Готовый перевод Becoming a Ge, I Can't Just Not Marry and Become a Widow / Переродился братом — теперь ни замуж, ни вдовой?: Глава 21

Увидев, что Чу Цинхэ поднялся на ноги и собрался давать советы бандитам, он едва не лишился дарча от изумления. Вот так запросто встать — неужели Чу Нянь не боится, что вскроется его истинная сущность гэра?

Беда была в том, что предложения, которые тот озвучивал, звучали донельзя абсурдно. Разве мог какой-то гэр придумать дельный выход из положения? Похоже, он просто решил, что живет слишком долго, и принялся на пустом месте искать себе гибели.

— Четырнадцатый, ты сошел с ума? — не вынеся вида того, как парень сам лезет в петлю, Чу Цинхэ присел на корточки и принялся отчаянно дергать его за штанину. — Импульсивность до добра не доводит! Стоит оступиться — и обратной дороги не будет, ввергнешь себя в бездну, и нигде не найдешь места, чтобы покаяться!

— У меня все под контролем, посиди тихо! — шепотом ответил ему Чу Нянь. Слова уже были сказаны, и жалеть о них теперь не имело смысла.

Чу Цинхэ собирался было возразить еще что-то, но вдруг заметил, как его третья тетушка в соседней клетке отчаянно замигала, косясь на него. Это явное предостережение: уймись, мол, и не лезь не в свое дело!

Украдкой бросив взгляд на этого сводного брата, который прежде при разговоре с ними всегда боялся и слова лишнего вымолвить, а теперь посмел запросто беседовать с кровожадными разбойниками, Чу Цинхэ волей-неволей подумал, что тот словно заново родился.

Недоумение и растерянность не могли заглушить страх, затаившийся в глубине души. Скрипнув зубами, он всё же проглотил готовые сорваться с языка уговоры. Ладно уж, благоразумный человек не идет против обстоятельств, так что лучше ему пока побеспокоиться о собственной шкуре!

Ну а что до Чу Няня — ну откуда у какого-то гэра хватит дальновидности? Захотел выделиться и высунуться — пускай тешится, настанет день, и он еще горько заплачет.

Когда беда уже стучалась в дверь, у Чу Няня не оставалось пространства для отступления. Раз атаман желал слушать, придется говорить. В худшем случае его ждала смерть — в конце концов, в этом деле у него уже имелся опыт, терять ему было нечего.

Заметив, как Сунь Фэйху и остальные разбойники дружно уставились на него, Чу Нянь глубоко вздохнул и нарочито хриплым голосом произнес:

— Уважаемый благородный разбойник, перед тем как оказаться здесь, мне довелось услышать одну занимательную историю. Как я ни размышлял над ней, мне думается, она как раз поможет вам разрешить сегодняшнюю задачку.

— А? Неужто есть такое дело? Ну-ка, выкладывай, послушаем! Только учти: если твои слова окажутся пустышкой, отправлю прямиком на корм тиграм!

Сунь Фэйху выразился без малейших церемоний. В конце концов, их собственная шайка не могла придумать ничего путного, и если у этого парня действительно найдется способ всё уладить, сегодняшний вопрос наконец закроется.

Чу Нянь мысленно вздохнул: еще ничего не сказал, а уже угрожает — и впрямь разбойники, с них станется не знать справедливости.

Однако жизнь находилась в чужих руках, и спорить он не смел. Слегка подумав, парень приступил к делу.

— История вот какая. Сегодня в уездном городе Пинъань в поместье Вэй как раз встречают зятя, входящего в дом невесты. Только вот до меня дошли слухи, будто этого зятя домашние силой принудили стать зятем с примаками. Он противился всем сердцем и даже громогласно заявлял, что лучше пойдет в мужской бордель продавать себя, чем станет ублажать барышню из поместья Вэй. Раз он так говорил, значит, судя по всему, разделяет те же склонности, что и ваш названный братец!

Рассказ Чу Няня состоял из полуправды и полувымысла, а под принужденным зятем-примаком, разумеется, подразумевался Сун Шиюань.

Судя по словам Чу Дамэй, именно Сун Шиюань надоумил как можно скорее выдать прежнего владельца тела замуж и непременно разобраться со всем до его собственной свадьбы. Благодаря этому семья Чу даже избавилась от хлопот по выбору подходящей партии — им было всё равно, в жены ли ее берут или в наложницы, лишь бы нашелся покупатель.

Именно из-за этого и появилась на свет та история с бесчестной продажей прежнего хозяина тела семье Чжан за восемь лян серебра.

Чтобы избавиться от навязчивого внимания прежнего владельца, Сун Шиюань провернул такую подлость. Прежний хозяин глаз не раскрыл, смирившись со всем на свете, но он, пришедший ему на смену, вовсе не собирался терпеть обиду втихомолку.

Он уже сожалел, что у него не представится возможности свести счеты с Сун Шиюанем, но теперь подвернулся такой случай — стоило посмотреть, как ловко он всё повернет!

Чего-чего, а грабежа чужих невест разбойники всегда ждали с охотой, тем более что главным героем в этот раз выступал мужчина. Такая завязка сразу заставила прислушаться.

— Неужто на свете найдутся родители, что станут насильно заставлять собственного сына идти зятем в чужой дом? — с недоверием переспросил Чжан Эргоу.

Чу Нянь с абсолютной уверенностью кивнул:

— Самая настоящая правда! Если не верите, можете отправить людей разузнать, не играют ли сегодня свадьбу в богатом доме уездного города Пинъань.

К тому же, я слышал, тот парень никак не мог переубедить семью и в полном отчаянии даже пытался повеситься прямо у ворот поместья Вэй, да вовремя подоспела помощь, и его спасли.

Как раз сегодня он должен войти в тот дом, и неизвестно, не взбредет ли ему снова в голову какая-нибудь глупость. Подумать только, какое несчастье!

Раз уж Чу Нянь решился об этом заявить, он ничуть не боялся, что они станут проверять его слова.

Свадьба в поместье Вэй в уездном городе Пинъань и впрямь происходила сегодня на самом деле, и то, что в дом звали примака, не вызывало сомнений; слухи же о том, что несколько дней назад кто-то вешался у ворот поместья, тоже возникли не на пустом месте.

Связав воедино разрозненные события и приправив их нужной долей вымысла и краски, он тем самым вершил свою месть Сун Шиюаню.

Из всех присутствующих истину знали лишь Чу Цинхэ и Чу Дамэй, но им и в кошмарном сне не приснилось бы заикнуться об этом в такой момент.

Мимолетным взглядом Чу Нянь заметил, что те двое и впрямь забились в самую гущу людей, опустив головы еще ниже: они панически боялись, что кто-то назовет их имена и заставит подтвердить слова.

Чу Нянь мысленно покачал головой — уж от этих двоих впору было ждать лишь новых хлопот, но никак не помощи.

Он не сомневался, что у лесных разбойников не хватит ни терпения, ни дерзости проверять каждый слух, тем более что людская молва всегда полна полуправды, и докопаться до истины там непросто.

— И впрямь звучит жалко, — снова вздохнул Чжан Эргоу.

Сидевший рядом Сунь Фэйху сердито зыркнул на него:

— Тебя вообще спрашивали? Меньше языком мели!

Затем он перевел взгляд обратно на Чу Няня, чуть приподняв веки и то ли улыбаясь, то ли насмехаясь:

— Выходит… можно и так сделать?

— Пожалуй… вполне можно! — с сомнением ответил Чу Нянь, думая про себя, что главный атаман и впрямь умен — схватывает всё на лету.

Заметив, что тот загорелся этой идеей, Чу Нянь продолжил уговоры с новыми силами:

— Только подумайте! Если вы выкрадете этого человека, то вытащите его из огня да в полымя, он же будет безмерно вам благодарен, пойдет на любое слово!

К тому же, я слышал, тот парень лицом пригож, весьма хорош собой, а барышня из поместья Вэй потеряла от него голову и громогласно заявляла, что ни за кого другого не выйдет, иначе бы они не стали силой принуждать его становиться зятем-примаком.

На этих словах он умолк и, убедившись, что на лице собеседника не появилось дурного выражения, продолжил:

— Раз уж человек настолько выдающийся, вашему братцу-молодцу он наверняка придется по душе. А даже если и нет, разве мало среди ваших братцев любителей подобного?

Его слова еще не затихли, как кто-то в толпе не удержался и возбужденно хихикнул — те самые разбойники, что ранее первыми тянули руки, явно увидели новую надежду.

Сунь Фэйху с досадой глянул на них взглядом разочарованного наставника: стоило лишь заронить в их головы эту мысль, как выбить ее оттуда уже не удастся!

Чу Нянь остался предельно доволен произведенным эффектом. Сдержав улыбку, он понизил голос и мягко подсказал:

— На самый крайний случай, даже если похитить его и не удастся пристроить, с его семьи всегда можно затребовать выкуп. Только вот родственники его так стремятся избавиться от сына, что вряд ли найдут нужную сумму.

Зато поместье Вэй владеет несметными богатствами, и ради спокойствия своей единственной дочери они отдадут ровно столько, сколько вы попросите!

— Главный атаман, это же верное дело, на котором невозможно прогореть! Даже если не ради того братца, так подумайте обо всех людях на горе!

Не зря говорят, что звон монет легко будит людские сердца. Выпалив всё на одном дыхании, Чу Нянь благоразумно замолчал: всё, что следовало, он уже сказал, а уж во что верить — в правду или ложь — собеседник наверняка выберет то, что приятнее слуху.

К тому же, он сам принес к их порогу возможность разбогатеть, неужели главарю банды хватило бы совести сказать «нет» на глазах у стольких подчиненных?

http://bllate.org/book/22371/2346381