Готовый перевод The Occult Master Raises a Male Ghost / Мастер мистики растит парня-призрака: Глава 21

Мы оба дилетанты, нам нужно хоть что-то увидеть, чтобы изгнать призрака, — продолжая осматриваться, сказал Бай Сюнь.

Его тоже терзали сомнения: еще в машине Танси Чэнь прислал ему сообщение, велев ждать вечера. Ничего не поделаешь, раз Маленький Небесный Мастер сказал, что нужно дождаться вечера, значит, так тому и быть.

Гу Минтао нежно прижал жену к груди и стал похлопывать по спинке, успокаивая ее. Хотя жуткие вещи происходят с ним самим, он в первую очередь утешает свою супругу — поистине невероятно мягкий и заботливый муж: — Ну-ну, не бойся, всё в порядке. В конце концов, мучиться буду я, а ты иди спать в комнату.

Затем он перевел взгляд на двоих молодых людей: один хмурился, словно о чем-то размышляя, бесцельно шастая из угла в угол, а второй был одет в новое платье в китайском стиле с красными элементами — совсем не похожий на даосского жреца, он скорее напоминал избалованного богатого наследника, любящего гулять по старинным городам.

Он осведомился: — Разве у вас нет никаких талисманов? Ну, тех самых, очень сильных... Я просто больше не могу выносить, как моя любимая жена каждый день живет в страхе.

— Нет. Не бойтесь, с сегодняшнего вечера боль пройдет, поверьте нам, — Бай Сюнь вернулся в прихожую и продолжил осматриваться. Его взгляд упал на позолоченную статуэтку Кшитигарбхи, установленную в резном алтаре из хайнаньского желтого палисандра.

Все эти вещи были освящены, включая и его собственный пояс. Он украдкой глянул на Танси Чэня, сдержавшись и не став ничего спрашивать.

Услышав это, Гу Минтао мягко улыбнулся: — Быть может, это просто какая-то странная болезнь. Во всяком случае, днем не болит, и слава богу. Простите за беспокойство, во всем виновата моя жена — она слишком за меня переживает.

— Ничего страшного, это наша работа.

Заметив, что молодые люди не желают с ним разговаривать, Гу Минтао больше ничего не сказал и принялся утешать жену.

Еще через некоторое время Танси Чэнь, до этого храпевший молчание, посмотрел, как последние лучи закатного солнца погружаются в морскую пучину.

Дождавшись мгновения, когда угаснет самый последний отблеск дневного света, он внезапно повернулся к Линь Вань: — Назовите любое иероглифическое слово.

— Что? — женщина машинально посмотрела на мужа. А Танси Чэнь продолжал тем же воздушным, но мягким голосом: — Слово для гадания на удачу и беду, то, которое пришло вам в голову первым.

Его голос успешно переключил внимание Линь Вань на него самого, и она невольно выпалила: — Ань. Спокойствие.

Это было первое слово, которое он произнес, делая ей предложение. Тогда, на территории их университетского кампуса, мужчина надел кольцо ей на безымянный палец: — Я желаю тебе мира и спокойствия на всю жизнь.

— А-а! Опять! Опять началось! — Живот Гу Минтао на глазах стал раздуваться, с треском разрывая пуговицы на рубашке. Издав мучительный вопль, он рухнул прямо на диван.

Линь Вань в панике бросилась к нему и сквозь слезы закричала: — Уважаемые мастера! Быстрее же!

Бай Сюнь оглянулся и увидел, что пупок несчастного мужчины раздался до размеров черной дыры, края которой покрылись желтовато-бурыми гнойниками неизвестного происхождения. Казалось, из этой воронки с каждым вздохом повеет рыбной гнилью и тлением...

А окружавшие ее растяжки на коже вовсе не были обычными трещинами — это были переплетающиеся ряды мелких следов от зубов, словно бесчисленные крошечные ротики пожирали плоть изнутри...

Зрелище было до отвращения мерзким.

Линь Вань дрожащими руками приподняла Гу Минтао, не смея, впрочем, опустить глаза на его живот. Тело ее била крупная дрожь, со лба катился холодный пот, но она всё же уложила мужа.

С ужасом глядя на тех двоих, кого она только что почитала за спасителей, женщина заметила на их лицах лишь полное безразличие.

Только в этот момент до нее наконец дошло: эти юноши вовсе не собирались помогать. С самого начала их настрой был совсем не похож на желание прийти на выручку. Заливаясь слезами отчаяния, она взмолилась: — Почему?! Разве вы не из Управления Чжэнъян?! Спасите же его! Вы что, заодно с этими призраками?!

Бай Сюнь, державравший в руке телефон, наконец нажал кнопку вызова экстренных служб — они нашли его.

— Десятислойный инверсный зародыш инь, — произнес Танси Чэнь, подходя ближе и складывая складной вееер.

В его тоне исчезла привычная беспечность, голос сочился бесконечным холодом: — Без сомнения, он сгубил множество невинных душ с неистекшим сроком жизни, и теперь эти маленькие мстительные духи воспользовались живым телом как путем для перерождения.

Среди криков боли Гу Минтао Линь Вань все же расслышала эти слова. Не веря своим ушам, она вскинула голову и в отчаянии закричала: — Какую чушь вы несете?! Мало того что не помогаете, так еще и черните его! Проклятые колдуны! Я заявлю в полицию! Шарлатаны!

Бай Сюнь тоже был потрясен услышанным: — Десятислойный?!

Никакой сложной системы ранжирования здесь не существовало — уровень равнялся количеству призрачных младенцев. — Ты хочешь сказать, что у него в животе их десятеро?

Откуда вообще берутся такие твари?!

— Спроси у него самого, сколько душ он загубил, — в глазах Танси Чэня мелькнуло отвращение. Кончиками пальцев он сложил печать, вычисляя судьбу этой нечисти.

Неудивительно, что А Янь говорил о дурном запахе — какая же мерзость.

— Что вы мелете! — Линь Вань внезапно бросилась на Танси Чэня, безуспешно пытаясь колотить его кулаками, желая выгнать прочь: — Убирайтесь! Проваливайте оба! Минтао каждый вечер возвращается домой к мне! Он платит за учебу малоимущих студентов! На прошлой неделе он пожертвовал пятьдесят тысяч детскому дому! Он занимается благотворительностью! Какую чушь вы несете!

Она наотрез отказывалась верить. Сейчас ей казалось, что Танси Чэнь и его спутник ничем не отличаются от тех негодяев, которые хотят навредить ее мужу.

Не желая тратить на нее слова, Танси Чэнь увернулся от ее ударов. Левой рукой он сложил тройную огненную комбинацию земных ветвей Инь, У и Сюй, а правой молниеносно отсчитывал позиции по ладони: открыл гадание в час Собаки, начав с дворца Даань...

Белые кончики пальцев описали кружок во дворце Суси. Слово Ань состояло из шести черт: отсчет шел от дворца Даань — единицы, Люлянь — двойка, Суси — тройка, Чикоу — четверка, Сяоцзи — пятерка, Кунван — шестерка.

Ноготок мягко опустился на дворец Чикоу, сулящий судебные тяжбы и телесные повреждения.

Бай Сюнь подоспел вовремя, чтобы оттащить женщину и помешать ей мешать Танси Чэню. Отбросив ее в сторону, он гневно отчитал ее: — Если ты так уверена, что он не творил зла, чего ты боишься? Мы же его даже не тронули! Сама открой глаза и посмотри хорошенько!

Затем он снова повернулся к Танси Чэню: — Вычислил? Что ты намерен делать?

Он понял, что Танси Чэнь — человек, которого совершенно невозможно просчитать. По их обычным методам следовало просто уничтожить призрачных младенцев, а преступника сдать полиции.

Но Танси Чэнь явно не собирался избавляться от демонических зародышей.

Танси Чэнь не ответил и продолжил расчеты. Дом был отделан так, что явно прибегали к помощи сильного мастера фэн-шуй: даже декоративные украшения были расставлены по точным расчетам, из-за чего даже он не мог отыскать место захоронения трупа, пока солнце не скроется за горизонтом.

Чикоу предвещает кару и увечья, а дворец падает на триграмму Кунь...

— Кунь означает землю, а мертвец сокрыт в иньской почве... в саду вашего внутреннего двора.

— Розы впитывают призрачную кровь, поэтому цветы у вас такие неестественно яркие.

Он метнул три бумажных талисмана, и сгоревший пепел сложился на журнальном столике в иероглиф Вэй. Голос юноши продолжил: — Если убрать из иероглифа Ань ключ женщина, останется дева. Последняя погибшая девочка еще не достигла восемнадцатилетия — она зарыта под вашими розами.

Наконец-то нашли.

Бай Сюнь вспомнил тот небольшой сад с пышно цветущими розами у входа, который они заметили при входе. Для их города сезон роз должен был закончиться еще два месяца назад, но здешние кусты цвели с жуткой, неестественной алой яркостью, и каждый лепесток отливал густым буровато-красным оттенком. Тогда он просто счел это странным и не стал раздумывать дальше.

Он поспешно отправил наружным помощникам сообщение, чтобы они шли сюда с лопатами.

Услышав это, Гу Минтао внезапно взбесился. Его отвратительный раздутый живот снес чашки со столика, и темно-коричневый чай в момент падения брызнул на пол, превратившись в ярко-алую кровь.

— Ах вы, шарлатаны, играющие в богов и духов!

На его шее вздулись вены, а на запястье показались четки из сандалового дерева. Неожиданно бусины вспыхнули золотым светом прямо на руке мужчины, и он, тыча пальцем в Танси Чэня, зашелся бранью: — Я ежегодно жертвую храмам миллионы на благовония! С каких это пор какой-то вырядившийся в серьги мальчишка посмел указывать мне, что делать?!

http://bllate.org/book/22283/2333122