Готовый перевод The Name Grant / Ода имени: Глава 3

Это сообщение вызвало в чате стройный ряд «ха-ха-ха».

【Y】 У крупных блогеров слишком много подписчиков, они вряд ли ответят на комментарий. А вот с такими мелкими блогерами всё иначе: фанатов мало, и они наверняка дорожат «преданными поклонниками», вроде меня, боясь, что я отпишусь.

Открыв Вэйбо, Цзи Юань остолбенел. Эта одежда, эта спина, это место, эта собака... Сомнений не было — это он!

— Это ты, малыш? — в Цзи Юане проснулся маленький демон-проказник.

【Y】 Вам не кажется, что человек на его фото выглядит знакомо?

Как только сообщение улетело, группа вновь взорвалась.

【Северное сияние редко встретишь】 А? Что значит знакомо? Дай глянуть.

【Сложно найти Сиши, сложно удержать Эрцяо】 Офигеть?!

【Красавица на юге, у края воды】 Офигеть!!!

【На востоке Цимин, пламя во все стороны】 Эта собака...

【На востоке Цимин, пламя во все стороны】 Шицзю!!!?

【Северное сияние редко встретишь】 Офигеть? Пойду сдам его!

【Y】 Не смей. Я хочу немного над ним подшутить.

【Сложно найти Сиши, сложно удержать Эрцяо】 Ну у тебя и извращенные вкусы!

В семь часов вечера Цзи Юань получил ответ: «Эта спина выглядит круто, правда?»

— Конечно. Это ты?

— А как думаешь?

— Думаю, нет. Это не вяжется с образом, который у меня в голове.

— Неужели я не могу быть таким крутым?

— В моих мыслях ты всегда милашка, а не такой красавец, способный дать фору топ-модели.

Этот человек был таким: себя он хвалил без тени смущения, но и критиковал так же беспощадно.

— Это я, не сомневайся.

— Вау, божество!

Цзи Юань, сидя по ту сторону экрана, рассмеялся так, что перехватило дыхание.

【Y】 Скорее ставьте лайки «мне», у «меня» такая крутая спина! — Цзи Юань отправил голосовое сообщение, и группа тут же выразила протест против его бесстыдства.

В чате выстроилось: «Бесстыдник».

【Y】 Я знаю, вы просто завидуете моей крутости. Но я, великий красавец, великодушен и не буду с вами ссориться.

【На востоке Цимин, пламя во все стороны】 Юань, а этот твой блогер — парень или девушка? Как выглядит?

【Y】 Парень. На глаз где-то 170 см. Как бы сказать... очень милый, в моем вкусе. Голос приятный, мягкий, и мне кажется, он мастерски умеет ластиться. Мой типаж.

【Сложно найти Сиши, сложно удержать Эрцяо】 Ну и ну... Твои странные вкусы мне, увы, не понять.

【Y】 Ладно, хватит трепаться, папочка идет умываться и спать.

【Красавица на юге, у края воды】 Так рано? У тебя что, почки слабые?

【Y】 Отвали, завтра еду к маме.

После этих слов в группе воцарилась гробовая тишина.

***

Придя в себя после нападения собаки, жирный боров еще долго не мог опомниться. Он вызвал людей, приказав перерыть землю носом, но найти ту дурацкую псину и ее хозяина. А когда найдут — сделать так, чтобы они пожалели о том, что родились на свет.

Банда приспешников получила приказ и начала «ковровый поиск». Тот дурень не запомнил хозяина и не разбирался в породах: знал только, что собака большая, черная, не уродливая и очень худая.

Черная, не уродливая, худая — прекрасные приметы, под которые подходила каждая вторая собака в городе. Мо Ляньсюнь выдал описание, которое было равносильно его отсутствию. Но Е Мэн как раз обновил Вэйбо, приложив фото, и теперь они ежедневно прочесывали город, ориентируясь на этот снимок.

Цзи Юань не любил неприятности и никогда не искал их сам, но это не значило, что неприятности не искали его. Например, эта публикация и та самая фотография.

***

Могила Ци Синь находилась в горах. Транспорт туда не ходил, машину можно было оставить только у подножия, остальной путь — пешком. Ее не стало девять лет назад, но эта гора, эта тропа и эта могила бесчисленное количество раз являлись ему во снах.

Он пришел сюда впервые. Казалось, он собрал всё мужество, оставшееся на остаток жизни, чтобы не расплакаться. Лишь тихо прошептал у надгробия: — Мама, я опоздал. Я очень скучаю.

Фотография на плите, к которой годами никто не приходил, выглядела одиноко. Женщина на снимке была такой знакомой и в то же время такой чужой.

Цзи Юань долго смотрел в глаза на фотографии, затем достал заготовленное полотенце, ее любимый кофе и воду. Он старательно, сантиметр за сантиметром, протер надгробие, подсыпал земли и до полудня спустился с горы.

Он не помнил, как шел вниз. Знал лишь одно: на душе стало легко. Огромный камень, давивший на плечи, рассыпался в прах и был унесен холодным горным ветром, растворившись в туманной дымке.

Раньше семья Цзи каждый год перед праздником Цинмин ездила на могилы Цзи Яня и Цзян Чэнфэна. Цзи Юань ездил с ними, но в душе всегда беззвучно произносил имя Ци Синь. Он не знал ни Цзи Яня, ни Цзян Чэнфэна. В его сознании только Ци Синь заслуживала того, чтобы ей жгли бумажные деньги. Повзрослев, он после каждой поездки тайком в укромном уголке сжигал деньги специально для нее. А сегодня он впервые открыто сделал это у ее могилы и впервые точно узнал дату ее смерти: 25 декабря, Рождество девять лет назад.

Девять лет и восемь месяцев... Оказывается, ты спишь так долго. Цзи Юань криво усмехнулся, в уголках глаз защипало. Он с силой шмыгнул носом, вытер лицо и снова принял вид человека, которому весь мир должен денег.

***

Цзи Юань вернулся домой около двух часов дня, перекусил на ходу.

— Шицзю, — позвал он, открывая дверь. Голос был полон усталости.

Шицзю уже ждал у порога, радостно виляя хвостом. Стоило двери приоткрыться, как раздалось звонкое гавканье.

Цзи Юань погладил собаку по голове, надел тапочки и прошел внутрь. Шицзю семенил следом, поскуливая.

— Дай мне отдохнуть, я устал... сердце устало, — тихо проговорил Цзи Юань. — Глупый пес, иди сюда, ложись рядом.

— Я сегодня навещал ее. Она сказала, что не винит меня за то, что я не приходил все эти годы. И что получила деньги, которые я сжигал. Она сказала, что счастлива, что я вернулся. Я рассказал ей, что завел собаку по имени Шицзю. Раньше она не разрешала мне держать животных, но, услышав это, не рассердилась, а попросила в следующий раз взять тебя с собой.

— Я сказал, что скучаю по ней. А она... она сказала, что любит меня. Просила жить достойно, быть благодарным каждому, кто встретился на пути. Она знает, как я выживал все эти годы, и просила не жить с ненавистью в сердце. Сказала, что любить кого-то до предела — это не значит умереть ради этого человека, а значит жить ради него. Жить за двоих в этом жестоком, холодном, равнодушном, израненном мире, найти в нем свое тепло и свою любовь. Она хочет, чтобы я нашел свой собственный свет, встретил того, кто согреет меня, и благодаря этому человеку снова полюбил весь мир.

— Она сказала, что рада быть моей мамой, что я хороший ребенок, просто в этой жизни ей не хватило удачи. В следующей жизни она снова хочет стать моей мамой. Просила помнить, что она меня любит.

— Еще она сказала, что рада видеть, как я вырос. В жизни всегда остаются сожаления, которые заставляют сердце болеть от нежности. Люди, которых мы любим, на которых возлагаем надежды, не всегда остаются с нами до конца. Рост заключается в постоянном выборе, в потерях и обретениях. Иногда ты ныряешь под воду, чтобы спрятаться от других, но если на берегу тебя кто-то ждет, нужно набраться смелости и выйти на сушу. Жизнь — это удача, у нас есть право и возможность наслаждаться счастьем и обнимать любимых.

— У жизни и любви нет инструкции по применению. Единственное верное правило — следовать зову своего сердца. Быть может, мир разочарует тебя, быть может, ты долго не сможешь найти свет, который осветит твой путь, но я надеюсь, что твое сердце останется горячим, а глаза — готовыми прослезиться.

Цзи Юань лежал на диване, закрыв глаза рукой. Голос его становился всё тише. Это был сон, который приснился ему в машине по дороге домой. Сюжет был сумбурным, декорации менялись, но Ци Синь была там всегда. Раньше он почти не видел снов, а Ци Синь не снилась ему никогда.

Во сне они говорили много — больше, чем за те семь лет, что прожили вместе. Раньше их общение сводилось к тому, что он приносил книги и задавал вопросы. Именно тогда он начал читать психологию — только ради того, чтобы сказать ей хоть на пару слов больше. Он даже старался подражать ее почерку, заставлял себя вести дневник — и писал его уже больше десяти лет.

***

Жизнь Ци Синь была короткой. Всего тридцать пять лет: от избалованной дочери до блестящей студентки. У нее было всё — семья, образование, красота, — всё обещало легкий путь, но роковая любовь привела к предательству близких и краху семьи.

Психолог? Профессор? Как хирург не может оперировать сам себя, так и психолог не может проводить терапию для себя. Гордость не позволяла ей склонить голову перед другими. Она знала, что больна — депрессия, биполярное расстройство, — но могла лишь использовать свои знания для саморегуляции. Она молча проглатывала свою боль, не желая показывать раны. Ей приходилось притворяться сильной, делать вид, что всё в порядке, что всё идеально. Каждый день она играла отведенную ей роль, но никогда не была собой.

До самого конца она не примирилась с собой и так и не сказала себе: Прости, что заставила тебя столько вытерпеть.

У этой гордой женщины в итоге осталась лишь горстка холодного пепла, низкая могила и сын, который уже почти забыл, как она выглядела.

***

— Ты тоже учишься в Восьмой средней?

— Всем тихо! Новый семестр — новые порядки. В нашем классе новый ученик, давайте поприветствуем его.

Цзи Юань вышел к доске. Не обращая внимания на шепот в классе, он сухо произнес:

— Цзи Юань. Цзи от слова надежда, Юань от фамилии Сюань-Юань.

Никто не отреагировал, но он и не смутился. Он не хотел сближаться с этими людьми — за десять лет в семье Цзи он привык к одиночеству.

— Старик Линь, почему ему можно ходить с такими длинными волосами? — первым подал голос парень с ежиком на голове.

— Да-да... — поддержали его в классе.

— Почему он не в форме?

— Почему без рюкзака?

— Почему ему можно красить волосы и носить цветные линзы?

— Вот именно, старик Линь, почему?..

Цзи Юань, теряя терпение, посмотрел на учителя:

— Где я сяду?

— Вон там, на последней парте, Ци Лин, подними руку.

Ци Лин и был тем самым парнем с ежиком. Выглядел он заурядно, но сразу было видно — задира. Цзи Юань не боялся хулиганов, он просто не хотел лишних проблем.

Разумеется, стоило ему подойти к парте, как стул полетел на пол. Если бы он не был готов, стул ударил бы его по ногам. Цзи Юань лишь слегка нахмурился, медленно поднял стул и сел.

Хочешь меня проучить? По сравнению с методами Цзи Сюаня, это даже не уровень детского сада, подумал он с презрением.

Уровень преподавания в Восьмой был средним, про успеваемость и говорить нечего. Если в год четыре-пять человек поступали в вузы второго эшелона, школа праздновала это весь каникул. Зато местоположение было отличным: центр города, рядом парк, библиотека, и символ города — Башня, Пронзающая Небеса, офисное здание класса А. Восьмая школа была словно третьей опорой в этом «треножнике».

Поэтому оснащение было на высшем уровне, не хуже, чем в элитной школе Синьцай, разве что зелени было меньше. Каждые пять метров — скульптуры известных мастеров. На спортплощадке, у флагштока, целая стена с цитатами господина Цзи Сяньлиня. Баскетбольные площадки, столы для пинг-понга, две студии рисования, музыкальный класс с гитарами и пианино — совсем не похоже на обычную государственную школу.

Согласно летописи, тридцать лет назад Восьмая была частной школой с лучшими учителями и первым местом в городе по успеваемости. Но потом учредители вывели капитал, учителя ушли вслед за ними, и остался один директор. После мытарств по инстанциям школа стала такой, какой была сейчас.

Цзи Юань скучающе листал школьный форум, заглянул в пост про музей истории школы.

— Пф, идиоты, — бросил он.

В первый день уроков почти не было, учителя лишь твердили о целях на семестр. Цзи Юань отвлекся.

— Эй, новенький, как тебя зовут? — заорал с кафедры старик с лысиной, похожей на средиземноморское побережье.

— О, это Цзи Юань, он по спецприему, — опередил его Ци Лин, добавив в голос ехидства. Слово «спецприем» он выделил особенно сильно.

Цзи Юань поднял веки, посмотрел на лысого, потом на Ци Лина. Промолчал.

— О! Так ты тот самый «богатый сынок»? — заискивающе улыбнулся лысый.

— Вы ошиблись, я не он, — голос Цзи Юаня остался бесстрастным. Он даже не взглянул на учителя, но внутри всё закипело. Он ненавидел этот статус и это прозвище.

— Офигеть? Богатый сынок? Серьезно?

— И правда, богатый сынок...

— Из какой семьи?

Класс взорвался. Все смотрели на него, как на редкого зверя в зоопарке.

— Эй, ты правда богатый? Чего приперся в эту дыру? — Ци Лин пнул его стул.

Цзи Юань, не отрываясь от телефона, ответил:

— Не твое дело.

— Ты...

— ТИХО! — рявкнул лысый. — Я еще здесь, на кафедре, и еще дышу! Ты, да ты, вставай! — он указал на Ци Лина. — Совсем распустился, только и можешь, что к новенькому цепляться.

Ци Лин, недовольный, встал, пнул парту и выругался.

— Эй, щенок, не нравится? Ладно, после уроков ко мне в кабинет, я научу тебя послушанию.

***

— Значит, это всё-таки ты.

Цзи Юань поднял глаза и увидел того самого «объекта», у которого он «украл» спину. Уголок рта слегка дернулся.

— О, привет, — ответил он монотонно, словно монах, читающий сутры.

— Я думал, ошибся, — улыбнулся парень. — Спасибо за тот раз, не знаю, сколько бы меня еще мучили.

— Не за что, — механически ответил Цзи Юань. Он не знал, как вести себя со своим «кумиром из Вэйбо», не знал, чего тот хочет, и хотел держаться подальше. Всё равно скоро их пути разойдутся.

— Эй, Е Мэн, чего это ты с нашим богатым сынком заигрываешь? — вернувшись из кабинета, Ци Лин, прислонившись к двери, выдал язвительную реплику.

— Нет, он спас меня однажды. В день твоего рождения, когда меня заблокировал тот черный медведь и требовал стать его парнем. Ты же знаешь, как он ко мне пристал. Вот он меня и спас, — голос Е Мэна был мягким, почти ласковым.

— Так это ты спас нашего Мэн-Мэна? — тон Ци Лина мгновенно стал елейным. Он протянул руку: — Привет, я Ци Лин, друг детства Е Мэна. Извини за то, что было раньше, давай будем друзьями.

Е Мэн: «...»

Цзи Юань: «...» Неужели лысый в кабинете проломил ему голову?

— Ладно, хватит дурачиться, — вздохнул Е Мэн.

— М-м, привет, — Цзи Юань ответил лишь из вежливости.

— Теперь мы одноклассники. Я Е Мэн, Е — вечер, Мэн — росток. Если что нужно — спрашивай, мой номер ты записал? — голос Е Мэна звучал мягко, но в последней фразе чувствовалось ожидание.

— М-м, — Цзи Юань даже не поднял головы.

***

— У меня сегодня дела, я пойду раньше. Передай родителям, что я остался на дополнительные, ладно? — Ци Лин в спешке собирал вещи.

— Хорошо, понял.

— Пойдем после школы вместе? Я покажу тебе окрестности. Восьмая, конечно, так себе, но место здесь отличное, есть на что посмотреть, — Е Мэн обнажил два маленьких клыка, а в его глазах-персиках плясали искры.

— Хорошо, — Цзи Юань не хотел соглашаться, но ему было любопытно, будет ли тот снова «красть» его спину.

Едва выйдя из класса, Цзи Юань зорким взглядом заметил у ворот того самого черного борова. Он схватил Е Мэна за руку. Е Мэн не успел опомниться, как получил сообщение от Ци Лина: «Черный медведь у ворот, осторожнее».

— Ты... это...

— Да, тот самый черный боров.

— Пф... Черный боров... Услышит — точно прирежет, — хихикнул Е Мэн.

Цзи Юань и сам не понимал, почему нервничает. Это подсознательное движение, казалось, пробудило в нем зверя, спавшего долгие годы. Он бросил:

— Еще неизвестно, кто кого прирежет.

Голос, донесшийся сверху, ударил прямо в сердце. Е Мэн невольно ткнул его пальцем. Он сам был в шоке от своей реакции, но, заметив, что Цзи Юань тоже замер, внезапно нашелся:

— Ты так прижал меня к стене, что я могу понять всё неправильно. К тому же, ты такой красивый, что мне, любителю эстетики, трудно удержаться.

http://bllate.org/book/22523/2378803