Готовый перевод I Know I'm Bad, But You Still Like Me? / Перевоплощение: Знаешь, что я злодейка, но всё равно влюблён?: Глава 22

Они обнялись еще крепче, и Бай Юань глухо ответила:

— Раз я нахожусь в императорском дворе, в подобных обстоятельствах Его Величество непременно прикажет во всем разобраться, он не позволит мне подвергаться опасности. Поэтому я переживаю только за Его Величество; пока со мной Его Величество, я ничего не боюсь.

Летний ветер был необычайно знойным, но Сяо Чэнъюй все так же полуобнимал Бай Юань, просматривая мемориалы весь послеобеденный день, лишь приказав Ван Шуньаню принести еще один таз со льдом.

Бай Юань тоже не стала много говорить и, тихо прильнув к груди мужчины, постепенно заснула.

Когда она снова открыла глаза, солнце уже зашло за горизонт. Ноги и рука Сяо Чэнъюй давно затекли, однако ему не хотелось ее будить.

Подобное умиротворение было для него опытом, неведомым за почти сорок лет жизни.

— Ваше Величество, почему на улице уже темно? — пара влажных черных глаз Бай Юань растерянно уставилась за окно, словно она лишь спустя какое-то время вернулась в реальность.

Ее мягкий, нежный голос прозвучал у самого уха Сяо Чэнъюй, согрев всю его грудь. Он отложил мемориал в сторону и, сменив позу, продолжил прижимать ее к себе:

— Поскольку ты проспала весь день, неужели тебе до сих пор нездоровится?

Бай Юань слегка кивнула и принялась тереться о его грудь, пока наконец мягко не произвела:

— Наверное, мне не хватает вашей подпитки.

Руки Сяо Чэнъюй резко сжались, но тут же расслабились:

— Лекарь сказал, что мне еще требуется покой. Тебе запрещено меня соблазнять.

В душе Бай Юань слегка разозлилась: она промучилась весь день, и вот что он ей говорит?

Она резко приподнялась и попыталась сразу встать с постели, однако ноги не удержали ее, и она чуть не упала.

К счастью, Сяо Чэнъюй среагировал молниеносно и обхватил ее за тавь сзади:

— Твой нрав снова стал круче. Разве того, что я рядом, тебе мало? Обязательно нужно, чтобы я разделил с тобой ложе?

На самом деле дело было не только в том, что он еще не до конца окреп и лекари не разрешали.

Он попросту начал жалеть ее. Ему больше не хотелось пичкать Бай Юань тем зельем, ведь оно неизменно вредило здоровью.

Бай Юань молчала, ее маленькие пальчики отчаянно пытались разжать руки мужчины.

— Ладно, через несколько дней... Через несколько дней, как только мне станет лучше, я непременно приду к тебе, хорошо?

Бай Юань понимала, что сегодня, похоже, действительно ничего не выйдет, и оставалось лишь обиженно кивнуть:

— Ну ладно.

— Оставайся со мной ужинать.

Досказав, Сяо Чэнъюй снова заключил ее в объятия:

— Согласна? В последнее время у меня плохой аппетит, а если ты побудешь со мной, глядишь, и съем побольше.

Бай Юань задумалась: в последнее время Сяо Чэнъюй и впрямь сильно исхудал от всех потрясений, и весь его вид казался несколько болезненным.

Сейчас Сяо Чэнъюй умирать никак не мог — по крайней мере, до тех пор, пока не родится ее ребенок, он не имел права уходить из жизни.

Поэтому она повернулась и снова бросилась в его объятия, долго-долго потирая пальчики о лацкан его одежды на груди, после чего надула губки:

— Если Ваше Величество сегодня съест мало, значит, вы меня не любите.

— Ха-ха-ха, хорошо.

Сяо Чэнъюй велел накрывать на стол. Блюда появились одно за другим, хотя большинство из них были легкими.

Бай Юань сочла, что легкие летние закуски тоже неплохи, и у нее разыгрался аппетит.

Она ела не только сама, но и подкладывала еду Сяо Чэнъюй, причем даже не используя общие палочки — своими собственными.

Чего только между ними не было, о какой церемонности теперь говорить.

Ван Шуньань хотел было остановить ее, но Сяо Чэнъюй остановил его взмахом руки.

Бай Юань провела с Сяо Чэнъюй весь вечер и разделила с ним трапезу; о том, что у императора хороший аппетит, во всех дворцах узнали еще до того, как она вернулась к себе.

Это заставило обитательниц прочих дворцов испытать горечь поражения: гуйфэй оставалась прежней гуйфэй — стоило ей лишь слегка шевельнуть пальцем, как все их многодневные заботы превратились в шутку.

Императрица, которая прежде являлась к нему каждый день, теперь даже не смела заикаться о том, в чем ее надежды на смягчение сердца императора уже было начали оправдываться.

Поражение потерпела не только императрица — Шэнь Сюньэр разозлилась настолько, что даже не притронулась к ужину.

Глядя на стоявшего перед ней маленького евнуха, она произнесла:

— Фу Нин, что сказал евнух Ван?

Фу Нин согнулся в три погибели, в его голосе звучала осторожность:

— Наставник велел передать, чтобы цайжэнь Шэнь срочно придумала выход, нельзя позволять Его Величеству и дальше так баловать гуйфэй. Если пойдет и дальше, Его Величество может передумать. А главное — вам необходимо удержать Его Величество, да и ранг свой нужно еще повысить.

Шэнь Сюньэр массировала виски:

— Не то чтобы я не хотела. Тот шанс упущен, а Его Величество снова тяжело болен.

Вздохнув, она добавила:

— Что же до гуйфэй — в те дни во Дворце Юйфу ночью произошло такое, о чем шумел весь дворец, сейчас явно не подходящее время.

— Это... Слуга передаст наставнику.

— Оставь.

Шэнь Сюньэр подняла на него взгляд:

— Подождем еще. Скоро в задний дворец прибудет новая партия отборных дев, я найду возможность.

В этом году отбор девушек во дворец задержался на месяц дольше обычного, хотя их должны были пожаловать титулами еще в прошлый период.

Кто же знал, что сначала обрушатся стихийные бедствия на юге, затем вернется в столицу Бай Яотин, а теперь еще и император слег с тяжелой болезнью. Так что церемония пожалования титулов откладывалась раз за разом.

Впрочем, стоило государю через некоторое время поправиться, как и без ее напоминаний другие наложницы поднимут этот вопрос.

— Слуга понял.

Получив указание, Фу Нин поспешно удалился.

Хотя ее светлость и покинула покои, Тинсюэ едва не разорвала платок в лоскутах. Понизив голос, она тревожно спросила:

— Госпожа, если Его Величество так и не идет в наш Дворец Юйфу, что же нам делать?

Вспомнив о своей госпоже и князе Цзинь, она подумала, что прошло уже более двадцати дней, а чем дальше, тем сложнее будет скрывать положение.

Бай Юань зевнула:

— Даже если он явится сейчас, толку чуть. Подождем, пока выздоровеет, тогда и поговорим.

Предыдущее изречение о том, что сорокалетние мужчины обладают своими достоинствами, она признавала — высказала слишком рано.

К тому же, если она продолжит настаивать, это неизбежно вызовет подозрения у Сяо Чэнъюй.

Видя беспечный тон госпожи, Тинсюэ сообразила, что у той наверняка имеется план, и на душе у нее сразу стало много спокойнее.

Здоровье императора с каждым днем шло на поправку, хворь Бай Яотина тоже отступила: лекари осмотрели его и заверили, что если проводить правильное лечение, приступы больше не будут угрожать его жизни.

Сяо Чэнъюй даже казалось, будто все пережитое было лишь сном. На завершении утреннего совещания государь и сановник даже обменялись парой заботливых фраз.

Бай Юань тоже радовалась. Сияющими глазами она уставилась на молодого лекаря и спросила:

— Я действительно беременна?

Лю Чунхао не смел и пикнуть в ответ. Дрожащими руками он еще раз тщательно проверил ее пульс, и на этот раз голос его прозвучал хрипло:

— Госпожа гуйфэй... это, и вправду счастливый пульс, ровно около месяца.

Будучи учеником главного лекаря Яна, он, разумеется, знал о тесной связи своего учителя с резиденцией генерала.

Вообще, слухи в Императорской медицинской академии распространялись быстро; он слышал, что между гуйфэй и Его Величеством сначала произошла ссора, а после император слег.

Он полагал, что этот ребенок на девяносто процентов не принадлежал императору.

Подменить императорское семя — как она посмела?!

Ответив, он опустил голову и не смел взглянуть на ту, что лежала на тахте.

Лю Чунхао чувствовал себя мелкой сошкой, узнавшей столь великую тайну: один неверный шаг грозил обернуться бездонной пропастью.

Бай Юань отняла руку. Улыбка играла на ее губах, однако на самом деле в глубине глаз залегла нерастопимая ледяная корка.

Кончиком пальца она легонько постучала по низкому столику у тахты, и ее голос оставался мягким, но в нем слышалась неотвратимая, суровая властность:

— Ох, какая радостная весть. Только я пока не желаю, чтобы об этом узнал кто-то еще. Лекарь Лю, вы понимаете?

Услышав это, Лю Чунхао почувствовал, как по спине пробежал холодок. Несмотря на разгар лета, на лбу мгновенно выступил пот, и он поспешно уткнулся лбом в пол:

— Я... подданный понимает. Я буду хранить молчание, и даже мой учитель не узнает ни единого слова.

Бай Юань слегка приподняла руку:

— Встаньте.

Едва Лю Чунхао дрожащим телом поднялся на ноги, как услышал, что Бай Юань вновь неторопливо произнесла:

— Тогда я благодарю лекаря Лю. Ваших родственников в родных краях, а также жену и детей в столице отныне будет опекать моя резиденция генерала.

Услышав это, Лю Чунхао обмяк всем телом и снова шлепнулся на колени.

Бай Юань строго произнесла:

— Что это лекарь Лю делает? Вы недовольны моим решением или презираете резиденцию генерала?

Лю Чунхао закрыл глаза и снова тяжело ударил лбом оземь:

— Тронутый милостью и заботой госпожи гуйфэй и резиденции генерала, этот ничтожный слуга бесконечно благодарен. Впредь я буду изо всех сил стараться хранить верность госпоже и никогда не подведу доверие госпожи и генерала Бая.

Тогда Бай Юань вновь улыбнулась:

— Я не ошиблась в человеке. Пока вы старательно выполняете свою работу, ваше продвижение по службе в медицинской академии пойдет гладко и безмятежно.

Выйдя из комнаты, Лю Чунхао ощущал, что вся его одежда насквозь промокла от пота. Ему казалось, будто силы покинули его тело, а шаги стали совсем нетвердыми.

Причиной тому был не только пережитый искрах, но и лихорадочно работающий мозг.

Однако едва он вышел из Дворца Юйфу, как заметил стоявшего вдали и сверлившего его взглядом Вэй Цы. Тот смотрел на него словно зверь на добычу, а затем его губы шевельнулись.

Лю Чунхао понял смысл его движения и тяжело вздохнул: он знал, что иного выбора у него нет.

Добравшись до академии и кое-как справившись с эмоциями, он составил для Бай Юань обычную карту пульса.

Миновал день начала осени, и по утрам и вечерам повеяло прохладой. Стоило Бай Юань велеть убрать таз со льдом, как в окно с обратной стороны комнаты влетела какая-то темная масса.

Сяо Чэнцзэ явился не один — он притащил с собой мальчишку лет одиннадцати-двенадцати с зеленым, еще совсем юным выражением лица.

Не успела Бай Юань подняться, как он поспешно подошел к ней, сияя от радости:

— Не вставай, сиди.

После этого он бережно обнял Бай Юань и легонько провел рукой по ее животу:

— Ты и правда в положении?

Бай Юань оттолкнула его:

— Ты мне не веришь?

В полдень Сяо Чэнцзэ получил весточку из резиденции генерала, и весь остальной день в своем поместье места себе не находил.

И как только солнце закатилось за горизонт, он при первой возможности прокрался во дворец.

— Не то чтобы я тебе не верю, я не верю лекарям из императорской академии. — Наверное, вспомнив что-то неприятное, Сяо Чэнъэ помрачнел.

Глядя на его лицо, Бай Юань протянула руку и разгладила складки между его бровей, а затем перевела взгляд на ошеломленного мальчишку на полу:

— Кто это?

— Его зовут Цзян Цзы, он лекарь из моего окружения. Не смотри, что он мал, его врачебное искусство ничуть не хуже, чем у старых лекарей из академии. Не думай дурного, у меня нет задней мысли, я просто волнуюсь за тебя, поэтому и привел его, чтобы он помог проверить все, чем ты обычно пользуешься, заодно и пульс послушает.

Поглаживая ее живот, объяснял Сяо Чэнцзэ: как только до него дошло, что с семейным лекарем его княжества что-то не так, он сам разыскал в народе искусного целителя.

Правда, тот лекарь странствовал повсюду и перед уходом оставил ему лишь своего юного ученика.

Цзян Цзы в этот момент поднялся с колен, сложив руки перед Бай Юань:

— Низкий слуга приветствует госпожу гуйфэй, желаю госпоже гуйфэй благополучия.

— Поднимайся скорее.

Закончив, Сяо Чэнцзэ повернулся к Тинсюэ:

— Собери всё, чем обычно пользуется твоя госпожа, пускай Цзян Цзы проверит, нет ли здесь изъяна.

Тинсюэ посмотрела на Бай Юань и, дождавшись ее кивка, вышла, чтобы позвать Вань Юэ, после чего они обе принялись следить, как Цзян Цзы проводит тщательный осмотр.

Прошел примерно час, прежде чем Цзян Цзы закончил изучать вещи. Вытерев пот со лба, он поклонился обоим:

— Никаких проблем нет, разве что парочка предметов не подходит для женщины в положении, их я уже отобрал.

— Вот и хорошо. Подойди и проверь пульс гуйфэй еще раз.

Услышав приказ Сяо Чэнцзэ, Тинсюэ поспешно подложила платок под запястье Бай Юань, позволяя юноше вновь послушать пульс.

Спустя мгновение Цзян Цзы повернулся к Сяо Чэнцзэ:

— Поздравляю ванэ, тело госпожи гуйфэй здорово, и хотя плоду всего месяц, зародыш крепок и спокоен.

Сяо Чэнъэ расплылся в широкой улыбке:

— Хорошо, прекрасно!

Бай Юань оставалась спокойна. Уставившись на мужчину тяжелым взглядом, она вылила на него ушат холодной воды:

— Я-то забеременела, да только с Его Величеством мы постель не разделяли. Ты думал, как замести следы?

Ее слова заставили только что радовавшегося мужчину мгновенно захлопнуть рот. Он уставился на Бай Юань в ответ:

— Когда ты обсчитывала меня, неужели не продумала пути к отступлению?

Бай Юань развела руками:

— Продумала, да кто же знал, что Его Величество внезапно слежет?

Сяо Чэнцзэ прикусил изнутри щеку и, ухватив ее за щеки, свирепо спросил:

— Как же так? Твой первоначальный план заключался в том, чтобы соблазнить меня, а потом бежать к моему старшему братцу?

От его щипка у Бай Юань выступили слезы, и она тут же отвесила ему затрещину:

— Ты мне делаешь больно!

Сяо Чэнцзэ хотел было увернуться, но, вспомнив ее положение, сдержался и стерпел удар.

Правда, руку он все же разжал, хотя лицо у него сделалось не слишком веселым.

Бай Юань с досадой стукнула его кулаком в грудь:

— Его Величество все пичкал меня лекарствами, разве я посмела бы сразу сунуться к нему? Я рассчитывала подождать несколько дней, вовсе не собираясь путать наших с ним детей.

После этих слов Бай Юань выражение лица Сяо Чэнцзэ слегка прояснилось.

Но он понимал: если они хотят скрыть случившееся, обойти преграду в лице его царственного братца все равно не удастся.

Глядя на Цзян Цзы, он осведомился:

— Есть ли у тебя способ?

Неизвестно, был ли этот паренек искренне наивен или радовался за Сяо Чэнъэ от всей души.

Он ничуть не испугался и беззаботно произнес:

— Стоит лишь заставить людей из Императорской медицинской академии замолчать, и найдется масса способов. Например, спустя месяц-другой заявить, что госпожа гуйфэй ждет двойню.

— А что делать при родах? — глаза Сяо Чэнцзэ загорелись, и он продолжил расспросы.

— Пустяки. Можно тайком принести чужеродного младенца, либо заявить, что один из близнецов умер при родах, или дождавшись седьмого-восьмого месяца, устроить для госпожи гуйфэй несчастный случай, объявив, будто из двоих детей удалось спасти лишь одного.

Бай Юань смотрела на невозмутимого Цзян Цзы и думала, что этот парень — настоящий талант; будь он женщиной, в дворцовых интригах ему не было бы равных.

Однако, высказавшись, тот с грустным вздохом обратился к Сяо Чэнцзэ:

— Ван, сейчас вам следует беспокоиться не об этом, а о том, как уберечь этот плод госпожи гуйфэй.

Сяо Чэнцзэ осознавал: едва весть о беременности Бай Юань просочится наружу, все наложницы заднего двора, особенно императрица, Шу-пинь, а возможно, и нынешняя Дэ-фэй, просто сойдут с ума.

И дело не только в них — старший брат и их матушка тоже ни за что не позволят ей родить.

В комнате воцарилась тишина. Нахмурившись, Сяо Чэнцзэ погрузился в раздумья, после чего взгляд его постепенно ожесточился.

Мягко поглаживая живот Бай Юань, он успокаивающе произнес:

— Не бойся, пока я здесь, никто не посмеет тебя тронуть.

Бай Юань усмехнулась. В сущности, коль скоро она забеременела, способ удержать ребенка найдется.

Но раз Сяо Чэнъэ пожелал взвалить все на свои плечи, она с удовольствием позволит ему сделать первый ход.

Она обвила руками шею мужчины:

— Тогда вся надежда на князя Цзинь.

Сяо Чэнцзэ опустил взгляд на сияющую, переливающуюся взглядами женщину в своих объятиях и почувствовал, как сердце его затрепетало:

— Эх, кто просил меня поддаться на твои уловки? Теперь делать нечего, все будет как надо.

Бай Юань закатила глаза:

— Говоря красиво — ты в выигрыше и ломаешься, а говоря грубо... кхе-кхе.

Сяо Чэнцзэ прижал ее за пояс:

— Никогда не встречал столь дерзкой особы, как ты.

— Что ж, теперь встретила, — подмигнула ему Бай Юань.

— Попридержи коней, раз уж твое тело в таком состоянии, не заигрывай попусту.

— Ась?

Бай Юань лишилась дар речи: этот бессовестный муж не имеет самообладания и еще сваливает всё на нее!

Поболтав еще немного, Бай Юань снова захотела спать. Убаюкав ее, Сяо Чэнцзэ вместе с Цзян Цзы покинул покои.

На следующее утро, когда Бай Юань завтракала, тошноты у нее не было, но в желудке все равно ощущалось легкое недомогание.

Она без сожаления бросила палочки и отправилась прогуляться по двору.

Пообедав в полдень и снова проспав весь послеобеденный час, она после пробуждения велела подать паланкин и направилась в Зал Янсинь.

Идти было необходимо: если затянуть, начнется токсикоз, и тогда пытаться задобрить Сяо Чэнъэ будет уже поздно.

Однако, войдя внутрь, на сей раз она не стала вести себя излишне фамильярно, а просто уселась напротив Сяо Чэнъюй:

— Как здоровье Вашего Величества?

Сяо Чэнъюй с легкой улыбкой посмотрел на нее:

— Почему не подсаживаешься ближе?

Обычно эта женщина сразу бросалась к нему в объятия, и столь внезапное отчуждение казалось ему крайне непривычным.

Бай Юань закусила губу:

— Не сяду. Словно я навязываюсь вам для утех.

— Ха, разве нет?

Бай Юань сбила палочками мемориал, который он держал, и сердито надула личико:

— Раньше хотела, но видя, что Ваше Величество все медлит с визитами в задний дворец, я больше переживаю за ваше здоровье.

— Ха-ха-ха.

Ее капризный вид позабавил Сяо Чэнъюй, он просто отбросил докладные записки и единым движением руки перетащил ее к себе на колени:

— Вот так? Кажется, моему здоровью и вправду стало намного лучше?

— Ой!

Бай Юань поспешно обвила его шею руками и укоризненно взглянула:

— Стало лучше так стало, зачем же пугать меня?

Глядя на ее лицо, Сяо Чэнъюй не удержался и чмокнул ее в щеку:

— Мне еще нужно принять человека, побудь послушной, ступай пока к себе, а позже я приду, ладно?

Опустив голову, Бай Юань живо поднялась на ноги и, даже не поклонившись, виляя бедрами, прямиком направилась к выходу.

Сяо Чэнъюй не стал ее корить, с улыбкой провожая взглядом ее спину.

Пока она не отдалялась все больше и не исчезла наконец в конце багровых дворцовых стен.

Поскольку у Сяо Чэнъюй действительно нашлись дела, Бай Юань пришлось прождать до наступления темноты.

— Столь поздно, зачем пожаловали? — спросила Бай Юань, припав грудью к постели и глядя на него.

— Не приди я, ты бы рассердилась. К тому же я обещал, значит — должен исполнить.

Тогда Бай Юань приподнялась, и голос ее стал тише:

— Разумеется, я рада вашему приходу. Только уж больно поздно, и я переживаю за Ваше Величество.

В комнате мерцали свечи, легкие полотнища опускались вокруг кровати, дыхание Сяо Чэнцзэ становилось всё чащe.

Лишь глубокой ночью он с некоторым сожалением разжал руки.

— Плохо себя чувствуешь?

Лениво прильнув к его груди, Бай Юань ответила:

— Есть немного. Пару дней назад вызывала лекаря, он сказал, что мое здоровье в целом поправилось, но после недавнего испуга снова начались кое-какие срывы.

— Тогда давай ляжем пораньше.

Не успел Сяо Чэнъюй договорить, как заметил, что голова Бай Юань начинает клониться вниз. Улыбнувшись, он потянул тонкое одеяло и укрыл ее.

Ранним утром Сяо Чэнъюй сразу отправился на аудиенцию, не став ее будить.

Лишь в полдень появился Ван Шуньань, все так же с коробкой для еды:

— Госпожа гуйфэй, Ваше Величество беспокоится о вашем здоровье и велел передать суп из хуанци и черной курицы.

Бай Юань, проснувшись, успела перенести приступ тошноты, поэтому выглядела бледной и вовсе не желала никого видеть.

Тинсюэ поспешно выступила вперед:

— Евнух Ван, госпоже гуйфэй сейчас нехорошо, суп выпьет позже.

Лицо Ван Шуньаня исказилось горькой гримасой:

— Это дар Его Величества, пусть госпожа гуйфэй отпьет хотя бы глоток для вида, иначе как я вернусь с докладом? Если она не притронется ни к капле, Его Величество не преминет дурного подумать.

Бай Юань поняла, что Ван Шуньань даже не пытается изображать видимость приличий. Холодно взглянув на него, она медленно поднялась с места и прямо на его глазах смахнула миску с супом на пол.

— Смысл слов евнуха Вана мне ясен, но сегодня я пить не стану, и вы вполне можете доложить Его Величеству о моем своенравии.

http://bllate.org/book/22223/2319025