Готовый перевод The Obsessive Villain Mistook Their Target / Параноидальный злодей выбрал не того: Глава 7

Хотя Ли Цзяшо не знал, что именно произошло снаружи, он мог с уверенностью сказать: то, чего он опасался, действительно случилось.

Чтобы предотвратить события, описанные в сюжете, он бросился вперёд с невероятной скоростью, пытаясь в кратчайшие сроки выяснить правду.

Оказавшись снаружи, Ли Цзяшо сразу же увидел источник шума.

В одном из зданий академии была разбита стеклянная стена — именно оттуда доносился шум. Системы безопасности в академии работали безупречно: за считанные мгновения на место происшествия прибыло множество охранников, которые принялись оценивать обстановку.

Судя по происходящему, они еще не обнаружили виновника и сейчас были полностью сосредоточены на введении режима чрезвычайного положения.

Из-за поднятого шума из всех зон отдыха уже вышло множество людей. Среди них были как абитуриенты, пришедшие на испытания, так и сопровождающие их преподаватели.

Хотя обстановка царила хаотичная, казалось, все не так уж плохо.

По крайней мере, в таких условиях вряд ли кто-то осмелился бы бесчинствовать на глазах у стольких людей.

Однако, увидев эту картину, Ли Цзяшо вовсе не почувствовал облегчения.

Он по-прежнему чувствовал, что что-то не так.

Судя по его наблюдениям за всеми крупными событиями, происходившими в этом мире после его появления, все здесь подчинялось ходу основного сюжета, и не было ни единого исключения.

Каждое событие в этом мире шло по своему пути: некоторые вещи казались простым совпадением, но они все равно неизменно случались.

Если и можно было назвать хоть какое-то отличие, так это появление самого Ли Цзяшо.

Ли Цзяшо до сих пор не знал, сможет ли он, единственный нарушитель привычного порядка, добиться успеха, если попытается вмешаться и изменить направление истории, и что произойдет после этих изменений.

Но в одном он был абсолютно уверен.

Если он не станет вмешиваться со стороны, события непременно пойдут по первоначальному сценарию.

Так в чем же кроется проблема? При столь строгой охране как врагу вообще удалось похитить Сун Хуая?

Сун Хуай сейчас находился в зоне отдыха — там вокруг полно детей, а снаружи дежурят телохранители. Перед уходом он лично наказал Сун Хуаю ни с кем не контактировать и никуда не уходить оттуда...

Погодите-ка.

Дойдя в своих мыслях до этого момента, Ли Цзяшо вдруг понял, в чем заключалась его оплошность.

Он самонадеянно решил, что Сун Хуай послушается его наставлений. Однако, учитывая властный и до жути гордый характер Сун Хуая, отказ слушаться чужих советов был для него самым естественным делом.

Как он мог об этом забыть?

Проблема крылась вовсе не снаружи, а внутри зоны отдыха!

Ли Цзяшо начал горько сожалеть, что вообще вышел оттуда. Он быстро вернулся в зону отдыха и, войдя внутрь, без удивления увидел, что все сидят в углах, обхватив головы руками, в ожидании окончания беспорядков.

Бросив беглый взгляд на толпу, Ли Цзяшо не стал обращать на них внимания и стремглав бросился к тому углу, где раньше сидел Сун Хуай.

Но, добравшись до места, он обнаружил, что угол пуст и от Сун Хуая нет и следа.

У Ли Цзяшо отлегло от сердца — но не в хорошем смысле: самые худшие опасения оправдались.

Не теряя времени, он резко обернулся, окинул взглядом окрестности и схватил за плечо какого-то пухлого мальчишку, который дрожал от страха. Он слегка встряхнул его, чтобы тот пришел в себя, и тут же спросил: — Тот парень, что был здесь только что, ты не видел, куда он делся? Кто его увел?

Мальчик выглядел растерянным. Посмотрев на Ли Цзяшо пару секунд, он попытался вспомнить и произнес: — Он... кажется, он ушел с каким-то мальчиком. Тот парень вроде бы пострадал во время суматохи, и он повел его обработать рану...

На первый взгляд все звучало безобидно, но у Ли Цзяшо на душе скребли кошки. Он поспешно продолжил расспросы: — В какую сторону они ушли?

Ведь он сам только что находился совсем близко снаружи, почему же он никого не заметил?

Ли Цзяшо не мог понять причину, но слова пухлого мальчишки быстро всё прояснили.

Мальчик указал на заднюю часть зоны отдыха и сказал: — Туда, там тоже есть проход, только оттуда почему-то почти никто не ходит.

Проследив за направлением его пальца, Ли Цзяшо заметил, что там действительно была еще одна дорога. Из-за вступительных экзаменов ее должны были перекрыть, оставив лишь один выход, но теперь почему-то оказалось, что путь открыт.

Если они ушли той дорогой, с того места, где стоял Ли Цзяшо, их действительно было не разглядеть.

И возможно, не только Ли Цзяшо, но и остальные телохранители, дежурившие снаружи, тоже ничего бы не заметили.

Ли Цзяшо мог почти с уверенностью утверждать, что Сун Хуай угодил в ловушку. Быстро поблагодарив испуганного мальчика, он со всех ног бросился в указанном направлении.

У него не было времени звать на помощь кого-то еще: Сун Хуай шел с тем незнакомцем уже какое-то время, и если не поторопиться, помешать беде будет поздно!

В тот миг, когда он выскочил через этот проход, Ли Цзяшо и сам не мог бы объяснить, какие мысли проносились у него в голове.

Возможно, это было отражение тех мук раскаяния и боли, которые он чувствовал, когда сам играл роль Сун Хуая, пытаясь вырваться из тисков сюжета.

В те моменты ему даже приходило в голову: если бы в самом начале Сун Хуай не столкнулся с тем несчастным случаем, если бы его не похитили и он в отчаянной борьбе случайно не лишил жизни другого человека, сложилась ли бы его дальнейшая жизнь иначе?

Встал ли бы он на совершенно другой путь?

Ему не пришлось бы после поступления в академию вызывать страх у других студентов, не пришлось бы терпеть косые взгляды за спиной и уж тем bardziej окружать себя глухой броней, принимая на себя все подозрения и злобу, чтобы из страха быть сломленным первому не растоптать окружающих собственной фальшивой маской.

Каждый раз, погружаясь в роль Сун Хуая, Ли Цзяшо тонул в глубокой трясине, из которой не мог выбраться.

Сун Хуай был опасным человеком, само его существование таило угрозу. Сун Хуай из более поздних глав обрекал на несчастья всех, кто приближался к нему. И когда все вокруг трепетали перед ним, Ли Цзяшо невольно думал: если бы тогда кто-нибудь протянул ему руку помощи и попытался понять, что у него на душе, стал бы он другим?

Спасите его.

Вживаясь в роль, Ли Цзяшо порой едва сдерживался, чтобы не выкрикнуть это.

Спасите его.

Свернув за угол во время бега, Ли Цзяшо наконец в испуге увидел двух людей, боровшихся в тупике.

Сун Хуай лежал на земле, прижатый к полу, и изо всех сил пытался помешать противнику вонзить кинжал. Судя по его раскрасневшемуся лицу и дрожащим рукам, он явно был на пределе сил.

Судя по росту, противник тоже был ребенком, но по какой-то причине обладал жуткой силой и телосложением, без труда удерживая Сун Хуая под собой.

Кинжал уже занесся над телом Сун Хуая.

Сун Хуай, казалось, тоже пытался что-то нащупать, и наконец его рука коснулась какого-то предмета на поясе нападавшего.

Это был второй кинжал. Хоть Ли Цзяшо и не разглядел его отчетливо, в этот самый миг в его голове уже созрело решение.

Все шло точно по предначертанному пути.

Именно так.

Но этого нельзя было допустить ни в коем случае.

Не только ради того, чтобы изменить сюжет, но и чтобы спасти самого Сун Хуая.

Вытащить его из топи грядущего кошмара.В тот самый момент, когда Линь Цзяшо четко разглядел обстановку, он на предельной скорости бросился прямо к ним. Он прекрасно понимал, что с его нынешним телосложением восьмилетнего ребенка он ничуть не сильнее Сун Хуая. Поэтому, не сбавляя хода ни на мгновение, он зажмурился, отбросил все сомнения и приготовился сам послужить живым тараном.

В момент удара в голове у Линь Цзяшо зашумело, и первой же реакцией стала пронзительная боль.

Хотя он и морально подготовился во время бега, но, столкнувшись с противником нос к носу, всё же не удержался от глухого стона, а его брови болезненно сошлись на переносице.

Боль была невыносимой: казалось, всё тело рассыпалось на части, а внутренние органы словно сместились со своих мест.

Он тяжемо рухнул на землю, но, к счастью, смягчил падение телом врага, так что обошлось без серьезных травм.

Тем не менее на этом всё не закончилось: едва коснувшись противника, Линь Цзяшо мгновенно всё понял. Судя по плотности мышц этого человека и разного рода странностям в его теле, он быстро сообразил, что перед ним вовсе не настоящий ребенок, а взрослый, замаскированный каким-то хитрым способом.

Несмотря на скованность детского тела, противник обладал неплохими навыками и сохранил весь свой боевой опыт.

Сначала враг растерялся от налетевшего Линь Цзяшо, но, придя в себя, тут же вскочил на ноги и, снова выхватив кинжал, бросился к Сун Хуаю.

Линь Цзяшо, разумеется, не собирался позволять ему это. Забыв о собственной боли, он вскочил, вцепился в противника и изо всех сил впился зубами ему в руку.

Взвыв от боли, тот попытался отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но Линь Цзяшо неизвестно откуда взял столько сил — он наотрез отказывался разжимать пальцы и стиснул зубы еще сильнее.

Противник принялся яростно колотить Линь Цзяшо по спине, и от этих ударов тот едва не дрожал.

Однако он прекрасно понимал, что Сун Хуай сейчас лежит неподалеку и, судя по всему, у него уже не осталось сил даже на сопротивление. Если он отпустит врага, исправить что-либо будет поздно.

Еще немного, и всё. Всего чуть-чуть.

Еще капля времени, и подоспеет та группа охранников и стражи...

Среди боли восприятие времени у Линь Цзяшо размылось. Он совершенно не понимал, сколько прошло времени и что происходило дальше, — в какой-то момент он даже потерял счет реальности. Лишь когда сознание немного прояснилось, он заметил, что вокруг него столпилось немало людей.

Какой-то гомон требовал, чтобы он разжал руки, а кто-то бережно подхватил его оседающее тело.

Оглушенный шумом, Линь Цзяшо чувствовал лишь головокружение и тупую боль во всем теле, от которой невольно закрыл глаза.

Когда Линь Цзяшо открыл их снова, к нему наконец вернулось полное осознание реальности.

Он резко приподнялся на кровати, но тут же испустил сдавленный шипящий вздох из-за пронзившей тело боли и бессильно рухнул обратно.

Рядом раздался чей-то голос:

— Не двигайся пока, тебе крепко досталось.

Линь Цзяшо с трудом повернул голову и увидел, что находится в комнате, похожей на больничную палату. Возле его койки сидел тот самый водитель, который сегодня привозил их с Сун Хуаем в академию, — один из слуг семьи Сун.

Раз уж он сидит здесь, это, должно быть, значит, что с Сун Хуаем всё в порядке.

Линь Цзяшо мысленно немного расслабился, но всё же не удержался от вопроса:

— Где молодой господин? С ним всё хорошо?

Слуга посмотрел на Линь Цзяшо со сложным выражением лица и ответил:

— Не переживай, молодой господин не пострадал, только немного испугался, скоро он придет в себя. Мы в лазарете академии. Молодой господин велел доставить тебя сюда и сидел у твоей постели до самого последнего. Он ушел только тогда, когда убедился, что ты вне опасности, да и то потому, что вот-вот начинался вступительный тест — его едва уговорили пойти.

На этом моменте на лице слуги промелькнула легкая беспомощность:

— Ты даже не представляешь, сколько времени мы его уговаривали, он чуть вовсе не отказался уходить.

Линь Цзяшо:

— ……

Он и представить себе не мог, что за тот короткий отрезок времени, пока он был без сознания, произошло столько всего.

Сун Хуай стал караулить его? И чуть было не пропустил вступительный тест?

Такое Линь Цзяшо даже вообразить не мог: Сун Хуай совершенно не походил на человека, способного на подобное.

Впрочем, у него не было времени допытываться, сколько преувеличения кроется в словах слуги. Вспомнив о тестах, он снова поспешно приподнялся и, превозмогая боль, спросил:

— Вступительный тест... начался? Сколько уже прошло?

Слуга замер на секунду и ответил:

— Минут десять.

Еще успевает.

Линь Цзяшо прекрасно помнил правила академии: на вступительный тест каждому отводилось ровно два часа, но если кандидат не явился к месту проведения экзамена в течение получаса после начала, это засчитывалось как автоматический отказ. Никакие исключения и особые обстоятельства не давали права на пересдачу.

Это была крайне суровая академия, и даже юноша с таким происхождением, как Сун Хуай, был обязан соблюдать правила и участвовать в испытании.

Но с другой стороны, даже при опоздании, пока не истекли те самые полчаса, еще оставался шанс успеть.

От лазарета академии до экзаменационной площадки должно быть рукой подать.

Подумав об этом, Линь Цзяшо торопливо откинул одеяло и собрался встать, но сидевший рядом слуга тут же бросился его останавливать:

— Ты что удумал? Пусть тебя не задело жизненно важные органы, но раны серьезные. Куда это тебя понесло, когда тебе положен постельный режим?

Линь Цзяшо тоже поморщился:

— Мне обязательно нужно на вступительный тест.

Слуга на мгновение остолбенел, видимо, что-то припомнив, и спросил:

— Из-за пари с молодым господином?

Линь Цзяшо только открыл рот, чтобы ответить, как слуга продолжил:

— Об этом можешь особо не беспокоиться. Молодой господин перед уходом наказал мне передать тебе: это пари можно считать недействительным. Ты спас его, так что он больше не станет сводить с тобой счёты. Даже если в этом году не получится поступить в Академию Звездного Альянса, сможешь попробовать в следующем, он пообещал, что не станет тебя выгонять.

Сначала Линь Цзяшо удивился, что Сун Хуай пошел на столь крупные уступки, но тут же покачал головой:

— Нет, я всё равно должен пойти.

И дело было не только в споре с Сун Хуаем, но и в необходимости держать ответ перед господином Суном.

Судя по словам последнего при их прошлой встрече, если ему не удастся поступить в академию, в нем, пожалуй, просто перестанут нуждаться.

Он никак не мог объяснить это в подробностях, но в любом случае был обязан явиться туда.

Линь Цзяшо проявил железобетонную упертость. Как слуга ни уговаривал, поделать ничего было нельзя. Видя, что время неумолимо утекает на пустые разговоры, Линь Цзяшо решил больше не тратить слов: вывернувшись из рук мужчины, он перекинул ноги через край кровати.

На нем всё еще была больничная пижама, но сейчас это волновало его меньше всего. Оборвав капельницу и медицинские трубки, он решительно направился к двери.

Слуга смотрел на его манипуляции с полнейшим непониманием, но в конце концов все же сдался.

Шагнув вперед, он попросту взвалил хрупкое тельце Линь Цзяшо себе на плечо и бросил:

— Ладно уж. Я знаю, где экзаменационный зал. Раз уж тебе так приспичило сдавать этот тест, так и быть, я тебя отнесу!

Тащить на себе восьмилетнего ребенка не составляло никакого труда, так что мужчина без лишних хлопот вынес его из лазарета.

Линь Цзяшо:

— ……

Когда в таком виде — закинутый на плечо, в больничной пижаме и сплошь замотанный в бинты — он предстал перед входом на экзаменационную площадку, на лицах окружающих застыло чистое потрясение.

http://bllate.org/book/22514/2377526