Готовый перевод Quick Transmigration Fair Trade / Справедливая сделка: Десять миров ради будущего: Глава 21

На самом деле она уже страшно проголодалась, но, боясь оплошать, с самого раннего утра не брала в рот ни росинки, ни макового зёрнышка. Сейчас у неё во рту всё пересохло, однако она не смела вести себя неподобающе перед Наследным принцем.

Наследный принц с чувством лёгкой досады снова взял кусочек пирожного. Та явно проголодалась, но на предложение поесть отвечала отказом — выходит, его добрая воля пропала впустую. Тогда он перестал обращать на неё внимание и принялся сам утолять голод.

Закончив трапезу, Наследный принц взял со стола два бокала с виноградным вином и протянул один женщине. Ши с облегчением выдохнула: принц наконец вспомнил про свадебное вино. Ши ждала, что принц переплетет с ней руки для традиционного рукобитья, но тот лишь приподнял бокал в знак приветствия и осушил его до дна.

Ши опешила. Что это значит? Неужели принц в душе против этого брака? Или она ему неприятна?

В глазах Ши заблестели слёзы, готовые вот-вот сорваться вниз, а рука, державшая бокал, мелко дрожала. Наследный принц испугался вида её крайнего волнения: он увидел, как она со слезами на глазах пригубила вино, и две струйки слёз побежали по её лицу, прокладывая дорожки сквозь толстый слой пудры. Сама же она выглядела так, будто на неё обрушились всевозможные обиды. Наследный принц слегка нахмурил брови и вздохнул про себя, с особой тоской вспоминая милое личико Чжэн Сяо.

Сейчас шла его брачная ночь, и бросить новобрачную было никак нельзя. К тому же, по обычаю, он должен провести в покоях жены целых три дня. Вспомнив двусмысленную улыбку императора-отца перед входом в брачные покои, Наследный принц потёр лоб.

Как же сильно хочется найти Чжэн Сяо.

В свадебных покоях облачённый в ярко-красные одежды Наследный принц сидел на брачном ложе плечом к плечу с молодой женой. Сияющая от радости Княгиня Жун-цинь с улыбкой преподнесла поднос, на котором лежала мерная палочка-весы, перевитая золотыми нитями и красным шёлком. Эта почтенная матрона славилась тем, что была окружена всевозможными благословениями: её сын состоял наследником в поместье князя Жун, отличаясь благородством подобно нефриту, а дочь, княжна Си, обладала и красотой, и талантами, так что от женихов, обивавших их порог, не было отбоя. Старая госпожа с лучезарной улыбкой произнесла:

— Ваше Высочество Наследный принц, скорее приподнимите покрывало невесты! Поднимите весы — пусть сердца будут в согласии, а вся жизнь идёт гладко и счастливо.

Лицо Наследного принца оставалось невозмутимым, и он легко последовал совету, подняв с подноса мерную палочку. Почувствовав тяжесть в руке, Наследный принц крепче сжал пальцы, а перед глазами у него туманно проступил образ Чжэн Сяо. Тот находился не здесь. На предварявшем свадьбу пиру в парадном зале принц всё время приглядывал за ним и заметил, как тот в одиночку вышел из зала, растворившись в алых отсветах фонарей. Подавив желание броситься следом, он с идеальной улыбкой на лице принимал поздравления от чиновников.

Уголки губ Наследного принца чуть дрогнули. Чего тут грустить? Ему всё равно было суждено жениться на кронпринцессе, а малец Чжэн всегда останется при нём.

Наследный принц медленно подошёл к сидящей женщине. Та сильно нервничала, кончики её пальцев, сжимавших яблоко, дрожали, а шёлковые кисточки на покрывале едва заметно покачивались. Наследному принцу стало немного отлегло от сердца, и его разобрал лёгкий смех: взяв золотые весы, он неторопливо приподнял покрывало.

Женщина застенчиво опустила томные глаза, а её ярко-красные губы были крепко сжаты — она не смела поднять взгляд.

Она была хороша собой, её внешность можно было назвать выше среднего. Наследный принц, давно привыкший к красивым женщинам, не испытал трепета, а лишь мысленно сказал себе: «Ага, вот и моя кронпринцесса».

Алые свечи тихо горели. Пожелавши счастливых слов, княгиня Жун-цинь вместе со всеми вышла из комнаты, оставляя молодым личное пространство.

Наследный принц с непринуждённым видом уселся за стол, взял из блюда изысканное пирожное и с изящным видом принялся его есть.

Кронпринцесса Ши сидела на краю постели ровно и неподвижно. Хотя ей и было любопытно, как выглядит её супруг, не услышав от него ни слова, она не осмеливалась самовольно поднять голову или заговорить.

Наследный принц неторопливо съел два пирожа, а затем бросил взгляд на женщину на кровати. Припомнив что-то, он произвел:

— Ты ведь тоже проголодалась, может, отведаешь чего-нибудь?

— Не нужно, не нужно, — рефлекторно ответила Ши, повысив голос. Она слишком резко подняла голову, мельком увидела прекрасное лицо принца и тут же поспешно опустила взгляд. На самом деле она уже страшно проголодалась, но, боясь оплошать, с самого раннего утра не брала в рот ни росинки, ни макового зёрнышка. Сейчас у неё во рту всё пересохло, однако она не смела вести себя неподобающе перед Наследным принцем.

Наследный принц с чувством лёгкой досады снова взял кусочек пирожного. Та явно проголодалась, но на предложение поесть отвечала отказом — выходит, его добрая воля пропала впустую. Тогда он перестал обращать на неё внимание и принялся сам утолять голод.

Закончив трапезу, Наследный принц взял со стола два бокала с вином и протянул один женщине. Ши с облегчением выдохнула: принц наконец вспомнил про свадебное вино. Ши ждала, что принц переплетет с ней руки для традиционного рукобитья, но тот лишь приподнял бокал в знак приветствия и осушил его до дна.

Ши опешила. Что это значит? Неужели принц в душе против этого брака? Или она ему неприятна?

В глазах Ши заблестели слёзы, готовые вот-вот сорваться вниз, а рука, державшая бокал, мелко дрожала. Наследный принц испугался вида её крайнего волнения: он увидел, как она со слезами на глазах пригубила вино, и две струйки слёз побежали по её лицу, прокладывая дорожки сквозь толстый слой пудры. Сама же она выглядела так, будто на неё обрушились всевозможные обиды. Наследный принц слегка нахмурил брови и вздохнул про себя, с особой тоской вспоминая милое личико Чжэн Сяо.

Сейчас шла его брачная ночь, и бросить новобрачную было никак нельзя. К тому же, по обычаю, он должен провести в покоях жены целых три дня. Вспомнив двусмысленную улыбку императора-отца перед входом в брачные покои, Наследный принц потёр лоб.

Как же сильно хочется найти Чжэн Сяо.

Евнух Су отвёл Чжэн Сяо в свою комнату и велел младшему евнуху приготовить два блюда и подать кувшин вина. Евнух Су был евнухом первого ранга, и младший евнух только и ждал случая угодить ему, поэтому он с радостью согласился. Прибежав на императорскую кухню, он вскоре вернулся с двумя огромными коробами для еды: четырьмя холодными, четырьмя горячими блюдами и кувшином бамбукового зелёного вина — и ловко расставил всё на столе.

Су Шэн махнул рукой с безмятежным, но вполне довольным видом, а младший евнух, кланяясь и улыбаясь, удалился.

Чжэн Сяо было не до них: он сидел в сторонке, опустив голову и погрузившись в собственные мысли, а брови его были сдвинуты в глубокой печали.

Заметив это, евнух Су сам налил ему чашку вина и с улыбкой произмолвил:

— Малец Чжэн, а ведь я никак не ожидал, братец, что ты у нас скрытый талан. И удача тебе улыбнулась: сколько народу я привёл в залы, а глаз Наследного принца упал именно на тебя.

Евнух Су с видом крайнего неверия покачал головой, сделал глоток вина и вздохнул:

— Вот это везучесть!

Чжэн Сяо обеими руками обхватил чашку, в упор глядя на прозрачную жидкость, и, услышав это, изо всех сил попытался изобразить на губах улыбку. Голос его прозвучал тихо:

— Всё так. Должен выразить признательность евнуху Су за продвижение, я выпью эту чашку до дна в знак благодарности.

Подняв чашку в знак приветствия, он тут же осушил её. Су Шэн остался крайне доволен: похоже, этот паренёк вовсе не затаил на него обиду и помнит добро.

Улыбка евнуха Су стала куда искреннее. Осушив первую чашку, Чжэн Сяо почувствовал, будто у него в животе запылал огонь, но на душе отчего-то стало легко. Он сам наполнил чашку доверху и быстро опрокинул её. Глаза его покраснели, а на щеках выступил румянец. Су Шэн поспешил его остановить:

— Малец Чжэн, я понимаю, что ты от чистого сердца, но нельзя же так пить! Ты ещё молод, разве не знаешь, что столько выпитого вина вредит здоровью?

Евнух выхватил чашку из его рук, и на Чжэн Сяо накатила новая волна невыносимой тоски: он схватил со стола кувшин и стал пить прямо из горлышка.

Су Шэн остолбенел, глядя, как тот в несколько глотков осушает целый кувшин. Пошатываясь, Чжэн Сяо поднялся на ноги, сделал пару шагов и с глухим стуком рухнул на пол. Он что-то бессвязно бормотал, долго пытался подняться, но так и не смог, и, закинув голову, мгновенно заснул.

Су Шэн почесал в затылке. Что это вообще такое? Разве обязательно было так растрогаться?

Судя по его состоянию, это больше всего походило на тоску по любви.

— Тс-с... — евнух Су вытаращил глаза на уснувшего мёртвым сном Чжэн Сяо. Этот невзрачный паренёк, хоть и юн, а амбиции имеет немалые. Наверное, влюбился в какую-нибудь служаночку, а та от него отвернулась... Впрочем, каким бы он ни был, мужчиной до конца его не назовёшь, вот люди и презирают его.

Ткнувшись в потаённую боль в собственном сердце, евнух Су тяжело вздохнул, позвал двух младших евнухов и велел им отнести Чжэн Сяо в его комнату и умыть. Сам же он, оставшись один под луной, потягивал вино до самой полуночи, пока наконец не заснул.

Золотой петух прокричал три раза. Кронпринцесса, окруженная заботой служанок, поднялась с постели засветло. Принц тем временем одевался с помощью евнухов. Закончив сборы и плотно позавтракав, Наследный принц повёл кронпринцессу к императору-отцу на утреннее приветствие.

Наследный принц шл впереди, а кронпринцесса Ши, цокая высокими деревянными колодками на цветочных подставках и балансируя под руку с дворцовой служанкой под тяжестью роскошных драгоценных украшений в волосах, семенила мелкими шажками позади.

Принц не шёл размашистым шагом, как прежде, делая это лишь затем, чтобы подстроиться под семенящую, грациозную походку жены. В результате, когда они добрались до Зала Цянькунь, Император Си уже закончил свою утреннюю трапезу. Увидев входящих сына с невесткой, император с улыбкой произнёс:

— А вот и мой мальчик. Как спалось прошлой ночью?

Какая дурацкая шутка. Выражение лица принца осталось невозмутимым, хотя мысленно он поморщился. Совершив с кронпринцессой положенные поклоны, он ответил:

— Сыновья ваши спали прекрасно, пусть император-отец не беспокоится.

Ши жутко нервничала. Это была всего лишь её вторая встреча с Императором Си — впервые она видела его на собственной свадьбе. Сейчас, при ближайшем рассмотрении, от императора исходило неописуемое величие, заставлявшее её невольно испытывать непреодолимый импульс опуститься на колени.

Затем оба опустились на колени, чтобы преподнести чай. Кронпринцесса подняла чашку и почтительно произнесла дрожащим голосом:

— Прошу императора-отца испить чаю.

Император с улыбкой принял чашку и с отеческой настойчивостью напутствовал:

— Ши, ты должна хорошо заботиться о Наследном принце, улаживать все дела во внутренних покоях и ни в коем случае не позволять ему расстраиваться, поняла?

Ши со страхом и трепетом рухнула на колени, отвешивая земной поклон, и торопливо произнесла:

— Смиренно повинуюсь святейшему указу! Ваша служанка исполнит свой долг с честью и не посмеет проявить ни малейшей небрежности.

— Мм, — Император Си остался доволен. Он надолго задержал принца разговорами, подробно наставляя его в том, как подобает вести себя после женитьбы, и совершенно упустил кронпринцессу из виду, оставив её стоять в стороне.

Будь жива мать Наследного принца, она наверняка привлекла бы кронпринцессу к себе, ласково перекинулась с ней пара слов и напомнила бы поскорее подарить принцу наследника. Но где ж императору понимать такие тонкости? Он занимался лишь тем, что наставлял сына насчёт деталей супружеской жизни, а бедная кронпринцесса, застыв столбом, стояла в стороне, растянув губы в оцепенелой улыбке.

Проснувшись ото сна, Чжэн Сяо почувствовал лёгкий зуд на кончике носа. Он нетерпеливо взмахнул рукой, добившись лишь мимолетного покоя, как неприятное щекотание тотчас возобновилось.

— Апчхи! — тихо чихнув, Чжэн Сяо устало разлепил глаза и увидел перед собой фигуру Наследного принца.

Вздрогнув от неожиданности, Чжэн Сяо окончательно пришёл в себя.

— Ваше Высочество... — растерянно позвал он. Внезапно скрытая глубоко внутри скорбь захлестнула его, и, забыв обо всём, он уткнулся лицом в грудь принца, с нежностью повторяя: — Ваше Высочество...

Принц смущённо отбросил птичье пёрышко и осторожно обнял Чжэн Сяо. Маленький евнух впервые проявил такую откровенность в его присутствии, и на душе у принца стало тепло.

Когда головокружение от ночного похмелья прошло, Чжэн Сяо окончательно протрезвел. Совсем растрёпанный и заспанный, он из застенчивости продолжал льнуть к груди принца, не желая показываться на глаза.

Принц прижал его к себе, усевшись на край постели, и с улыбкой спросил:

— Что такое? Кто это осмелился обидеть моего малютку Чжэн? Уж я с ним расправлюсь.

Чжэн Сяо ещё глубже зарылся в одежды принца. Кто же мог его обидеть? Главный злодей сидел прямо перед ним.

Наследный принц заливисто рассмеялся. Побув какое-то время в нежных объятиях друг друга, они дождались, пока Чжэн Сяо умоется, после чего принц взял его с собой в кабинет.

— Ваше Высочество...

Принц снял с полки книгу и, не оборачиваясь, бросил:

— В чём дело?

Опустив голову, Чжэн Сяо украдкой бросил испуганный взгляд на письменный стол и пролепетал комариным писком:

— Ваше Высочество прошлой ночью...

Рука Наследного принца замерла. Глаза его лукаво блеснули, и он с деланным вздохом произнёс:

— Прошлой ночью был прекрасен каждый миг, и золотые часы стоили тысячи золотых. Кронпринцесса хоть и выглядит простовато, но в постели с ней мне было весьма забавно.

— Что?! — Чжэн Сяо словно громом поразило. Широко раскрытыми глазами он уставился на изящного и элегантного, как прежде, Наследного принца, а его тело окостенело, превратившись в выветрившийся камень, который рассыплется на мириады песчинок от малейшего прикосновения.

В груди невыносимо защемило от боли, и Чжэн Сяо ошеломлённо подумал: «Раз дело обстоит так, значит, Наследный принц больше не мой возлюбленный. Но даже если и так, как я смогу смотреть на него теперь, когда у него появилась жена в этом мире? Моё задание можно считать проваленным, пожалуй, лучше я пораньше сдамся и отправлюсь в следующий мир».

Хотя он так думал, слёзы из уголков глаз не переставали качаться. Спотыкаясь, он направился к выходу из зала, желая отыскать тихое местечко, чтобы покончить со своей жизнью.

Его состояние напугало принца по-настоящему. Бросив книгу, Наследный принц обогнул стол и схватил его за руку:

— Ты куда это собрался?

Придя в себя при виде испуганного лица принца, Чжэн Сяо почувствовал новую боль в сердце. Высвободив руку из хватки принца, он опустил голову, не желая на него смотреть:

— Я ухожу.

Интуиция подсказывала принцу, что состояние парня ненормально — шутка зашла слишком далеко, а слёзы в уголках глаз маленького Чжэна жгли его сердце раскаленной лавой.

Он рывком заключил Чжэн Сяо в объятия и поспешно выпалил:

— Куда это ты собрался? Говорю тебе, я только что пошутил! Я даже не притрагивался к этой женщине. Разве ты не знаешь, кто у меня на сердце? На второй день после свадьбы, едва повидав отца-императора, я сразу же пришёл к тебе. Малыш Чжэн... нет, Чжэн Сяо, я здесь! Куда же ты ещё собрался?

Слова принца походили на потоки теплого ключа, что мягко омывали заледеневшее сердце. Чжэн Сяо почувствовал, как возвращается к жизни, и теперь не то плакал, чуть ли не смеясь от собственной глупости — едва не бросил любимого в этом мире из-за одной глупой шутки.

Развеяв все недомолвки, они заглянули друг другу в глаза и сами не заметили, как слились в поцелуе.

— Ваше Высочество, император вызывает вас в Цянь... — Куньдянь.

Последние два слова застряли в горле. Евнух Су застыл на месте, превратившись в только что отлитую статую.

Наследный принц и Чжэн Сяо отпрянули друг от друга, будто поражённые током. Лицо Чжэн Сяо побледнело, он не знал, что и делать, и машинально уставился на Наследного принца. Лицо принца помрачнело, и он бросил на Су Шэна такой взгляд, что бедняга затрясся мелкой дрожью.

Бросив на евнуха сердитый взгляд, принц повернулся и нежно погладил Чжэн Сяо по щеке:

— Не бойся, я скоро вернусь.

Затем он вновь перевёл взгляд на Су Шэна и холодно бросил:

— Сиди здесь и думай над своим поведением! Без моего приказа — ни слова больше, ни шагу с места!

— Слушаюсь... — Евнух Су обмяк на полу, побелев как полотно.

Принц удалился. Чжэн Сяо закусил губу, не зная, как поступить. Поразмыслив немного, он достал из зала круглую подушку для сидения и протянул её Су Шэну.

Отупевший взгляд евнуха Су перевёлся на подушку, после чего он внезапно бросился вперёд и вцепился в руку Чжэн Сяо. Тот испуганно отшатнулся. Поскольку принц запретил евнуху Су издавать хоть звуки, тому оставалось лишь умоляюще смотреть прямо на Чжэн Сяо. Застигнутый врасплох за наблюдением за гомосексуальными наклонностями принца, он висел на волоске от смерти, и теперь спасти его мог только Чжэн Сяо.

От такого взгляда у Чжэн Сяо по спине побежали мурашки. Догадавшись, о чём тот думает, он поспешно кивнул. Су Шэн с облегчением выдохнул и посмотрел на него с бесконечной благодарностью — теперь ему было абсолютно всё равно, кем именно тот приходился Наследному принцу.

Зал Цянькунь.

Император Си с мрачным выражением лица разглядывал срочное донесение, машинально постукивая пальцами по столу. Брови его были сдвинуты. Бесшумно ступая, Лян Дэи вошёл в покои и доложил шёпотом:

— Император, прибыл Наследный принц.

Брови императора разгладились, на лице появилась лёгкая улыбка:

— Скорее пустите его внутрь.

Лян Дэи с поклоном ответил, и мгновение спустя вошёл Наследный принц в ярко-жёлтых одеждах и с фиолетовой яшмовой короной на голове. Выражение его лица было спокойным, а осанка — изящной и исполненной природного благородства.

— Отец-император, вы звали меня по какому-то делу? — поклонившись, спросил принц.

Император поманил его рукой:

— Подойди ко мне, дитя моё.

Принц приблизился, и император протянул ему свиток донесения.

На обложке донесения красовалась красная печать, а рядом виднелось птичье перо, означавшее срочность. Наследный принц приподнял брови и развернул послание.

Спокойное лицо мгновенно напряглось. С мрачным видом свернув свиток обратно, принц встретился взглядом с императором.

Император тяжело вздохнул и едва заметно кивнул.

Сжав пальцы, Наследный принц сквозь зубы процедил:

— У Гуй наконец-то решился. Он годами стоял гарнизоном за северными рубежами, под его началом тридцать тысяч кавалеристов — войско сильное и закалённое, пренебрегать им нельзя.

Император принялся тереть нефритовое кольцо на большом пальце, тоже выглядя крайне озабоченным.

— С тех пор как твой третий дядюшка отошёл в мир иной, я ждал этого дня, — вздохнул он.

Пожалуй, с любым другим противником было бы проще, но здесь речь шла об У Гуе.

Каждый знал, что этот человек — безумец.

У Гуй был сыном прежнего ляочжоуского наместника. В те времена Ляочжоу служило главным рубежом обороны против варварских племён и Центрального Китая. С юных лет У Гуй зачитывался военными трактатами, прекрасно владел боевыми искусствами и имел блестящие перспективы: при поддержке отца он мог бы дослужиться как минимум до генерала пограничной стражи.

В юности У Гуй слыл отважным и удачливым военачальником. Однажды, во время очередного вторжения варваров в срединные земли, он захватил в плен чжурчжэньского полководца по имени Гэ Синьло. Тот тоже был непрост: будучи третьим сыном варварского хана, он уступал У Гую в возрасте, но отличался выдающимся мастерством в боевых искусствах и славился как юный герой.

После пленения Гэ Синьло чжурчжэньский хан несколько раз отправлял послов для выкупа, но У Гуй неизменно отвечал отказом. Возгордившись своими успехами и видя, как яростно упирается мальчишка, чьи дикие глаза напоминали очи горной кошки и пылали диким огнём, юношеский задор подтолкнул У Гуя к любопытству:

— Раньше я не приглядывался, а почему это у тебя зелёные глаза?

Гэ Синьло гневно зыркнул на него:

— В моём роду только у меня зелёные глаза! И что с того?!

У Гуй улыбнулся:

— Ничего особенного.

В его голове забрезжила мысль приручить эту дикую кошку. Покатав в глазах лукавый огонёк, он заявил:

— Давай так: если сумеешь одолеть меня, я отпущу тебя восвояси. А коли проиграешь — вечно будешь моим слугой.

Гэ Синьло тут же согласился, охваченный юношеским пылом: ему казалось, что он попал в плен лишь из-за минутного оплошности.

Они сошлись в честном бою на настоящих клинках, и результат предсказуемо завершился поражением Гэ Синьло. Полный юношеского неприятия своего положения, парень неохотно сделался слугой У Гуя, затаив в душе коварный план напасть исподтишка.

Шли весны и сменялись осени, миновал целый год. За всё это время Гэ Синьло не выиграл ни единого поединка, хотя казалось, что У Гуй даже во сне держит начеку хотя бы один глаз.

Чем больше времени они проводили вместе, тем лучше узнавали друг друга. В конце концов оба юноши сошлись характерами, превратившись в единомышленников. В свободное время они оттачивали боевые навыки и вместе читали трактаты. Дни и ночи напролёт они не расставались, и их привязанность крепла с каждым днём.

Благодаря году спокойной жизни внешность Гэ Синьло приобрела черты, непривычные для жителей Центрального Китая: глубоко посаженные глаза под высоким лбом, ярко-красные губы и белая кожа делали его похожим на изящную фарфоровую куклу.

Порой У Гуй незаметно для себя мог целый час любоваться лицом Гэ Синьло, ничуть не утомляясь, и при этом по-дурацки улыбаться. Заметив однажды такую сцену краем глаза, погруженный в штудирование военной книги Гэ Синьло сделал вид, что ничего не замечает, сменил позу, а его щёки слегка порозовели.

В разгар зарождающихся юношеских чувств в город Ляочжоу прибыл Князь Ю. Этот уже немолодой князь славился страстью к плотским утехам и сребролюбию: в столице он силой похитил дочь помощника министра финансов. Когда несчастную девушку вернули домой, она сидела с остекленевшим взором, в разорванных одеждах, а той же ночью повесилась. Министр финансов прямо во время утреннего доклада ударился головой о колонну, требуя справедливости. Разгневанный тогдашний император сослал Князя Ю в Ляочжоу. Ссылкой это называлось лишь на словах — в конце концов, речь шла о кровном родственнике императора, да и всем было известно, что Князь Ю творил подобные бесчинства далеко не впервые и неизменно выходил сухим из воды.

Князь Ю обосновался в самом роскошном особняке местного богача. Тот получил кругленькую сумму серебра и поспешил убраться от греха подальше.

Отец У Гуя явился с сыном нанести визит Князю Ю. Гэ Синьло сопровождал их в качестве слуги. Князь Ю с ленивым видом принял отца и сына У. Обменявшись дежурными любезностями, хозяин уже собирался отпустить гостей, как вдруг его взгляд случайно упал на Гэ Синьло. Юноша обладал несравненной красотой: словно вышедший из-под резца искуснейшего мастера фарфоровый кукольный мальчик. Заплывшие жиром глаза Князя Ю мгновенно распахнулись. Он единым рывком поднялся с места и схватил юношу за руку. Гэ Синьло рефлекторно оттолкнул князя. У Гуй заслонил собой Гэ Синьло, грозно уставившись на Князя Ю. Наместник Ляочжоу испуганно замер, после чего поспешил притянуть сына с извинениями перед князем.

Князь Ю, пользуясь своим положением, тотчас приказал стражникам бросить дерзкого слугу в темницу. Все попытки У Гуя оказать сопротивление были пресечены на корню его отцом, который намертво вцепился в сына, вынужденного беспомощно смотреть, как ничего не понимающего Гэ Синьло заковывают в колодки и уволакивают в подземелье.

Видя, что У Гуй намерен спасти Гэ Синьло, наместник применил против него семейное наказание, избив сына до полусмерти. Со злобой он отчитывал его:

— Ты целыми днями возился с каким-то варваром, и я сквозь пальцы смотрел на это, списывая всё на твои юные годы и неведение! Но Князь Ю — член императорской семьи! Если ты посмеешь причинить ему вред, вся наша семья поплатится головами!

http://bllate.org/book/22160/2308335