У меня остался только ты…

Он замер, машинально сжав запястье Иншань Бу, прислушался к частоте ударов сердца и беззвучно усмехнулся про себя.

Запястье в его руке оставалось расслабленным. В темноте комнаты под широким одеялом оба сохраняли положение, смысл которого был ясен им обоим, но в конце концов Джин всё же последовал принципу сочетания кнута и пряника: повернулся лицом к юноше, протянул руку и взъерошил его мягкие, гладкие волосы. Его низкий голос звучал со свойственной сонливости хририпотой:

— Хорошо.

Из-за этого дыхание Иншань Бу на мгновение замерло.

Когда Джин отнял руку, его пальцев легко коснулись похожие на птичьи перья ресницы, оставив после себя влажное и щекотное ощущение.

Цк, какая морока, — подумал он, сонный, закрывая глаза, провел рукой по гладкой щеке юноши до самого уголка глаза и машинально потёр его подушечкой пальца.

Низкий, хриплый голос отдал приказ:

— Спи давай.

http://bllate.org/book/22546/2381825