Готовый перевод Quick Transmigration: The Beloved Always Gets Framed / Перевоплощение: Роковая красавица, которую все хотят заполучить: Глава 17

На похоронах не было ни солнца, ни дождя. Погода, застрявшая где-то между летом и осенью, была сырой и прохладной.

Кто-то плакал, оплакивая внезапную гибель надежного делового партнера в пожаре, кто-то сетовал на изменчивость мира.

Но их взгляды, словно по команде, то и дело обращались к Лэн Шуану, стоявшему перед гробом.

Ему предстояло унаследовать огромную корпорацию и, несмотря на юный возраст, вскоре встать вровень с ними.

Худощавый подросток в мрачном черном костюме выглядел подавленным. В его затуманенных глазах не было ни скорби, ни радости. Он состриг длинные серебристые волосы, которые носил долгие годы, и перекрасился в черный, отчего лицо стало прозрачным, словно лист белой бумаги.

Внезапно, словно заведенная кукла, он поднял узловатые пальцы и прикрыл лицо. Сквозь щели между ними просочились слезы.

Пустые, легкие, беззвучные рыдания.

Какой хрупкий ребенок, — подумали они.

Лишь жаль, что в столь юном возрасте остался без родителей.

Церемония затянулась, и в конце концов у надгробия остался лишь один Лэн Шуан.

На лице юноши промелькнула тень, с губ сорвался тихий, насмешливый шепот:

— Смотри, отец, никому нет дела до того, был ты жив или мертв. Все они смотрят на меня, надеясь урвать свою выгоду.

Жалко.

Жалкое зрелище — дожить до такого.

Он, не колеблясь, развернулся и ушел, не замедлив шага ни на мгновение.

***

С тех пор как Дуань Шуюэ заявил, что скоро умрет, он перестал куда-либо выходить. Он поселился по соседству с Синь Жун и, словно лишившись всякой гордости, неотступно следовал за ней по пятам.

Она и сама не смогла устоять, быстро сдавшись под натиском его кулинарных талантов.

Черноволосая красавица, обняв подушку, лениво развалилась на диване перед телевизором, а Дуань Шуюэ в хорошем настроении напевал что-то на кухне.

Вдруг ее телефон завибрировал, экран загорелся.

Синь Жун заглянула в него: пришло сообщение с незнакомого номера.

Я внизу.

В конце стояла подпись.

Лэн Шуан.

Синь Жун застучала пальцами по экрану:

Разве нельзя было сказать всё в сообщении?

Очередной человек, раздобывший ее номер окольными путями.

Она только успела отправить ответ, как пришло новое сообщение.

Последняя встреча.

Синь Жун отложила телефон и уткнулась лицом в подушку, заворочавшись. Длинные волосы спутались, несколько прядей обвились вокруг шеи. Она резко вскочила и, переступая с ноги на ногу, поспешила искать верхнюю одежду.

— Ангел уходит?

— Да.

Дуань Шуюэ высунулся из кухни, держа в левой руке нож, его глаза блеснули.

Черноволосая девушка накинула куртку и, не оборачиваясь, бросила:

— Скоро буду.

Синь Жун быстро спустилась на лифте. На ней была лишь джинсовка, а под ней — легкое платье на бретелях. Длинные волосы, словно морские водоросли, ниспадали на плечи. Она стояла там, словно сошедшая с полотна картина.

— А-Жун.

Лэн Шуан с черными волосами выглядел по-юношески свежо. Без серебристого оттенка он утратил свою неземную эфемерность, став земным, и сердце его, казалось, тоже затихло. Холодный ветер обрисовывал его высокую худощавую фигуру в костюме, а кожаные туфли хрустели опавшими листьями. Он шел к ней.

Что-то, кажется, изменилось.

— Что-то случилось? — Синь Жун склонила голову набок.

— Хотел поговорить с тобой.

Юноша смотрел, как она медленно моргает. Ее глаза, подернутые дымкой, скрывали истинные чувства.

Он не сдержал кашля, и в его взгляде на мгновение промелькнула улыбка — такая быстрая, что могла показаться галлюцинацией.

— А-Жун, с сегодняшнего дня я тоже остался один.

Он протянул руку.

— После сегодняшнего дня я уеду. Покину это место.

К деду, чтобы принять отцовскую корпорацию.

Синь Жун смотрела на Лэн Шуана, чей взгляд был полон ностальгии, и произнесла:

— Тогда желаю тебе счастливого пути.

Это не было конфронтацией позиций или взглядов, лишь слова, продиктованные тем, что они все же были знакомы.

Пронесся холодный ветер, оба молчали.

Синь Жун, кажется, набралась терпения, ожидая, когда он уйдет сам.

Долгое время спустя Лэн Шуан, словно очнувшись от сна, стряхнул с глаз наваждение и хрипло произнес:

— А-Жун, ты согласна стать моей женой?

Без кольца, без цветов, юноша преподнес ей свое разбитое сердце — второе предложение руки и сердца.

— Спасать людей или убивать, черное или белое — неважно. Ради тебя я буду стараться стоять на стороне света.

Он сделал еще шаг.

— Ты согласна?

Черноволосая красавица выслушала его, но в ее глазах не дрогнула ни одна рябь. Она изо всех сил приподнялась на цыпочки, на мгновение помедлила, но в конце концов ее ладонь мягко легла ему на макушку.

— А если я умру?

Лэн Шуан покорно замер под ее рукой, не сказав ни слова.

Ответ был очевиден.

— Прости, но я все же откажу дао.

В этот миг он потерял ту, которой никогда не владел.

Лэн Шуан поднял голову, в его глазах застыла горечь.

— А-Жун, у тебя есть сердце?

Голос юноши был тихим и низким, он не знал, спрашивает ли он ее или самого себя:

— Ты правда когда-нибудь полюбишь кого-то другого?

— Я человек, а значит, у меня, естественно, есть способность любить.

Вот только то, что она любила, никогда не было отдельным человеком.

В своих воспоминаниях она видела даосский храм, окутанный облаками. Вдоль длинных ступеней карабкались самые разные люди: в деловых костюмах, в грубой домотканой одежде, дети, взрослые. На рассвете золотые лучи озаряли храм, словно божественное знамение.

Она сидела на плечах старого даоса, не отрывая черных глаз от гор, рек, морей, пышных лесов, порхающих бабочек и крошечных, но полных надежды на будущее людей.

Вероятно, именно с того момента Синь Жун все поняла.

Она влюбилась в этот мир с первого взгляда.

Девушка, конечно, могла любить людей. Она могла любить других, любить мир, любить себя.

— ...Лгунья.

Глядя на спину поднимающейся по лестнице девушки, Лэн Шуан прислонился лбом к двери. Впервые его охватили растерянность и сожаление.

Он действительно совершил ошибку.

***

Академия Минъя.

Шэнь Янь сидела за партой, приводя в порядок конспекты. Рядом раздался звонкий голос:

— Сяо Янь, чем занимаешься?

Девушка заложила руки за спину и склонила голову. Внешность ее нельзя было назвать выдающейся — скорее миловидная, но одета она была изысканно, на груди красовалась брошь с сапфиром, сверкавшая роскошным блеском.

Шэнь Янь равнодушно подняла взгляд, и в ее глазах промелькнула улыбка.

— Привожу записи в порядок.

Та небрежно наклонила голову:

— Помнится, эта дисциплина тебе не дается, хочешь, дам списать?

Цзян Тан замерла, ее глаза блеснули, а улыбка стала очень сладкой.

— Не нужно, папа нанял мне репетитора.

— Понятно.

Шэнь Янь сказала это просто так и снова опустила голову, продолжая читать, но Цзян Тан произнесла с легкой ноткой обиды:

— Сяо Янь, у тебя что, появились другие друзья?

Она опустила голову, улыбка стала вымученной.

— Если появились, обязательно скажи мне. Говорят ведь, что втроем дружить тесно.

Шэнь Янь подняла глаза. Ее лицо было прекрасным — в отличие от лица Цзян Тан, это признал бы любой, — но раньше ее взгляд всегда был мрачным, челка — длинной, она постоянно сутулилась, пряча свою красоту.

Раньше Шэнь Янь была полна неуверенности и ненависти к себе.

Но сейчас...

Она состригла лишние волосы, завязала аккуратный хвост, ее лицо было чистым и красивым даже без косметики, а фигура — стройной; она расправила плечи и больше не смотрела в пол.

Словно лебедь, который больше не желал быть гадким утенком.

Почему?

Что за перемены произошли, о которых она не знает?

Шэнь Янь изогнула губы в улыбке, и от ее ясного, чистого взгляда невозможно было отвести глаз.

— А если я скажу да, что ты будешь делать?

— Сяо Янь, конечно, все равно останется моим другом, — Цзян Тан надулась, в ее взгляде сквозило упреком. — Даже не думай бросать меня.

Она улыбнулась, голос ее стал мягким.

— Я знаю, ты всегда была добра ко мне.

Настолько добра, что как бы она ни отталкивала Цзян Тан, та все равно липла к ней, пытаясь согреть.

В глазах остальных Шэнь Янь, постоянно отвергающая Цзян Тан, выглядела неблагодарной.

И вот, не успели они перекинуться и парой фраз, как к парте подошли трое парней и постучали по столу.

— Шэнь Янь, у нас есть к тебе пара вопросов, не поможешь?

Их улыбки были поверхностными, до тошноты фальшивыми.

Помощь?

Высокомерные мажоры, привыкшие смотреть на всех свысока, просят о помощи ту, чей статус с их статусом — как небо и земля.

Смешно.

Шэнь Янь хотелось рассмеяться, но она подавила смех и перевела взгляд на Цзян Тан.

— Мне стоит идти? — спросила она.

Цзян Тан, не отводя взгляда, мягко улыбнулась:

— Скоро урок, если это сложно, Сяо Янь, не помогай им.

— Цзян Жун, ты, как всегда, так добра.

— Я поняла.

Шэнь Янь встала и пошла за ними.

В этот момент в класс, опираясь на трость, вошла Ин Цзяо. На лице избалованной красавицы читалось крайнее недовольство. Увидев, что Шэнь Янь уходит с тремя парнями, она холодно усмехнулась:

— Лицемеры, даже взгляд скрыть не могут.

Шэнь Янь недоуменно повернула голову:

— Ты о чем?

В ответ Ин Цзяо лишь закатила глаза так, что они едва не исчезли. Она ткнула тростью в ближайшего парня и прорычала:

— Уйди, я здесь сяду.

Ни в чем не повинный парень проглотил обиду.

***

Ее снова затащили в туалет Академии Минъя, но в этот раз на лице Шэнь Янь не было ни капли страха. Она была спокойна, совсем не похожа на себя прежнюю.

На ее губах даже играла улыбка.

— Оказывается, вы тоже умеете так выглядеть.

Трое парней похолодели. Они смотрели на нее с ужасом и с трудом выдавили:

— Шэнь Янь, откуда ты знаешь об этом?

Шэнь Янь, прислонившись к раковине, вертела в руках бабочку-нож, ее взгляд был прозрачен, как вода.

— О чем вы? О том, как ты столкнул сестру с лестницы, что привело к ее смерти? Или как ты спал с любовницей собственного отца? А может, о том, как ты украл секретные файлы компании для своей девушки?

Я знаю еще много чего. Хотите, продолжу?

Они лишились дара речи, их лица побелели.

Если это всплывет наружу, если об этом узнают в семьях, они лишатся права на наследство. В худшем случае их просто вышвырнут — бесполезных, с позором на всю жизнь. Одни мысли об этом приводили в ужас.

Кто-то из них дернулся, потянувшись к телефону, но Шэнь Янь заметила это и небрежно добавила:

— Если я умру, эти данные автоматически отправятся на почту каждому из ваших знакомых.

— ...Чего ты хочешь?

Шэнь Янь спрыгнула с раковины, нож в ее руках затанцевал с невероятной ловкостью, казалось, еще миг — и он заберет чью-то жизнь.

— Я хочу убить тех, кого должна убить. Одного за другим.

Тех, кто останется напоследок, я буду мучить долго и медленно.

Жизни тех, кто загнал меня в ад, я пожну сама.

Девушка говорила очень тихо, словно перышко, на лице ее играла улыбка, полная невинной жестокости.

Вдруг она резко замолчала, голос стал ледяным.

— А теперь плесните на меня водой.

Бейте меня.

Оскорбляйте.

Шэнь Янь раскинула руки. Информация, ждущая отправки с ее телефона, заставляла их подчиняться один за другим. Только вот в этот раз они делали это не ради забавы — ими двигал страх.

Девушка тихо вскрикнула, словно от боли, и упала на пол.

Она скосила глаза и сквозь щели между пальцами увидела пару чистеньких кожаных туфель, стоявших неподалеку.

Грязные, омерзительные ругательства звучали прямо над ухом, Шэнь Янь смотрела, как эти туфли скрылись из виду.

Она свернулась калачиком и вдруг рассмеялась, слезы хлынули из глаз.

Оказывается, Цзян Жун совсем не такая, какой она ее считала. Она не была искренней.

Сбросив маску доброты, Цзян Жун оказалась лишь заурядной, посредственной особой.

Она не просила Цзян Жун о помощи, та могла презирать ее, как остальные, или издеваться, как Ин Цзяо, но не надо было использовать ее, не надо было прикрываться теплотой, чтобы пользоваться ею.

Насмеявшись вволю, Шэнь Янь шатаясь поднялась. Даже не взглянув на трех парней, она, словно призрак, вышла из туалета.

Лишь А-Жун.

Только А-Жун была другой.

http://bllate.org/book/22538/2380469