Янь Умао пожал плечами: Делай как знаешь, но предупреждаю: только здесь тебя не достанут убийцы!
Шуй Шуй, уже собиравшаяся повернуться, медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и, вращая глазами, произнесла: Что ж, в борделях полно красавцев, стоит взглянуть!
Едва она вошла в зал, как её схватил за руку невероятно тучный мужчина: О-хо-хо, госпожа, вы здесь впервые, верно? У нас есть кто угодно: высокие, низкие, толстые, худые, черные, белые... Обещаю, вы останетесь довольны!
Шуй Шуй отшвырнула его сальные лапы и бросила гневный взгляд на прыснувшего со смеху Янь Умао. Черт, мерзавец, ну ты и гад! Она кашлянула, стараясь сохранить невозмутимый вид, и, усевшись за столик, распорядилась: Сначала принеси тарелку пампушек и фунт говядины. А потом созови сюда всех самых красивых мужчин — я буду выбирать, а когда определюсь, скажу тебе!
Янь Умао присел рядом и принялся разглядывать пампушку: Обычно пампушки любят мужчины, с чего бы это вдруг женщине тоже на них налегать? Говоря это, он похотливым взглядом принялся блуждать по груди Шуй Шуй, мысленно сравнивая её размеры с размерами пампушки.
Шуй Шуй схватила одну пампушку, снайперски залепила ею прямо по его бесстыжим глазам и глубокомысленно изрекла: Потому что пампушка — вещь универсальная. Она не только еда. Хочешь лепешку — расплющи пампушку; хочешь лапши — расчеши пампушку расческой; хочешь гамбургер — разрежь пампушку и положи внутрь овощи... Закончив, она заложила кусок говядины внутрь пампушки и принялась с аппетитом жевать. Позже поговаривали, что этот способ поедания стал невероятно популярен в Стране Дочерей и получил название: говяжий гамбургер.
Янь Умао лишился дара речи, но затем вытащил пустой чек: Сначала поставь отпечаток, чтобы потом не отпиралась!
Вот гад, решил заработать на моих деньгах — в следующей жизни дождешься! Шуй Шуй перевела тему и, понизив голос, спросила: Здесь немало красавцев, выбирай любого, я плачу!
Янь Умао задергался: Я не страдаю от страсти к мужчинам, зачем мне они?
Шуй Шуй понимающе скользнула взглядом по его паху и с глубочайшим сочувствием произнесла: Понятно. Как говорится, о чем печалится мужская душа? Как евнуху, зашедшему в дом свиданий. Брат Янь, мне так тебя жаль! Но не унывай. Чжэн Хэ был евнухом, но смог отправиться в Западный океан и крутить романы с заморскими красотками. Дунфан Бубай, отсекая мужское достоинство, закалил волю и освоил великое искусство — Книгу Подсолнуха. В наше время конкуренция столь велика, что самооскопление — это вполне достойный способ повысить свою ценность!
Лицо Янь Умао исказилось, а кулаки заскрежетали: Слушай сюда, тварь, я — не — евнух!
http://bllate.org/book/22331/2339239
Сказали спасибо 0 читателей