Готовый перевод What If My First Love Cries for a Comeback? Spoil Her / Первая любовь плачет и молит о возвращении? Балуй её!: Глава 24

Сунь Хуай острым взглядом медленно обвела каждое лицо.

У нее была отличная память, она запоминала всё с первого взгляда.

В ее голове сохранился примерный образ вчерашней молодой официантки — пусть и не в деталях, но отыскать ее в толпе не составляло труда.

— Доктор Су, вы еще не нашли?

Менеджер уже весь покрылся холодным потом; судя по нынешнему настрою, они явно не собирались так просто отступать.

— Ты, иди сюда.

Властный настрой Сунь Хуай ни капли не ослаб. Профессия врача лишь накладывала определенные рамки на ее поведение, но никак не могла изменить мощную ауру, данную ей от рождения.

Все проследили за направлением ее пальца — этим человеком оказалась Сяо Чжан, прятавшаяся на самом краю последнего ряда.

— Сяо Чжан, доктор Су тебя зовет, живо иди сюда, а остальные все свободны! — поспешно закричал менеджер. Всего лишь рядовая официантка — пока это не мешает нормальной работе ресторана, можно уладить что угодно.

Не считая указанной Сяо Чжан, остальные сотрудники, услышав распоряжение менеджера, уже собирались разойтись.

В этот момент снова выступила Цзян Жотан.

— Стоять.

Обстановка вновь накалилась до предела.

Менеджер снова сменил тон на просительный:

— Мисс Цзян, что вы еще хотите сделать?

Цзян Жотан холодно усмехнулась:

— Что я хочу сделать? Кто здесь владелец ресторана? Позовите его сюда.

Сейчас Сунь Хуай травят во всей сети, и какие бы оправдания она ни приводила, все равно окажется виноватой.

Корень всех бед — эта официантка, и она еще спрашивает, чего та хочет.

Этой маленькой официантке стоит радоваться, что она попалась именно им; если бы в дело вмешался отец Сунь Хуай, она бы в конце концов не поняла, как и умерла.

— Ну, видите ли, мисс Цзян, я слышал об истории с теми фотографиями. Беду натворила сотрудница, так спрашивать нужно с нее самой, к чему еще звать нашего хозяина, вы не находите?

Менеджер крепко сжал руки, и в каждое его слово была вложена вся искренность, на которую он только был способен.

— Ха, — Сунь Хуай лишь холодно усмехнулась, ничего не отвечая.

— Заткнись!

Грозно оборвав менеджера, Цзян Жотан перевела взгляд на ссутулившихся сотрудников, которые боялись ввязаться в неприятности, и безошибочно вычленила в толпе ту самую официантку, что тайком их сфотографировала.

— Та, которую зовут Сяо Чжан, чего застыла? Человеческой речи не понимаешь? Иди сюда.

Сяо Чжан подняла голову и шумно втянула воздух, а на ее лице застыли паника и раскаяние.

Все смотрели на нее: кто-то с нескрываемым злорадством, кто-то с выражением так тебе и надо, а кто-то и с ненавистью.

В конце концов, из-за одного человека сорвалась работа всех остальных, как тут ее не ненавидеть?

Именно такого эффекта и добивалась Цзян Жотан.

Сяо Чжан делала два шага и останавливалась, ее медлительный вид поистине выводил из себя.

— Наше время очень дорого. Если ты продолжишь в том же духе и разозлишь меня еще сильнее — отвечать будешь сама, — неторопливо произнесла Цзян Жотан. Если бы это было возможно, Сунь Хуай решила бы, что в этот момент в руке у той должна быть чашка чая — вылитая зарвавшаяся помещица-деспот, пользующаяся чужим влиянием.

Впрочем, они и впрямь пользовались влиянием, хотя до деспотов не дотягивали — но кто велел этой девице по имени Сяо Чжан первой с ними связываться?

Стоило прозвучать этим словам, как эффект не заставил себя ждать: Сяо Чжан была готова долететь до них в два прыжка.

— Тайком сфотографировала нас и продала папарацци. — Кончики пальцев Сунь Хуай слегка поглаживали друг друга, а ее полуулыбка вызывала леденящий душу страх, после чего она резко сменила тон: — А ты знаешь, кто я?

Сяо Чжан в испуге покачала головой, совершенно не смея смотреть ей в глаза.

— Не знаешь? Тогда зачем тайком фотографировала? Или это традиция вашего заведения — делать фото каждого гостя, чтобы оставлять их на «картотеке»?

Говоря это, Сунь Хуай опустила голову и тихо рассмеялась.

Менеджер, глядя на собственный нос и стараясь не смотреть по сторонам, едва услышав это, тут же подскочил с объяснениями:

— Доктор Су, наш ресторан очень дорожит защитой конфиденциальности гостей, это абсолютно не проблема заведения, это исключительно личная инициатива сотрудницы.

— Личная инициатива? — усмехнулась Цзян Жотан.

Менеджер тут же почуял неладное. Эта дочь мэра Цзяна росла в баловстве и изобилии; если с Сунь Хуай еще можно было договориться по справедливости, то Цзян Жотан действовала исключительно по настроению.

Стоит ей разозлиться, как не ровен час — завтра же кто-нибудь придет и заставит ресторан закрыться на проверку и переустройство.

И что тогда делать?

Во всем виновата эта тупица!

— Видите ли, эта сотрудница также нарушила правила нашего ресторана, и мы приняли решение ее уволить. Обе госпожи довольны?

Менеджер посмотрел на Сунь Хуай, прекрасно понимая: стоит ей кивнуть, как дело можно считать закрытым.

Но Сунь Хуай хранила каменное лицо и никак не выражала своего мнения. Не оставалось ничего другого, как возложить надежды на Цзян Жотан.

Однако реакция Цзян Жотан была обречена развеять его надежды.

— Ты думаешь, нас так легко провести? Или ты решил, что раз Сунь Хуай столько лет проработала врачом, о нее теперь можно вытирать ноги?

— Мисс Цзян, что вы такое говорите! Кого угодно могу не уважать, но вас двоих — ни за что.

Менеджер действительно боялся эту царственную особу из семьи Цзян, которая то и дело норовила подставить ему подножку.

— Ладно, у меня нет желания тратить на вас время, — прервала их диалог Сунь Хуай. — Письмо от адвоката будет доставлено владельцу вашего ресторана в ближайшее время, а эту сотрудницу и ресторан в целом я привлеку к суду вместе.

Сказав это, она взглядом дала понять Цзян Жотан, что пора уходить.

— Не надо, доктор Су, вы человек великой милости, как вы хотите это уладить? Пока дело не дошло до суда, я готов выполнить любые ваши требования.

Менеджер расторопно перегородил им дорогу.

— Если я не ошибаюсь, этот ресторан принадлежит семье Гу, верно?

Сунь Хуай никогда и никому не делала поблажек: еще до прихода сюда она досконально изучила предысторию этого ресторана.

Семья Гу поднялась на ресторанном бизнесе, управляя известными по всему Юнду и даже по всей стране сетями общественного питания.

Хотя они уже давно перенесли фокус группы на разработку интернет-программ, общепит по-прежнему оставался неотъемлемой частью огромной бизнес-империи семьи Гу.

Это дело и так уже было связано с Гу Яньшу — младшей дочерью председателя правления.

Что, если бы за улаживание этого вопроса взялась она?

Менеджер в испуге закивал.

В последние дни шум вокруг публичного признания Гу Яньшу в любви к Сунь Хуай стоял такой громкий, что даже он, обычно не следивший за сплетнями шоу-бизнеса, был в курсе.

Но раз уж дело касалось дочери председателя, да вдобавок к ней Сунь Хуай, известной богачки из высшего света Юнду, кто мог не проявить любопытство?

И надо же было такому случиться, что в историю с фотографиями впуталась еще и дочь мэра Цзяна.

Всего три человека — кого ни возьми, каждый из высшей лиги, — и угораздило же столкнуть их с таким мелким ресторанным менеджером, как он!

Менеджер мысленно проклял до седьмого колена предков той сотрудницы, которая сделала злосчастные снимки.

— Гу Яньшу ты ведь должен знать? — негромко произнесла Сунь Хуай.

Менеджер преграждал им путь, и уйти без сопротивления было вполне возможно, однако она внезапно передумала.

— Конечно знаю.

Не успело замереть эхо ее слов, как чья-то фигура внезапно бросилась на Сунь Хуай. Цзян Жотан нахмурилась и заслонила ее собой.

Приглядевшись, они поняли: это была не кто иной, как та самая Сяо Чжан, что тайком сделала снимки.

По лицу Сяо Чжан текли слезы, и, не говоря ни слова, она с глухим стуком рухнула на колени прямо перед Сунь Хуай.

Сунь Хуай холодно смотрела на ее жалкий вид несчастной героини мелодрамы, над которой издеваются злодеи, и приподняла бровь:

— Ты это к чему? Разыгрываешь такую жалкую комедию, чтобы разжалобить меня?

Затем она слегка наклонилась, ее алые губы приоткрылись, и с них сорвались холодные, безжалостные слова:

— На мне это не работает.

Сяо Чжан горько зарыдала.

— Мисс Су! Вчера... вчера я сделала вашу фотографию просто потому, что восхищаюсь вами!

Ко мне подошли... сказали, что хотят купить это фото. Моя мама тяжело больна и лежит в больнице, ей сейчас очень нужны деньги, а я... я работаю на трех работах каждый день! Они предложили огромную цену, и я... я поэтому...

Она говорила с таким чувством, заливаясь слезами, что это выглядело чрезвычайно убедительно.

Многие сотрудники невольно прониклись к ней жалостью: они и так недолюбливали заносчивых дочерей богачей, возомнивших о себе невесть что лишь потому, что у них вольются вонючие деньжонки.

Сяо Чжан уже встала на колени с извинениями, да к тому же дома у нее тяжело больная мать.

Неужели из-за какой-то фотографии стоило так лютовать?

Работники один за другим начали испытывать неприязнь к Сунь Хуай и Цзян Жотан, которые никак не хотели уступать.

Перемены во взглядах этих людей, разумеется, не ускользнули от внимания Сунь Хуай, но ей было совершенно всё равно.

Разве то, что они ее ненавидят, может как-то ее наказать?

Глядя на эту Сяо Чжан, которая так искусно притворялась слабой и вызывала жалость, Цзян Жотан уже собиралась съязвить, но Сунь Хуай неожиданно остановила ее легким движением руки.

Сама же Сунь Хуай не выказала и тени недоверия.

Она лишь произнесла:

— Вот как оно оказывается. Скажи, а в какой больнице лежит твоя мама? В каком отделении? И кто врач, который ее лечит? Ты же знаешь, я ведь тоже врач — может статься, смогу тебе помочь.

http://bllate.org/book/22313/2336233