Готовый перевод Wolfish Occupation / Волчье вторжение: Глава 21

Ху Цин поджал губы; вид у него был сдержанный и донельзя растерянный.

— Половину... вроде бы.

Мэн Юймин совершенно ничего не понимал, а Ху Цин тем временем оттолкнул дверь.

Стоял уже конец осени, и в прихожей работало отопление, но из этой комнаты разило первозданным холодом. Ледяная волна ударила Мэн Юймину прямо в лицо, заставив его вздрогнуть с такой силой, будто мороз пробрал его до самых костей.

Мэн Юймин впервые видел Шэсиня. Черты лица того отличались дикой, агрессивной красотой — бесспорно, ослепительной, но холод, затаившийся в изгибе бровей и во взгляде, напрочь перекрывал всю его яркую притягательность.

А змеиный хвост, свисавший с края кровати, красноречиво подтверждал его истинную сущность.

Чу Бэй бросил на Шэсиня равнодушный взгляд и бросил:

— Его укусил какой-то монстр?

Ху Цин присел на край кровати, неотрывно глядя на безмятежное лицо Шэсиня. Даже со спины было заметно, какая буря сложных чувств бушует в его душе.

— После внезапного нападения он без сознания уже целую неделю.

Превозмогая холод, Мэн Юймин снял теплую куртку и закатал рукава.

— Ничего страшного, ему просто нужно выпить моей крови, верно?

Ху Цин с благодарностью посмотрел на него и кивнул на приспособления, лежавшие на столе:

— Стерилизованные инструменты для забора крови здесь.

Мэн Юймин сжал зубы: подумаешь, пару капель крови отдаст! Настоящий мужчина, мужлан хоть куда, разве испугается такой мелочи...

Больно же, чёрт побери!

Он так стиснул зубы, что брови сошлись на переносице. Чу Бэй с мрачным лицом подошел и крепко сжал его свободную, не занятую иглой руку.

К счастью, рука у Ху Цина оказалась легкой и твердой, и вскоре он наполнил кровью сосуд объемом в восемьсот миллилитров.

Как только забор крови закончился, в голове у Мэн Юйминя зашумело и заплясали чертики в глазах, а ноги сделались ватными.

В этот самый момент раздались два оглушительных удара: бам! бам!

Опираясь на руку Чу Бэя, чтобы не рухнуть, Мэн Юймин озадаченно посмотрел на Ху Цина:

— У тебя что, соседи ремонт затеяли?

Ху Цин с тревогой вглядывался в стеклянное окно, бережно прижимая к груди чашку с еще теплой кровью.

Снаружи расстилалась непроглядная ночная тьма, но если присмотреться, казалось, будто кто-то или что-то колотится в стекло, заставляя даже плотные гардины внутри комнаты медленно колыхаться.

Прошло всего несколько секунд, как у стены начал сгущаться бесформенный черный силуэт. Он медленно поднимался на ноги, неотвратимо приближаясь к Мэн Юйминю.

— Призрак?!

Мэн Юймин вытаращил глаза и недоверчиво протер их.

Ху Цин, хоть всю жизнь и имел дело исключительно с духами и ёкаями, призрака тоже видел впервые, но поневоле согласился:

— Похоже, и впрямь нечисть.

Чу Бэй заслонил Мэн Юйминя спиной и бросил Ху Цину:

— Сначала накорми кровью Шэсиня.

Кровь даосов ценилась на вес золота, и охотников до нее хватало с избытком, так что Чу Бэй ни за что не позволил бы Мэн Юйминю разбрасываться ею направо и налево из-за собственной простодушной наивности.

Ху Цин прикусил бледные губы, бережно приподнял подбородок Шэсиня, сделал глоток теплой солоноватой крови и, наклонившись, прижался губами к его рту.

Подобная близость между ними происходила впервые, и Ху Цин невольно задрожал, а его щеки залил густой румянец.

Шэсинь же по-прежнему ничего не чувствовал, безвольно глотая кровь капля за каплей.

В то же время приоткрытая дверь тихо скрипнула: — скрип...

Кто-то проскользнул внутрь — на этот раз тварь была настолько бесплотной, что не имела даже намека на силуэт.

Черная тень от окна уже приблизилась к Чу Бэю, но вдруг, словно испугавшись чего-то невидимого, попятилась на полшага назад.

Мэн Юймин, бледный от чудовищной потери крови, протянул:

— Кажется... она меня боится.

Чу Бэй отступил в сторону, желая проверить, действительно ли тварь страшится Мэн Юйминя.

Черный силуэт нерешительно сделал шаг вперед, почти касаясь туфель Мэн Юйминя, но тут же отскочил назад в испуге, совершив странный маленький прыжок.

Мэн Юймин осторожно шагнул навстречу, и тварь, объятая суеверным ужасом, заспешила прочь, уползая в противоположный угол.

Заметив на столе оставшуюся пустую пиалу, она подползла к краю и, высунув нечто, похожее на язык, принялась жадно слизывать остатки крови.

Время от времени в тишине раздавалось мерзкое чавканье.

Мэн Юймин остолбенел от удивления:

— Разве моя кровь не очищает от скверны? Если это низший ёкай, разве от моей крови он не должен был сгореть дотла?

Чу Бэй покачал головой:

— Даосы слишком долго скрывались от мира, и предания о них давно стерлись из памяти.

Не успел Мэн Юймин опомниться, как к первой твари подползла вторая — почти прозрачная, с едва заметными контурами, — но крови в пиале уже не осталось.

Прозрачному созданию это явно не понравилось, и оно с размаху набросилось на черное, сбив его с ног.

Обе твари затеяли драку.

Мэн Юймин с ухмылкой наблюдал за этой возней:

— Черныш точно победит Беляка, он же моей кровью питался!

И действительно, черная тварь мгновенно оплела прозрачную и через пару мгновений целиком поглотила ее.

Чу Бэй бросил взгляд на Шэсиня, чей змеиный хвост уже исчез, вернувшись в человеческий облик, и, потянув Мэн Юйминя за руку, произвел:

— Пойдем-ка отсюда, пока не случилось еще какой-нибудь напасти.

Ху Цин поддержал его:

— Личность Мэн Юйминя слишком особенная. Неизвестно, случайность это или чьих-то рук дело, но будьте осторожны по дороге.

Мэн Юйминю после кровопускания было нехорошо, в теле ощущалась предательская слабость, и он посоветовал:

— Тебе бы тоже лучше убраться отсюда.

Стоило ему это произнести, как черная тварь засуетилась: сгусток мрака попытался ускориться и нагнать Мэн Юйминя, но лишь беспомощно растекся по полу.

В этом зрелище было нечто странно... умиротворяющее.

Бросив на черную тень прощальный взгляд, Мэн Юймин повернулся и вышел.

Ху Цин подхватил на руки пришедшего в сознание Шэсиня и, обойдя черное пятно, тоже покинул это опасное место.

Устроив Шэсиня на заднем сиденье машины, Ху Цин нежно провел пальцами по его щеке, и на его лице наконец расцвела счастливая улыбка.

— Учитель, я везу вас домой.

Для Ху Цина через эту виллу прошли слишком много самых разных людей, и она не значила для него ничего. Настоящим же домом он называл холостяцкую квартиру, которую когда-то купил ему Шэсинь.

Там бывали только они двое.

Затащив Шэсиня наверх, Ху Цин валился с ног от усталости, а со лба непрерывным потоком катился пот.

Шэсинь всегда отличался чистоплотностью, поэтому Ху Цин сначала быстро принял душ, а затем, раздев Шэсиня, принялся бережно обтирать его тело полотенцем.

Хотя он был духом змеи, тело его отличалось совершенными пропорциями: рельефные, но не вычурные мышцы на руках, а на животе — убийственный пресс, способный вызвать зависть у любого.

Когда Ху Цин стягивал с Шэсиня брюки, его щеки вновь заполыхали от жара.

Кое-как справившись с его ногами, Ху Цин невольно скользнул взглядом ниже. Следуя методу из подсмотренных пару дней назад наставлений, он зажмурился и сунул руку...

— ...

Ху Цин распахнул глаза.

Что это?! То, что скрывалось между ног у Шэсиня, неожиданно подало признаки жизни — впервые за целую неделю.

Ху Цин бросил боязливый взгляд на Шэсиня...

Слава богу, тот еще спал.

Но что делать дальше?

Ху Цин годами воздерживался от мирских соблазнов и вел праведный образ жизни: не то что помогать кому-то в подобных делах, он и сам-то почти никогда не предавался плотским утехам.

— Цин-эр... — пробормотал сквозь сон Шэсинь.

Ху Цин оцепенел. Кого он зовет?

Впрочем, он и так прекрасно знал ответ, ведь Шэсинь никогда прежде не обращался к нему с такой нежностью.

Тот, о ком он тосковал, наверняка был его возлюбленным по имени Ли Цин.

Неизвестно почему, но у Ху Цина защипало в глазах, и он чуть не расплакался.

— Ничтожество, — выругал он сам себя, открыл ящик тумбочки и достал оттуда пачку сигарет.

Как ни иронично, почти каждый раз он тянулся к сигарете исключительно из-за Шэсиня.

При этом сам Шэсинь терпеть не мог табачный дым.

Ху Цин взглянул на лицо возлюбленного и молча положил пачку на место.

Всего, что могло не понравиться Шэсиню, он подсознательно старался избегать.

Возможно, осознавая свое истинное место в чужом сердце, он ступал по тончайшему льду, проявляя жалобную, унизительную осторожность.

50. Ху Цин, ты плачешь?

Раннее утро, общежитие парней в университете К.

Мэн Юймин сквозь сон почувствовал, как чьш-то влажный и горячий язык лижет его руку.

Первой мыслью пронеслось, что Чу Бэй снова забрался к нему в постель.

Но, приглядевшись получше, он обомлел: перед ним сидел черный мясной шарик — та самая неведомая тварь, которую они вчера притащили из дома Ху Цина.

Она кое-как скопировала человеческие очертания: обзавелась конечностями и овальной головой.

Мэн Юймин брезгливо поморщился:

— До чего же убогонькая внешность.

Черный комочек, казалось, понял его слова. Только что он усердно зализывал ранку на руке, а теперь медленно задрал безликую овальную голову, словно призывая Мэн Юйминя к моральной ответственности.

У Мэн Юйминя по спине побежали мурашки от такого взгляда. Он ткнул пальцем в середину башки монстра и строго произнес:

— Во всех трех мирах властвует лишь Дао!

Затем он указал на балконную дверь:

— А ну, иди к стене, лицом к ней.

Черный комок высунул угольно-черный язык, облизнул несуществующие губы, явно раздумывая, не продолжить ли вампирские замашки.

Мэн Юймин отвесил ему легкую затрещину по макушке и повторил:

— Я сказал, к стене!

Черная тень с невероятной обидой заизвивалась своим бесхребетным телом и принялась на манер какого-то червяка уползать за дверь.

Чу Бэй вышел из ванной и сразу наткнулся взглядом на скорбный черный комочек, который старательно ковырял коготками дверь.

— ... — Чу Бэй протер глаза.

Мэн Юймин встал с кровати и скомандовал:

— А ну повернись.

У черного создания не было ни передка, ни задка, поэтому на приказ оно просто провернуло голову на триста шестьдесят градусов.

Чу Бэй ошеломленно замер:

— Что за чертовщина?

Мэн Юймин зевнул:

— Вчера учитель заставил меня заучить одну книгу, и стоило мне проснуться, как в голове откуда-то появились эти фокусы.

Наверное, дело было в тех талисманах, что Шидао наклеил на него.

Чу Бэй с забавной усмешкой посмотрел на оба черных сгустка:

— Они что, приняли тебя за хозяина?

Мэн Юймин нахмурился:

— Вряд ли. Просто они напились моей крови, да вдобавок я запечатал их заклинанием...

Заклинания в его голове перепутались в клубок шерсти, и мысли путались. Мэн Юймин и сам-то толком ничего не понимал в этом колдовстве.

Он понятия не имел, что за хрень прицепилась к нему.

Потыкав в существо пальцем, Мэн Юймин изрек:

— Выглядит тупо, значит, опасности не представляет.

Не успело затихнуть эхо его слов, как черный комок заковылял вперед, направляясь прямиком к нему.

Он согнулся пополам и изрыгнул из себя еще один шарик, поменьше, у которого тоже тут же отрасли лапки и голова...

Какого чёрта? Большой черный ком рождает маленьких?

Из-за разницы в росте обоим созданиям пришлось задирать головы, преданно глядя на Мэн Юйминя снизу вверх.

— ...Ладно, захватим их сегодня с собой к учителю.

У Чу Бэя на утро было запланировано экстренное совещание в компании, поэтому роль личного водителя Мэн Юйминя взял на себя Управляющий.

Мэн Юймин устроился на переднем сиденье, а оба черных комочка тихонько развалились сзади.

— В следующий раз я и сам могу доехать на автобусе.

Управляющий категорически отверг эту идею:

— Ну что вы, так нельзя! Вы же будущий...

Будущий второй хозяин их семьи.

Мэн Юймин неловко отвел взгляд, чувствуя, как внутри него что-то надломилось:

— Если честно, я одного не могу понять: неужели Клан Чу не боится пресечения рода?

Раз Чу Бэй связал свою судьбу с ним, это автоматически означало отказ от продолжения фамилии.

В глазах Управляющего промелькнуло удивление, но ответил он серьезно:

— Молодой господин Мэн, ваша уникальность уже обеспечила вам признание среди членов Клана Чу. Но поверьте, даже не будь вы даосом, с моим знанием характера юного господина — если уж он кого выбрал, то ни за что не отступится.

Если разобраться, Чу Бэй влюбился в него вовсе не из-за принадлежности к даосам.

Всё началось с того, что его привлекли фотографии Мэн Юйминя в женском платье...

Гореть ему в огне! Почему причина, по которой Чу Бэй запал на него, оказалась настолько банальной?

— Кстати. Мяу... то есть, Юнь Цзэ уже вернулся?

Руки Управляющего крепче сжали руль, а голос помрачнел:

— Боюсь, он не хочет возвращаться.

В тот день, когда Юнь Цзэ сбежал, причиной послужило то, что он сорвался на нем.

Тогда Управляющий метался следом за ним повсюду, словно безумный, но поиски не дали результатов, и в сердцах он отчитал Юнь Цзэ за своенравие.

Мальчишка не вынес упреков, глаза его покраснели, и он бросился бежать.

Управляющий бросился в погоню, но когда добрался до места исчезновения Юнь Цзэ, нашел там лишь следы присутствия других ёкаев.

Он перевернул всё вверх дном, но так и не смог его отыскать.

Видя боль на лице Управляющего, Мэн Юймин попытался утешить его дежурными фразами.

— Я в порядке. Рано или поздно я его найду.

Выходные наступили раньше, чем ожидалось. Мэн Юймин шагал по усеянным росой рисовым полям, выбирая самую прямую тропинку между чеками, а следом за ним, цепляясь по бокам, семенили две мохнатые пиявки.

Миновав рощу, они наконец вышли к бамбуковым зарослям.

Бамбук рос густо и сумрачно, и потребовалось несколько минут ходьбы, чтобы показались массивные ворота даосской обители.

Проходя сквозь бамбуковую чащу, Мэн Юймин различил шелест — листва шумела от налетевшего ветра.

Он озадаченно замер и оглянулся.

Два черных комка уставились на него круглыми глазенками.

Шик! — прозвучало так, будто кто-то на большой скорости пронесся сквозь стебли.

— Мяу...

Мэн Юймин моргнул, и в тот же миг у его ног материализовался рыжий кот. Аккуратно подобрав под себя передние лапки, он восседал на дорожке с поистине царственной грацией.

Во дворе даосов водилось немало кошек — в основном бездомных, которых подбирал Шидао.

Возможно, этот малыш просто выскользнул из ворот и заблудился.

Шерстка его лоснилась, напоминая дорогую шелковую ткань, а глаза сияли глубоким, чистым изумрудным светом.

Мэн Юймин присел на корточки, собираясь погладить животное по голове.

Но не успел он коснуться кота, как оба черных комка молнией метнулись по сторонам, грубо отталкивая Мэн Юйминя подальше.

В следующую секунду кошачьи зрачки сузились в вертикальные щелки, и зверь яростно бросился на Мэн Юйминя.

Неизвестно откуда взявшийся Шидао взмахнул в воздухе рукой — рыжий кот отлетел в сторону и тут же обернулся красивым, широкоплечим парнем.

Шидао бросил ему верхнюю одежду:

— Его у меня нет, и донимать моего ученика бесполезно.

Парень на ходу накинул одежду и злобно зыркнул на Мэн Юйминя:

— Откуда мне знать, не наложил ли твой ученик какое-нибудь грязное заклятие на Юнь Цзэ!

— Юнь Цзэ?

Мужчина сверкнул глазами:

— Это ты причинил вред моему племяннику?

Мэн Юймин пристально посмотрел на него:

— Тут долгая история.

Мужчину звали Юнь Си, он приходился дядей Юнь Цзэ и принадлежал к числу редчайших потомков древних божественных зверей.

Их род издавна сторонился людей, уединившись для совершенствования в глубоких горах юго-запада, где духовная энергия била ключом, и на протяжении веков чужаки не смели туда соваться.

Но в этот раз случилась беда.

Оба правителя древних зверей, отец и мать Юнь Цзэ, отправились по делам за пределы владений и бесследно исчезли.

Юнь Цзэ, еще не принявший человеческий облик, втайне от сородичей сбежал из гор в город К.

Там его случайно встретил Шидао: распознав истинную суть малыша, он приютил его у себя.

Кто же знал, что тот заблудится впотьмах и попадет прямо в руки Мэн Юйминю... а затем окажется похищен.

Мэн Юймин переживал за Юнь Цзэ ничуть не меньше: тот выглядел донельзя наивным и доверчивым — того и гляди, останется без штанов после встречи с первыми же мошенниками.

Выслушав рассказ от начала до конца, Шидао внезапно прищурился и спросил у Юнь Си:

— Зачем им понадобилось похищать потомка древних зверей?

Юнь Си не доверял Шидао, презрительно фыркнул, резко поднялся на ноги и направился к выходу:

— Людские сердца полны злобы, откуда мне знать. Появятся новости о Юнь Цзэ — тогда и поговорим.

Бросив это, вспыльчивый Юнь Си снова обратился рыжим котом, запрыгнул на стол, оттуда сиганул на крышу и скрылся.

Шидао погладил бороду и озадаченно протянул:

— С каких это пор улитки стали такими прыткими?

Мэн Юймин растерянно перевел взгляд на парочку черных комков: етить-колотить, так это улитки?!

Неудивительно, что они ползают как черепахи и лишены костей.

Шидао хмыкнул:

— Ты что, напоил их своей кровью?

— Ты сдурел, зачем разбрасываться кровью кому попало, — тут же прилетела затрещина от Сюньдао, появившейся за спиной Мэн Юйминя.

Мэн Юймин смутился:

— Да не поил особо... просто лизнули немного.

Сюньдао шагнула вперед и прилепила по бумажному талисману на спину каждой улитки. Те прямо на глазах начали стремительно уменьшаться, принимая истинный вид.

Она ткнула пальцем в обе раковинки и изумленно протянула:

— Повезло же этим улиткам! Место, где они обитали до этого, видимо, кишело чистой духовной энергией, вот они и смогли обрести человеческий облик.

— Это всё Шэсинь. Я подцепил их в его доме.

Сюньдао погрузилась в задумчивость:

— Похоже, тот дух змеи соорудил у себя дома накопитель духовной энергии неба и земли, иначе и быть не может.

— Погоди, не хочешь ли ты сказать, что ты отдал свою кровь Шэсиню?

Мэн Юймин кивнул:

— Ху Цин говорил, что без моей крови Шэсиню не выжить.

— Смертоубийство...

Сердце Мэн Юйминя ухнуло вниз. Неужели его кровь помимо целебных свойств обладала еще и разрушительной силой?

Шидао тоже помрачнел:

— Сколько ты ему влил?

— Ну... пару больших пиал.

Сюньдао хлопнула себя по лбу:

— Братец, включай же ты иногда мозги!

Шидао подхватил верхнюю одежду и решительно зашагал прочь:

— Пошли.

— К Шэсиню?

Сюньдао обернулась и зловеще процедила:

— Если не поторопимся, на тебе повиснет грех убийства.

Вскоре Мэн Юймин и Сюньдао сидели бок о бок на заднем сиденье такси.

Сюньдао подтолкнула Мэн Юйминя плечом, глядя на него странным, испытующим взглядом:

— Эта улитка не вытворяла с тобой ничего... подозрительного?

Мэн Юймин, мыслями всё еще находившийся у постели Шэсиня, отмахнулся:

— Да всё со мной в порядке.

— Тц... Надеюсь, что действительно в порядке.

— Старшая сестра, неужели учитель и правда сможет отыскать жилье Ху Цина с помощью одного только компаса?

Шидао, устроившись впереди, руководил маршрутом:

— Налево... на следующем перекрестке направо.

Водитель такси впервые в жизни видел пассажира, который ориентируется по геомантическому компасу, и не удержался от смеха:

— Вы что, и впрямь гадалки?

Сюньдао с загадочным видом изрекла:

— Гадание — это подработка, главное для нас — ловить нечисть.

Водитель расхохотался:

— Не заливай девчушка, откуда в наши дни всякая нечисть после основания республики?

Сюньдао лишь улыбнулась в ответ, пропустив реплику мимо ушей.

Тем временем в холостяцкой квартире Ху Циня...

Чтобы не оставлять Шэсиня ни на минуту, Ху Цин просидел у его кровати всю ночь.

Стоило больному шевельнуться, как он мгновенно открыл глаза.

Потерев веки, Ху Цин радостно выдохнул:

— Учитель, вы наконец очнулись!

Утреннее солнце ровной полосой легло на комнату, подсвечивая профиль Шэсиня, отчего его вечно отстраненный вид казался чуточку мягче.

Впрочем, если присмотреться, кожа Шэсиня оставалась смертельно бледной, а губы были лишены всякого цвета.

Опьяненный радостью от пробуждения наставника, Ху Цин поспешно поднес ему стакан теплой воды.

Шэсинь послушно сделал несколько глотков из его рук; горло слегка смягчилось, и он хрипло спросил:

— Где Ли Цин?

Лицо Ху Цина окаменело, а тело пронзило леденящим холодом.

Шэсинь настолько дорожит Ли Цином? И в бреду, и едва придя в себя, он срывает губы лишь ради того, чтобы отыскать Ли Цина.

Все те дни, что он без сна и отдыха выхаживал Шэсиня, теперь казались глупой шуткой.

— Ху Цин, — позвал его Шэсинь. Хриплый голос сочился странной беспомощностью. — Опять плачешь?

51. Неужели он тебе так дорог?

Ху Цин слегка приоткрыл рот и с жаром отрезал:

— Я не плачу.

В глазах Шэсиня промелькнула тень улыбки. Не говоря ни слова, он тонкими, красиво очерченными пальцами смахнул влажную капельку, застрявшую на ресницах юноши.

— Говоришь, не плачешь? — дразнящий тон его низкого голоса обволакивал, смешивая ледяную прохладу с насмешкой.

Ху Цин закусил изнутри нижнюю губу:

— Просто пылинка в глаз попала...

Шэсинь чуть приподнял длинные миндалевидные глаза, и во взгляде вспыхнуло какое-то смутное, очаровательное лукавство, однако допытываться дальше он не стал.

Ху Цин смотрел на него с завороженным обожанием, а сердце пропускало удары.

— Сколько я был без сознания?

Шэсинь отдернул руку. На кончиках его пальцев все еще теплилось ощущение легкого щекочущего прикосновения чужих ресниц, словно невидимое перышко прошлось по самому его сердцу.

— Семь дней.

Шэсинь нахмурился:

— Отвези меня домой.

http://bllate.org/book/22524/2378889