Готовый перевод Nation Made / Создано страной: Глава 18

Цзи Юань увидел, что Сун Цзинин сам потратил деньги на книгу, и ему ничего не оставалось, как последовать за ним из книжного магазина, продолжая расспросы:

— Малыш Сун, почему ты последние несколько дней постоянно бегаешь в город? Что там такого?

Сун Цзинин бросил на него взгляд, изначально не желая ничего объяснять — он думал, что тот еще слишком мал и все равно ничего не поймет. Но Цзи Юань упорно смотрел на него с предельно серьезным выражением лица, так что Сун Цзинин все же привел его к расположенному неподалеку универмагу и, указав на небольшой столик перед ним, спросил:

— Видишь того дядю?

Цзи Юань кивнул. Он заметил не только дядю, сидевшего за маленьким столиком, но и крупные иероглифы на табличке перед ним: «Ремонт часов, электронные часы».

— Я наблюдаю за этим дядей уже несколько дней. За ремонт обычных механических часов он берет всего по нескольку цзяяней, но за ремонт электронных — никак не меньше двух юаней. Хотя электронных часов не так много, за целый день на этом вполне можно заработать три-пять юаней.

В голосе Сун Цзинина звучало некоторое волнение:

— Я подсчитал, за месяц он может заработать около сотни!

Если судить по средним зарплатам в поселке Биньцзян, где месячный оклад составлял около 25 юаней, тот дядя зарабатывал за месяц сумму, равную их жалованью за четыре месяца. Неудивительно, что Сун Цзинин так взволновался. Взять хотя бы семью самого Цзи Юаня: когда его отец стал продавцом, его зарплата составляла 32 юаня, а у матери — 28. Сложив их доходы вместе, они получали меньше, чем этот дядя зарабатывал за один месяц!

— И что с того?

Денег и правда немало, только с чего малышу Суну так переживать?

— Я решил научиться ремонту часов, — сжав кулаки, заявил Сун Цзинин.

— А?!..

Заметив, как Цзи Юань с изумлением таращится на него, Сун Цзинин решил, что тот ему не верит. Он указал на купленную книгу и пояснил:

— Я знаю, что мне эту книгу самому не осилить, но я найду толкового мастера, который меня научит — просто заплачу ему немного денег. Тогда я поставлю здесь такой же столик и тоже займусь ремонтом часов. Поначалу мастерства у меня будет маловато, так что стану брать за работу поменьше. Тот дядя зарабатывает сотню в месяц, я же на многое не претендую — тридцать-пятьдесят юаней в месяц у меня точно получится иметь.

Именно увидев книгу по ремонту электронных часов, Сун Цзинин и загорелся этой идеей.

Поскольку он любил электронные часы, он уже несколько раз бывал в универмаге и уделял особое внимание тому удивительному мастеру, который умел их чинить. Дома у него валялись старые часы, которые из-за постоянных поломок он не раз чинил сам, но электронные были куда сложнее механических. Раньше он несколько исподтишка наблюдал за работой мастера, но ничего не понимал, а потому испытывал к нему глубокое уважение.

Конечно, он невероятно завидовал и доходам часовщика.

Обнаружив, что ремонту электронных часов можно обучиться самостоятельно, он в первую очередь вспомнил о том мастере. После этого он несколько дней подряд наблюдал за ним, записывая в блокнот его ежедневную выручку. Поначалу казалось, что доход составляет всего по нескольку цзяяней, но к концу дня набегало три-пять юаней, а починка всего одних электронных часов окупала целый дневной заработок. Подсчитав примерную ежедневную прибыль и умножив ее на тридцать, Сун Цзинин пришел в такое возбуждение, что едва мог сдерживаться.

Цзи Юань никак не ожидал от Сун Цзинина подобных рассуждений. Задумка, конечно, неплохая, но...

— Однако скоро начнется учеба, кажется, времени совсем не останется?

Сун Цзинин пренебрежительно отмахнулся:

— Если я буду зарабатывать по сто юаней в месяц, зачем мне вообще тогда учиться? Глава 38. Одержимость

— Если я буду зарабатывать по сто юаней в месяц, зачем мне вообще тогда учиться?

Выражение лица Цзи Юаня сначала стало вот таким: Σ(っ°Д°;)っ

А затем превратилось в такое: ヽ(#`Д´)ﾉ┌┛★(ノ﹏－)

Цзи Юань, отличавшийся неизменно мягким нравом, вышел из себя!

Он отлупил малыша Суна!

Благодаря заболивому обучению малыша Суна, маленький Цзи Юань теперь дрался очень неплохо, но из-за своего всегдашнего кроткого нрава по-прежнему казался мягким и безобидным. Однако когда добрый человек злится — это по-настоящему страшно, и дело здесь вовсе не в силе ударов, а в том, что это заставляет противника поневоле заняться самоанализом.

Например, избитый малыш Сун сейчас как раз размышлял над тем, не совершил ли он чего-то настолько ужасного, что это довело до белого каления даже мягкотелого Цзи Юаня.

Поразмыслив и ничего предосудительного не припомнив, он наконец схватил Цзи Юаня за руки:

— Ладно-ладно, признаю свою вину, устраивает? Чего ты вообще разозлился?

Из-за разницы в росте Цзи Юань доставал лишь до его плеч, а сам Сун сопротивляться не стал, так что тумаки пришлись в самую точку. Было довольно больно — кто бы мог подумать, что у этого сопляка такие тяжелые кулаки. Это заставило его заподозрить, не учинил ли он и впрямь какого-то греха против неба и людей. Стоило вспомнить, как раньше его задирали братья Чжан, но даже тогда Цзи Юань никогда не злился так сильно.

Цзи Юань тяжело дышал. Медленно опустив кулак, он высвободился из хватки Сун Цзинина и вместо этого вцепился ему в воротник — из-за разницы в росте ему пришлось встать на цыпочки. Никакого давления его поза не создавала, Цзи Юань просто очень серьезно заглянул в глаза Сун Цзинину и произнес:

— Ты обязан сдать экзамены в институт. Ты не можешь остановиться на этом.

— А?

— Твое будущее не здесь, тебе нельзя застревать в таком месте.

— Чего? — Сун Цзинин выказал полное непонимание. — Будущее? О чем ты вообще говоришь?

— Ты должен поступить в институт, непременно должен, — крепко сжав его воротник, сердито повторил Цзи Юань. — Я не позволю тебе бросить школу!

— Хватит нести чушь, в институты поступить безумно сложно.

Сгорбившись, Сун Цзинин испытывал неудобство, поэтому оттолкнул Цзи Юаня и, потирая плечо, поморщился:

— Значит, из-за того, что ты боишься, будто я брошу школу, ты решил меня побить? Ты мне кто, мамочка моя?

Цзи Юань плотно сжал губы и, потянув Сун Цзинина за собой, заставил отойти от универмага:

— Тетя тоже не позволит тебе бросить школу. И я не позволю.

Сун Цзинин пропускал его слова мимо ушей. Поступление в институт было жизненной целью таких правильных детей, как Цзи Юань, который, видимо, считал, что все вокруг обязаны поступать в вузы, но высшее образование и человек вроде него — вещи абсолютно несовместные.

Лишь недавно он обнаружил, что на самом деле весьма способен к учебе и его оценки держатся в верхушке класса. Учитель говорил, что если еще немного подналечь, то поступить в профессиональное училище не составит труда. Такие училища давали неплохую надежду на распределение на приличный завод, и изначально он планировал поступить именно так. Но стоило ему обнаружить способ зарабатывать деньги без траты трех лишних лет, как он тут же решил забросить учебу.

Он даже в профессиональное училище идти не собирался, что уж говорить об институте?

Цзи Юань силой притащил Сун Цзинина к автобусу, отправлявшемуся обратно в поселок, и они сели рядом на двухместное сиденье — один высокий, другой пониже. Места было мало, ноги Сун Цзинина не помещались, поэтому он слегка развернулся боком и прислонился к Цзи Юаню.

Цзи Юань повернул голову и посмотрел на него. Солнечные лучи падали сквозь окно автобуса, подсвечивая тонкий пушок на его лице и придавая ему совершенно мальчишеский вид. Ему уже почти исполнилось шестнадцать, ростом он почти догнал взрослых, и, наверное, сам он тоже считал себя взрослым, но по сути оставался все тем же простодушным переростком.

Цзи Юань опустил взгляд и прислонился к его плечу:

— Прости, малыш Сун, я не должен был тебя бить.

— М-м, — буркнул Сун Цзинин, скрестив руки на груди и делая вид, что не замечает его.

Задумай он дать сдачи, этот сопляк уже давно бы ревел в три ручья, откуда бы взяться всяким извинениям. Так что злиться он на самом деле перестал, но показать характер было нужно, иначе этот малец сядет ему на шею.

Каким же послушным был Юань, когда они только познакомились! Бегал следом, приговаривая малыш Сун, малыш Сун, да еще пугался до слез от взрывов петард. А теперь посмел поднять на него руку... Эм, почему от этих мыслей у него вдруг возникло такое чувство гордости?

Как там говорится?

Научишь ученика — и он побьет учителя... Тьфу-тьфу, кажется, поговорка звучала иначе. Ну да неважно.

Всю дорогу они ехали молча. Цзи Юань покорно следовал за Сун Цзининым до самого его дома, и пока Сун Цзинин думал, что тот просто ждет прощения, малец широким жестом великодушно объявил:

— Ладно, прощаю тебя.

— О, спасибо.

Цзи Юань и не думал уходить. Привычным движением зайдя в дом Сунов, он столь же привычно проследовал на кухню и через пару минут вынес оттуда несколько аппетитно пахнущих лепешек с зеленым луком. Сун Цзинин уже собирался было отправить его домой, но ради лепешек благоразумно промолчал.

Умяв луковые лепешки, Цзи Юань по-прежнему не собирался уходить. Сун Цзинин вытер рот и спросил:

— Послушай, ты сегодня так разозлился — неужели и вправду только из-за того, что я надумал бросить школу? Не из-за чего другого?

Он все еще с трудом верил, что кроткий Цзи Юань решился распустить руки лишь из-за его планов на учебу.

Цзи Юань важно кивнул. Он сидел с прямой спиной, его личико было строго напряжено, из-за чего он выглядел неожиданно взрослым. Черты лица оставались все теми же мягкими и детскими, но желания ущипнуть за щеку уже не вызывали.

— Малыш Сун, ты в будущем хочешь пойти в армию?

— Я? В армию? — Сун Цзинин покачал головой. — Даже в планах не было. Больше всего на свете я не выношу всякие правила. Еще когда состоял в хунвэйбинах, чувствовал, что с меня хватит, не говоря уже о настоящей службе в войсках.

Вот как и следовало ожидать.

Раньше учитель рассказывал, что в свое время вовсе не хотел идти в армию — его туда насильно отправил старший брат.

— А как насчет поступить в институт?

— Тем более исключено! Как сложно вообще поступить в вуз? Ты знаешь, сколько людей каждый год проваливают экзамены? Я совсем не создан для этого и не хочу впустую тратить три года.

Цзи Юань опустил голову и задумался.

По логике вещей, ему не следовало чересчур вмешиваться в жизнь малыша Суна. Но смириться с тем, что жизненный план Сун Цзинина сводится к брошенной школе и починке часов, он не мог. Обучение в профтехучилище, поступление в техникум и ожидание распределения на завод он тоже принять был не в силах.

Либо армия — и следование по изначальному жизненному пути.

Либо институт — и переход из научно-исследовательской лаборатории в Академию наук.

Каким бы ни был путь, в будущем Сун Цзинин непременно должен стать академиком Академии наук и министром Главного управления вооружений.

Никакие соображения справедливости или здравого смысла здесь роли не играли.

Такова была одержимость Цзи Юаня учителем.

Заметив, что Цзи Юань молча сидит опустив голову, Сун Цзинин решил, что тот наконец все понял. Кто же знал, что когда вернется его мама Хуан Янь, Цзи Юань тут же побежит к ней с вопросом:

— Тетя, вы хотите, чтобы малыш Сун пошел в армию или поступил в институт?

Хуан Янь ответила так, будто это само собой разумелось:

— Конечно в институт!

— Разве не в армию?

— Я никогда даже не думала о том, чтобы отдавать его в армию! Хотя поступить в институт тоже вряд ли получится, — Хуан Янь рассмеялась, явно считая мысль о поступлении сына в вуз сущей шуткой. — Если он спокойно сдаст экзамены в техучилище, а потом его распределят на какой-нибудь завод поближе к дому, я буду спокойна. Ни о чем большем я и не мечтаю.

Цзи Юань кивнул:

— Значит, поступаем в институт.

Учитель скончался преждевременной смертью из-за старого ранения, полученного во время службы в армии — крошечный осколок в его голове так и не смогли извлечь, и перед смертью он долго мучился от страшных головных болей. Цзи Юань всем сердцем не хотел, чтобы учитель снова испытал подобные страдания.

Раз уж у самого учителя не было желания служить в армии, а у тети Хуан — подобных мыслей, возражать он, естественно, не стал.

Сун Цзинин схватил Цзи Юаня за воротник и потащил к двери:

— Чего это ты удумал? Я же сказал, что ни в какой институт поступать не буду, марш домой!

Цзи Юань не обращал на него внимания и, глядя прямо на Хуан Янь, произнес:

— Тетя Хуан, я добьюсь, чтобы малыш Сун поступил в институт.

— А? — Высшее образование обладало для родителей огромной притягательной силой. Хуан Янь тут же отпихнула сына ногой в сторону, подхватила Цзи Юаня под руку и затараторила: — Юань-Юань, ты о чем?

— Я обязательно сделаю так, чтобы малыш Сун сдал экзамены в институт, но во всем остальном малыш Сун должен будет слушаться меня, — заявил Цзи Юань.

Хуан Янь перестала шутить и серьезно спросила:

— Правда? У тебя есть уверенность, Юань-Юань?

Цзи Юань кивнул. Его взгляд пылал непоколебимой решимостью:

— Малыш Сун обязан поступить в институт.

Потому что иного пути не существовало.

— Эй, Цзи Юань! — возмутился Сун Цзинин.

С какой это стати он вдруг обязан поступать в институт?!

Хотя Цзи Юань был всего лишь ребенком, Хуан Янь прекрасно знала о его способностях к учебе. Поддавшись соблазну своих надежд на высшее образование, она тут же кивнула:

— Хочешь заняться с Цзинином дополнительными занятиями? Без проблем, как учиться — решай сам. Если станет упрямиться — скажи мне, я помогу тебе его отлупить.

— Мама! Не говори о поступлении в институт так легкомысленно, это вообще-то ужасно трудно!

— Цзинин, попробуй, просто попробуй. — Хуан Янь говорила одно, но ее глаза так и сверкали искрами предвкушения, а уровень ожидания от сына взлетел на несколько ступеней выше. — А вдруг и вправду поступишь? Тогда станешь государственным кадром, понимаешь? И даже сможешь поехать учиться за границу!

— Мама... — Сун Цзинин не мог сопротивляться взгляду, полному материнских надежд. — Сразу предупреждаю: если я не поступлю, чтобы не было никаких разочарований.

Хуан Янь отмахнулась:

— Ничего страшного, не поступишь — пойдешь на завод. Все равно учиться три года, какая разница, где грызть гранит науки?

Цзи Юань с облегчением выдохнул.

К счастью, тетя Хуан горячо желала, чтобы ее сын добился успеха, и ее оказалось легко убедить. Управлять малышом Суном через нее было куда проще, чем пытаться переупрямить его самого.

В конце концов, малыш Сун сейчас был просто вне себя от злости! (≧﹏≦) Глава 39. Малогабаритный радиоприемник

Изначально Сун Цзинин планировал просто выставить Цзи Юаня за дверь и закрыть вопрос. Однако после того, как тот прямо при нем сговорился с его матерью насчет обязательного поступления в институт, Сун Цзинин резко сменил гнев на милость и изъявил горячее желание лично проводить Цзи Юаня домой.

Всю дорогу лицо Цзи Юаня выражало примерно следующее: (≧﹏≦)

Стоило им оказаться в безлюдном месте, как малыш Сун тут же вцепился ему в горло с руганью:

— Цзи Юань! Какого черта ты творишь?! С чего ты взял, будто все вокруг помешаны на поступлении в вузы так же, как ты? Немедленно заставь мою мать передумать, не то я побью тебя так, что из дома носа не высунешь!

Пусть его и ругали, на душе у Цзи Юаня стало легче.

Хотя малыш Сун выглядел разозленным до предела, до разрыва отношений дело не дошло, а значит, оставалось пространство для маневра.

— Почему малышу Суну обязательно нужно заниматься ремонтом часов? Тетя точно не хочет, чтобы ты бросал школу.

— Тебе объясняй — все равно не поймешь, — сердито бросил Сун Цзинин и, оттолкнув его, зашагал вперед. Пройдя несколько шагов, он остановился, дождался, пока короткие ножки Цзи Юаня семенящим шагом нагонят его, и только тогда продолжил путь.

Цзи Юань ускорил шаги, сравнявшись с Сун Цзининым, и произнес:

— Если ты не объяснишь, как я могу понять? У тебя ведь проблемы, так как по твоему мнению, кто лучше сможет подать тебе идею — я или братишка Юн?

Сравнение вышло более чем наглядное.

— У тебя разве что оценки получше, толку-то с твоих советов, — он все еще дулся.

— Тогда для начала скажи мне, почему ты вдруг решил бросить учебу?

Сун Цзинин на секунду замедлил шаги и глухо отозвался:

— Не такое уж оно и вдруг.

— Мм?

— Стеклянный завод, где работает моя мама, недавно тоже начал уходить в простои.

Цзи Юань тут же все понял.

Сейчас многие предприятия работали с убытками, но увольнять сотрудников было нельзя, поэтому ради снижения нагрузки начальство просто отправляло рабочих в отпуска по временной безработице. Раз уж объявлялся простой, зарплата закономерно уменьшалась, а поскольку в семье малыша Суна единственным кормильцем была тетя Хуан Янь, жизнь их неизбежно должна была сильно осложниться.

— Так малышу Суну нужны деньги?

— Верно. Вместо оторванных от жизни фантазий об институте у меня есть вполне четкая цель — заработать большие деньги, — Сун Цзинин сжал кулак. — И у меня уже есть план, так что прекращай мне мешать.

Цзи Юань вовсе не был против зарабатывания денег — доход его собственной семьи в шестьдесят юаней в месяц тоже казался ему донельзя мизерным. Но будущая карьера малыша Суна в качестве часовщика была для него абсолютно неприемлема.

— Малыш Сун, а что если я скажу, что после поступления в институт ты сможешь зарабатывать в десятки раз больше, чем ремонтируя часы? Просто нужно немного подождать. Ты готов подождать?

В десятки раз? Даже если в десять — это будет тысяча в месяц, разве такое возможно?

— Хватит хвастаться! Сначала сам заработай десятку, а потом уже условия мне ставь!

Цзи Юань кивнул:

— Хорошо, тогда я докажу это делом. Завтра приходи ко мне домой, и если я смогу все доказать, дальше ты будешь слушать меня.

— Ты уверен? — Сун Цзинин уставился на него с угрожающим видом. — Сразу предупреждаем: если не получится, сам пойдешь извиняться перед моей мамой и говорить, что соврал насчет института.

Цзи Юань кивнул:

— Договорились. Но если я докажу, малышу Суну придется вместе со мной готовиться к поступлению в вуз.

— Уговор дороже денег.

Сун Цзинину было безумно любопытно, что же такое собирается показать ему Цзи Юань. Этот сопляк вел себя так уверенно, будто был абсолютно убежден в собственной способности делать деньги. Мелочь в десять юаней — вовсе не малые деньги; чтобы самому раздобыть такую сумму, Сун Цзинину обычно приходилось отправляться в город и вымогать ее у местных шалопаев. У тех поганок вечно водились деньги, но приходилось драться на кулаки — именно так он и добывал себе карманные расходы.

Как бы то ни было, Сун Цзинин уже успел прочувствовать всю тяжесть зарабатывания денег. Их семья целиком зависела от двадцати с небольшим юаней маминой зарплаты, а теперь из-за заводских простоев эта сумма могла упасть и до двадцати. Он подозревал, что даже после окончания трехлетнего обучения в техучилище и распределения на завод его ждет лишь беспросветное сидение дома на бесконечных простоях. Даже если повезет получить место на прибыльном предприятии, он не смог бы вынести однообразную жизнь по восемь часов на конвейере.

Именно поэтому, обнаружив способ самостоятельного ремонта электронных часов, он решил не тратить три года впустую и поскорее окунуться в это дело.

Заколачивать большие деньги и при этом никому не подчиняться — в его нехитрой пятнадцатилетней жизни это казалось лучшим из возможных путей.

Однако Цзи Юань, похоже, считал этот путь совершенно бесперспективным. Хоть он и не высказывался прямо, взгляд, которым он одаривал Сун Цзинина, словно постоянно вопрошал: неужели у тебя нет других амбиций?

Когда тебя ставит под сомнение какой-то сопляк, отчаянно хочется врезать ему — если бы не отношение к нему как к младшему брату, он бы давно пустил в ход кулаки.

Иметь сто юаней ежемесячного дохода и при этом пренебрежительно воротить нос? Этот пацан думает, что его семья — землевладельцы... Впрочем, ладно, поговаривают, что его семья и впрямь когда-то была богатой землевладельческой.

Конечно, в учебе Цзи Юань соображал отлично, и если бы он столь же успешно разбирался в добывании денег, Сун Цзинин вполне согласился бы последовать его совету — на гордость и всякое там бахвальство ему было плевать, он всегда отличался практичностью.

Питая смутные, невыразимые надежды, на следующее же утро Сун Цзинин спозаранку примчался к дому Цзи Юаня.

Тот еще спал. Перебросившись парами слов со взрослыми, Сун Цзинин беспрепятственно прошел в комнату Цзи Юаня.

— Юань-Юань вчера допоздна возился с чем-то, уснул только под утро. Посиди в комнате, подожди его, а как проснется — передай, что на кухне его ждут жареные яйца, — сказал Цзи Лаогэнь. — Кстати, Цзинин, ты завтракал? Может, перекусим?

— Спасибо, дедушка, я уже поел, — послушно ответил Сун Цзинин и устроился за письменным столом Цзи Юаня, делая вид, что читает.

Раз дедушка Цзи был дома, будить Цзи Юаня он не стал.

На столе царил идеальный порядок: стопкой лежали несколько толстых справочников — судя по всему, те самые, что они вместе покупали в книжном. Сун Цзинин полистал их: Основы технологии машиностроения, Основы технологии ЧПУ, Силовая электроника, Теория механизмов и машин... Наугад вытянув одну из книг, он открыл ее, но кроме пары вводных предложений на первых страницах, дальше решительно ничего не понял.

Что еще за стабильность резания, технологичность металлов, главное движение и подача при торцевом фрезеровании? Сплошная абракадабра.

Цзи Юаню ведь едва исполнилось десять, неужели он уже читает настолько сложные книги?

— Цзинин, я пойду ненадолго. Если Юань спросит, скажи, что я заскочил к дедушке Ли по соседству, если что понадобится — крикни!

Сун Цзинин с улыбкой захлопнул книгу и послушно отозвался:

— Хорошо, дедушка.

Родители Цзи Юаня ушли в магазин снабжения еще на рассвете, а теперь ушел и дедушка. В доме не осталось взрослых, так что притворяться хорошим мальчиком Сун Цзинин больше не собирался.

Дедушка Цзи души не чаял в внуке и жалел его будить, но Сун Цзинин церемониться не стал — ухватив за ухо, он просто вытащил сопевшего паренька из-под одеяла:

— Цзи Юань, подъем!

— М-м... — Цзи Юань зажал уши руками и попытался снова зарыться в одеяло. Приоткрыв один осоловелый глаз, он сонно бормотал: — Учитель, доброе утро...

— Какого еще учителя? Мы не в школе, — Сун Цзинин хмыкнул и потрепал его за волосы. — Живо вставай, не забывай, зачем вчера позвал меня.

— А... малыш Сун... — Цзи Юань немного пришел в себя, протирая глаза и усаживаясь на постели: — Доброе утро.

— Поднимайся давай, я уже давненько тут сижу.

— Хорошо... Эм... Где мои носки?

— Вот они.

— А свитер?

— Вот. И штаны, шевелись.

— М-м... застрял...

Приоткрыв глаза, Цзи Юань спросонья пытался натянуть одежду, но запутался. Делать было нечего — Сун Цзинину пришлось стащить с него все и заново одеть малыша. Кое-как управившись с одеждой, Цзи Юань потребовал еще и умыться, почистить зубы и позавтракать, изрядно при этом ворча.

http://bllate.org/book/22417/2353576