Готовый перевод Spoiled by the Villain / Избалованный любимец злодея: Глава 23

Ли Шуянь широко распахнул глаза, его сердце внезапно забилось чаще, и он даже начал заикаться: — Э-э, это как-то нехорошо, я же моюсь. Разве это годится — воду греть?

Цэнь Чу выглядел совершенно невозмутимым и беззаботным, он пожал плечами: — Я знаю.

Именно потому, что он знал, что тот моется, ему и хотелось подразнить Ли Шуяня.

Руки Ли Шуяня машинально вцепились в воротник одежды на груди: — Я всё равно считаю, что это не совсем уместно.

— Чего тут неуместного, привыкать тебе надо. Я теперь твой муж, и если ты из-за каждого пустяка смущаешься, то как же ты поступишь, когда на самом деле испытаешь то, о чём говорил твой друг по имени Эрго? Сомлеешь от стыда и померу? — ухмыльнулся Цэнь Чу.

Брат Эрго, как же я тебе благодарен.

Ли Шуяню хотелось сделать вид, что он вообще не знает никакого Эрго. И во всём был виноват именно этот болтун, из-за чьих речей он теперь не смел поднять глаз перед Цэнь Чу.

— Ладно, шучу я, я подброшу ещё дров и уйду, мойся спокойно. — Цэнь Чу закинул в топку ещё полена, отряхнул руки и под остолбеневшим взглядом Ли Шуяня вышел, попутно прикрыв за собой дверь.

Лицо Ли Шуяня раскраснелось так, будто с него капала кровь. Он поспешно раздвинул ширму пошире, чтобы загородиться понадежнее, и только тогда почувствовал себя в безопасности.

Однако в его голове неотвязно крутилось лукавое выражение лица Цэнь Чу, из-за чего его пальцы дрожали, когда он расвязывал завязки одежды. Если бы Цэнь Чу действительно захотел остаться здесь и следить за огнем, он, пожалуй, и впрямь не смог бы его остановить.

А раз не сможет остановить, то и останавливать не надо...

Настроение Ли Шуяня не могло успокоиться до самого конца мытья. Кое-как натянув нижнюю рубашку и даже не утерев мокрые волосы, он поспешно вернулся в комнату.

На окне кабинета четко вырисовывалась тень Цэнь Чу. Ли Шуянь крикнул: — Я закончил! — и тут же бегом бросился в свою комнату, словно спасаясь бегством.

Захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной и тяжело задышал. Лишь спустя долгое время дыхание немного выровнялось.

Налив себе чашку воды, он залпом осушил её.

Ощущение недавнего сердцебиения заставило его вновь вспомнить вчерашний вечер...

Рука Ли Шуяня замерла, касаясь собственных губ. Они всё ещё влажно блестели, словно эту влагу оставило вовсе не питье, а поцелуй Цэнь Чу.

Даже то, как Цэнь Чу предавался страсти рядом с ним, было до того чарующим, что он чуть было не сдался.

При этих мыслях лицо Ли Шуяня снова запылало. Так дальше продолжаться не могло — это было никуда не годится.

Тогда Ли Шуянь выбежал на улицу, зачерпнул таз колодезной воды и приложил к лицу смоченное в ней полотенце. Холодная, освежающая вода мгновенно принесла ему немалое облегчение.Когда Цэнь Чу вышел из ванной, Ли Шуянь всё ещё прикладывал холодный компресс, а его волосы оставались мокрыми.

Цэнь Чу нашёл сухенькое полотенце, укутал им его голову и принялся бережно отжимать влагу:

— Почему ты сначала не высушил волосы? А если простудишься, что тогда делать?

Ли Шуянь убрал с лица полотенце, повернулся и очень серьёзно произнес:

— Я мужчина, я не простужусь от того, что волосы какое-то время побудут влажными. Я вовсе не такой хрупкий, как ты себе представляешь.

Хотя он и понимал, что Цэнь Чу желает ему добра, но тот явно перегибал палку с излишней опекой. Ли Шуянь даже начал подозревать, не воспринимает ли Цэнь Чу его за женщину.

Движения Цэнь Чу, вытиравшего ему волосы, на мгновение замерли. Опустив глаза, он обиженно пробормотал:

— Разве я не переживаю за тебя? Даже если сейчас лето, всё равно можно простудиться. А вдруг в старости у тебя из-за этого начнет болеть голова? Значит, это я плохо о тебе заботился, и я буду очень сильно винить себя.

Вроде бы всё так, но Ли Шуяню жутко хотелось закатить глаза. Находясь рядом с Цэнь Чу, он почему-то неизменно становился дерзким.

— Вот доживем до старости — тогда и поговорим, — скривил губы Ли Шуянь, чувствуя себя обиженным. — Раньше, когда я тебя еще не знал, я частенько лазил купаться в реку среди ночи, и ничего со мной до сих пор не случилось. Хватит смотреть на меня как на хрустальную вазу, ладно? Я не разобьюсь.

Он мужчина. Даже если он вышел замуж за мужчину, разве это отменяет тот факт, что он сам принадлежит к мужскому полу? Если Цэнь Чу так жаждет о ком-то заботиться, почему бы ему просто не жениться на женщине? Он уверен, та женщина была бы счастлива иметь столь чуткого мужа.

Но стоило ему только представить, как Цэнь Чу женится на какой-нибудь женщине, как на сердце становилось так тяжело. В конце концов Ли Шуянь фыркнул, отвернулся спиной к Цэнь Чу и наотрез отказался с ним разговаривать.

Цэнь Чу поджал губы и молча продолжил вытирать волосы Ли Шуяню. Прядка за прядкой они высыхали, постепенно становясь пушистыми.

Благодаря духовным нефритовым камням в комнате поддерживалась приятная прохлада — такая же прохладная и леденящая, как на душе у Цэнь Чу в этот момент.

Неужели он действительно слишком сильно опекает Ли Шуянь? Он и сам не замечал, что подобное отношение может оказаться для того совсем неуместным.

Ли Шуянь — мужчина, но Цэнь Чу всё время норовил носить его на руках и лелеять, обращаясь с ним так, будто тот совершенно не приспособлен к жизни. Так ведь недолго со временем и вовсе лишить человека самостоятельности.Совсем не этого он добивался. Ему нравилась та уверенная, сильная и независимая душа, но казалось, он сам собственными руками всё разрушил.

Когда он впервые встретил Ли Шуяня, в его сердце засели предвзятые мысли, потому что Ли Шуянь выглядел до слёз жалко: жёлтая, иссушенная кожа, обтянутая истощенным телом, и отчётливо выпирающие рёбра.

Но он всё же забыл, что Ли Шуянь — мужчина. Мужчина, который даже после такого обращения продолжал упорно цепляться за жизнь, в чьей груди по-прежнему пылал горячий нрав.

— Хозяин, мне кажется, он абсолютно прав. Не стоит думать, что ты делаешь это во благо — на самом деле он вовсе в таком не нуждается. Он очень силен, а Законы Мира не станут выбирать первого попавшегося человека на роль злодея.

Цэнь Чу на мгновение задумался и, только тщательно высушив волосы полотенцем, ответил:

— Я понял. Во мне вся проблема, я сам сдерживаю его развитие. На самом деле, не встреть он меня, он всё равно сумел бы добиться большего: отыскать родителей, сдать императорские экзамены на высший балл. Всё это он уже пережил однажды в прошлой жизни, вот только в самом конце столкнулся с бедой. Всё, что мне нужно делать — это просто оберегать его безопасность.

— В общем-то, поступать так тоже не обязательно. Мне кажется, он искренне привязан к тебе, и ты мог бы относиться к нему теплее в эмоциональном плане — это как раз то, в чём он больше всего нуждается. В конце концов, ты ведь тот самый человек, которого он выбрал сам.

Стоит отметить, что 101 услышал об этом от других — это же величайшая тайна их Управления по охране времени.

Цэнь Чу кивнул, вынес платок на улицу посушить, а когда вернулся, заметил, что Ли Шуянь сидит на табурете, клюет носом, но отчаянно заставляет себя не засыпать.

— Почему ты не ложишься спать? — Цэнь Чу, испытывая смешанные чувства, подошел к нему и поднял на руки.

Ли Шуянь привычным жестом обнял Цэнь Чу за шею, уткнулся лицом в его плечо и бессознательно потерелся о него:

— Я ждал тебя.

Цэнь Чу бережно опустил его на постель, укрыл одеялом, убрал одну из ночных жемчужин и лёг рядом, вытянувшись во весь рост.

Вспомнив слова 101, Цэнь Чу перевернулся на бок лицом к Ли Шуяню и, не говоря ни слова, крепко прижал его к груди.

Ли Шуянь тихонько всхлипнул во сне, устроил голову в его объятиях поудобнее и продолжил спать.

Так незаметно прошел целый месяц.

Под заботливым присмотром Цэнь Чу Ли Шуянь наконец немного набрал вес, перестал выглядеть пугающе худым, и обнимать его теперь было куда приятнее — костлявости больше не ощущалось. Черты его лица стали более резкими и выразительными, а когда он плотно сжимал губы, от него исходило невольное, внушающее трепет величие.

Цэнь Чу думал: если бы Ли Шуянь шёл своим изначальным путем, то, пожалуй, дослужился бы до должности канцлера, возвышаясь над мириадами подданных и подчиняясь лишь одному императору. В этом и заключалось подлинное очарование главного злодея.

Жаль только, что он — злодей, которому довелось встретить бестолкового главного героя.

Каждое утро Цэнь Чу брал Ли Шуяня с собой на прогулку в горы. Его физическая форма заметно улучшилась, мышцы ног окрепли, а весь внешний вид и дух преобразились — теперь его уже не сдуло бы порывом ветра.

После полудня он учил Ли Шуяня грамоте прямо дома. Стоит признать, успехи Ли Шуяня в учебе продвигались семимильными шагами, к тому же он обладал способностью к самообразованию, так что большую часть времени занимался самостоятельно.

В этот день Цэнь Чу, как обычно, лежал на кушетке в кабинете и с огромным удовольствием читал лубочный роман, купленный в книжной лавке. Рядом с ним сидел погруженный в учебу Ли Шуянь.

Каждый занимался своим делом, но царившая вокруг атмосфера была на удивление гармоничной.

Цэнь Чу был полностью поглощен чтением.

В этой пьесе рассказывалось о молодом ученом, отправившемся в столицу на экзамены. Среди ночи он попросился на ночлег в один дом, но хозяйская дочка неожиданно положила глаз на красивую и утонченную внешность юноши и наотрез заявила, что хочет выйти за него замуж.

Испуганный ученый подхватил свои нехитрые пожитки и пустился бежать среди ночи, но в итоге заблудился в горах и встретил тысячелетнего демона.

Демон сначала хотел было съесть его, но потом сам зарился на ученого. Обернувшись заблудившимся путником, он стал неотступно преследовать юношу. Бедному ученому ничего не оставалось, как взять его с собой и вместе отправиться в столицу.

На экзаменах ученик неожиданно провалился, о чем горько сокрушался.

Демон, проникшись жалостью, утащил его в свое логово, где дни напролет предавался с ним утехам, и в конце концов они зажили долго и счастливо.

Сюжет, надо сказать, был прописан вполне сносно: на первый взгляд ничего особенного, но если вдуматься — на лице невольно появлялась улыбка.

Цэнь Чу считал, что человек, способный сочинять подобные истории, поистине талантлив и ярко сияет на своем поприще.

Хозяин книжной лавки уверял его, что эти книги расходятся так быстро, что тиража катастрофически не хватает.

Стоило 101 появиться, как он тут же застал Цэнь Чу с этим многозначительным выражением лица. До чего же тот скатился.

— Хватит читать, хозяин. Сообщаю новости: главный герой Лу Цзинхуай попал в беду, сейчас он лежит у подножия горы, и неизвестно, жив ли он вообще.

Цэнь Чу рассеянно кивнул:

— Знаю, знаю. — После чего совершенно естественным движением перевернул страницу и продолжил читать с тем же глубокомысленным выражением.

— ... — чего он вообще ожидал?

— Хозяин, Ли Шуюэ тоже туда отправился. Полагаю, пройдет совсем немного времени, и он спасет Лу Цзинхуая.Услышав имя Ли Шуюэ, Цэнь Чу наконец-то хоть как-то отреагировал:

— Ого, разве он не переехал жить в уездный город? С чего бы ему возвращаться в эту глушь? Разве он не ненавидел это место больше всего на свете?

— Наверное, так велел сюжет: матушка Ли заболела, лекарь сказал, что одного лекарства временно нет в аптеке, но его можно раздобыть. Отец Ли не может оставить матушку Ли, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как отправить Ли Шуюэ.

— Ой-ой-ой, неужели он наберет целую кучу обычной травы и притащит домой? — Цэнь Чу холодно усмехнулся и ехидно добавил: — Думаю, я могу вернуться пораньше, хорошенько подготовиться и встретить нашего главного героя... хм, когда он явится в город.

101: Снова замышляешь какие-то пакости.

Цэнь Чу хлопком захлопнул книгу и пошел советоваться с Ли Шуянем.

— Янь-янь, возможно, нам придется уехать отсюда на какое-то время, а вернемся, только когда закончим дела.

Ли Шуянь поднял голову и озадаченно посмотрел на него:

— Куда мы собираемся? Разве плохо жить здесь?

Он всегда знал, что Цэнь Чу нездешний, и чувствовал, что тот рано или поздно уедет, но никак не ожидал, что этот день настанет так быстро.

Раз уж Цэнь Чу уходит, он вряд ли возьмет его с собой. Оставаться здесь одному ему совсем не хотелось — он желал быть вместе с Цэнь Чу.

Ли Шуянь поник головой, по-прежнему упуская из виду то, что Цэнь Чу сказал слово «мы».

— Разве ты сам хочешь здесь жить? — Цэнь Чу приподнял брови. Жизнь здесь и правда была очень размеренной и приятной, но сейчас у них действительно есть дела, и оставаясь здесь, их не решить.

Ему непременно нужно заставить Ли Шуюэ и остальных заплатить по счетам. В прошлой жизни Ли Шуянь погиб ни за что ни про что.

Ли Шуюэ и Лу Цзинхуай — один убил, другой поджег. С какой стати им так легко уйти от расплаты? Разве такие люди вообще достойны быть главными героями? Тьфу.

Ли Шуянь кивнул:

— Разве нам не было бы неплохо жить здесь и дальше? Или ты устал от такой жизни? — Или ты устал от меня...

Цэнь Чу протиснулся к Ли Шуяню на стул, обнял его и усадил себе на колени:

— Не устал. Просто дома есть кое-какие дела, нужно вернуться и разобраться, иначе меня просто замучают.

Он вовсе не выдумывал: младший брат действительно то и дело отправлял людей с письмами, требуя, чтобы он вернулся.

— Ох, — уныло кивнул Ли Шуянь и принялся тыкать кистью в чернильницу, раз за разом, словно выплескивая накопившиеся эмоции.

Цэнь Чу чмокнул его в макушку:

— Что такое, Янь-янь? Почему ты не в духе?

— Я не в духе? — Ли Шуянь упрямился и не хотел ничего говорить, боясь, что Цэнь Чу сходу ответит то, чего он не хочет слышать.

Цэнь Чу уткнулся ему в грудь и потерся головой: неужели его жена что-то не так поняла?

— Не в духе? А чего тогда лицо такое кислое? Губки надул, будто вот-вот кувшин масла на них повесишь, м? — Цэнь Чу перехватил его руку, забрал кисть, отложил в сторону и заодно тихонько захлопнул книгу.

Ли Шуянь прижался к плечу Цэнь Чу, принялся теребить и накручивать прядь его волос и пробормотал:

— Я не хочу оставаться здесь один.

Еще чего не хватало, останется он тут куковать в одиночестве.

Цэнь Чу невольно рассмеялся и щелкнул его по носу:

— Ай да Янь-янь, о чем ты только думаешь? Как я могу оставить тебя здесь одного? Ты моя истинная пара, я хочу увезти тебя с собой, познакомить со своими родными и жениться на тебе.

— Жениться... — глаза Ли Шуяня мгновенно засияли, он весь возбужденно выпрямился: — Ты хочешь сказать, что мы поженимся?

Цэнь Чу уперся лбом в его грудь, ощущая биение его сердца. Ли Шуянь редко бывал таким живым и эмоциональным, обычно он держался излишне сдержанно.

— Да, поженимся. Я до сих пор не провел нашу свадебную церемонию здесь, потому что считаю это место недостаточно парадным — это было бы несправедливо по отношению к тебе.

Ли Шуянь был глубоко взволнован. Изначально у него накопилось столько всего, что он хотел сказать Цэнь Чу, но поразмыслив, он снова слегка сник, уткнулся в объятия Цэнь Чу и пробормотал себе под нос:

— Это вовсе не несправедливо... Я-то думал, ты...

Просто считаешь меня кем-то вроде наложника. В конце концов, весь этот месяц Цэнь Чу лишь на словах называл его своей женой, не предпринимая никаких реальных шагов. К тому же вряд ли найдется кто-то, кто всерьез заявит, будто собирается взять в жены лишь одного мужчину. Было бы странно, если бы у него не закрались сомнения.

Ли Шуянь не успел договорить, как Цэнь Чу прервал его.

— Вовсе нет. Ты должен четко уяснить: ты — моя жена. — Цэнь Чу опустился ниже и коснулся губами его уголка рта, сгребая в охапку еще крепче.

Тревога в сердце Ли Шуяня растаяла под ласками Цэнь Чу. Он подумал, что это были самые прекрасные слова из всех, что он слышал в своей жизни, и в то же время почувствовал огромное облегчение — камень, что все это время давил на сердце, наконец-то отпал.

По правде говоря, услышав о том, что Цэнь Чу собирается уходить, его сердце на мгновение ухнуло вниз. Но он уже успел обдумать, как будет жить дальше в одиночестве: в конце концов, даже если бы Цэнь Чу не планировал брать его с собой, он всё равно смог бы прожить достойную жизнь.

Ему уже исполнилось двадцать, руки и ноги на месте, неужели он испугается умереть с голоду?

К тому же, худшим исходом стало бы лишь то, что Цэнь Чу женится на ком-то другом у себя на родине и забудет его. В этом нет ничего страшного, совсем ничего.

Ли Шуянь продолжал убеждать себя, что всё в порядке, но глаза почему-то сами собой наполнились слезами.

Боясь, что Цэнь Чу заметит, он попросту уткнулся лицом ему в шею. Он надеялся, что сможет хоть немного унять тоску, вдыхая его приятный запах, но от этого становилось лишь больнее расставаться. Он жадно упивался теплом Цэнь Чу, а мысли о том, что Цэнь Чу может бросить его, разрастались с безумной силой, обвивая его подобно лианам и лишая возможности дышать.

Только теперь Ли Шуянь осознал, какое колоссальное место Цэнь Чу занимал в его сердце. Он совершенно не мог смириться с мыслью, что рядом с Цэнь Чу появится кто-то другой — от одной этой мысли глаза начинали болезненно резать. Цэнь Чу принадлежит только ему, и никому другому не дозволено даже заглядываться на него.

Если Цэнь Чу действительно предаст его и женится на ком-то другом, он, пожалуй, запрёт Цэнь Чу под замок, чтобы тот видел только его одного, чтобы Цэнь Чу любил лишь его — вечно.

Стоило этим зловещим мыслям зародиться в голове, как Ли Шуянь испугался до полусмерти. С чего это он вдруг...

Не меньший искпуг испытал и 101. Глядя на стремительно взлетевшие цифры на панели данных, он перепугался так, что голос его сорвался на фальцет.

— О... о боже! Беда, хозяин! У него резко подскочил показатель почернения, он уже достиг критической отметки!

— В чем дело? — Цэнь Чу ничего не понимал. С чего бы вдруг такая реакция на ровном месте?

101 наблюдал, как это число внезапно упало, потом снова чуть подросло и опять покатилось вниз. Его сердце металось вверх-вниз, точно на американских горках.

В конце концов шкала почернения замерла на отметке в десять процентов и больше не двигалась.

— Напугал до смерти! С чего вдруг такая бурная реакция? В прошлом мире всё было спокойно, показатель почернения вообще не рос, почему в этот раз он так взлетел? Да еще и с тенденцией к дальнейшему росту, просто ужас какой-то!

Цэнь Чу нахмурился и невольно прижал парня к себе чуть крепче:

— Есть хоть какие-то причины?

Поразмыслив немного, 101 внезапно кое-что осознал:

— Кажется, это началось сразу после того, как ты заговорил о возвращении в столицу. Неужели он не хочет туда возвращаться?

— Неужели травма из прошлой жизни до сих пор дает о себе знать? Стоит заикнуться о столице, как срабатывает безусловный рефлекс?

В каком-то смысле обида Ли Шуяня была настолько сильна, что после собственной смерти он буквально разрушил целый мир.

— Исключать нельзя. Может, ну ее, эту столицу, давай пока не поедем, подождем еще пару лет? — с беспокойством предложил Цэнь Чу.

101 не слишком разделял эту идею.

— Я бы не советовал. Поехать туда и немного насолить главному герою — отличный план. В конце концов, Ли Шуюэ — главный виновник того, что тот почернел. Если ты вмешаешься и помешаешь ему заполучить хотя бы статус наложника принца, разве это не прекрасно?

Цэнь Чу не разделял этого мнения и лишь холодно усмехнулся:

— По-моему, его стоит вознести. Вознести прямо на место законной жены Лу Цзинхуая, позволить ему потерять голову от собственной значимости, а потом сбросить с вершины в самую грязь, запереть в той тюрьме, где его каждый день будут унижать тюремные надсмотрщики — разве это не лучше?

— Раз уж он любит покрасоваться, любит шептать гадости на ухо и измываться над другими, пусть сам испробует каково это — быть жертвой издевательств. Знаешь ли, в этом мире за всё приходится платить.

101 не мог не восхищаться Цэнь Чу: тот действительно предан злодеям всей душой — уж за местью дело не постоит.

— Хозяин, только держи себя в руках, этот мир не может существовать без главного героя.

— Угу.

Влажные ощущения на шее заставили Цэнь Чу забыть о разговоре с 101. Сердце испуганно ёкнуло, он поспешно приподнял Ли Шуяня за подбородок и увидел его заплаканное лицо. С каких это пор Ли Шуянь стал таким хрупким?

С момента их последней подобной встречи прошло немало времени. В прошлый раз тот плакал от избытка чувств, когда он водил его есть вонтоны, но с чего он плачет сейчас? Неужели он в чем-то оплошал или сделал что-то не так?

— Янь-янь, Янь-янь, не плачь. — Цэнь Чу подушечками пальцев бережно стер слезы с его щек. Ли Шуянь молча смотрел на него, а слезы всё текли и текли, словно оборвавшаяся нить жемчуга.

Ли Шуянь по-прежнему не произносил ни слова.

Но 101 вдруг завопил:

— Показатель снова... снова растет... Пробил критическую отметку!

Цэнь Чу тут же перевел взгляд на парня, заглядывая ему прямо в глаза:

— Что случилось, Янь-янь? Расскажи мне.

Под встревоженным взглядом Цэнь Чу Ли Шуянь хриплым, сорванным голосом выдавил сквозь слезы:

— Ты бросишь меня?

Цэнь Чу выпалил, даже не задумываясь:

— С чего ты вдруг...

— Бросишь?! — резко крикнул Ли Шуянь.

http://bllate.org/book/22513/2377459

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь