Готовый перевод I Want to Die (Quick Transmigration) / Хочу умереть (Быстрое перерождение): Глава 18

Сознание уже погрузилось в туман, состояние тела было крайне тяжелым. Су Чэнь прикинул, что прошло дня три. Впрочем, когда человек находится в полной темноте, физическое состояние ухудшается быстрее, так что реальное время могло быть и меньше.

Как раз когда Су Чэнь был на грани потери сознания, дверь допросной наконец открылась. Свет из коридора хлынул внутрь, больно ударив по глазам, и Су Чэнь тут же зажмурился. Раздался голос:

— Су Чэнь, тебе есть что сказать?

На второй день после того, как Су Чэня отправили в допросную, к ней подошел Фан Чжаньфо в полном военном облачении. Двое часовых у входа отдали ему честь, Фан Чжаньфо ответил тем же. Он бросил взгляд на окно, плотно занавешенное толстой тканью, и повернулся к сопровождавшему его офицеру:

— Как он?

Офицер щелкнул каблуками, вытянулся во фрунт и громко отрапортовал:

— Докладываю, командующий! С тех пор как его доставили, он сидит на стуле, не двигаясь, и не проронил ни слова. Сейчас он крайне слаб и вот-вот потеряет сознание.

Фан Чжаньфо помолчал, затем приказал:

— Откройте дверь.

— Есть.

Дверь допросной распахнулась, свет хлынул внутрь, освещая стул и худощавую фигуру сидящего на нем человека.

Сидевший на стуле вздрогнул от неожиданного звука и света, приподнял голову, открыл глаза и тут же снова их зажмурил. Ресницы задрожали, и лишь спустя некоторое время он медленно открыл глаза вновь.

Фан Чжаньфо сделал шаг вперед и замер. Он задержал взгляд на лице Су Чэня. Даже при таком скудном освещении он ясно видел глаза узника: в них не было ни тени паники — лишь глубокое, как ночная мгла, спокойствие.

Помедлив, Фан Чжаньфо негромко спросил:

— Су Чэнь, тебе есть что сказать?

Едва он закончил, как шторы на окне раздернули, и допросную залил яркий свет. Су Чэнь не смог привыкнуть к такой яркости, снова закрыл глаза, но раздраженные светом веки увлажнились, и по щекам покатились слезы.

— Разве не вам, командующий, следует что-то сказать? — не обращая внимания на слезы, Су Чэнь ответил вопросом на вопрос, прикрыв глаза и слегка усмехнувшись.

Фан Чжаньфо смотрел на его слезящиеся глаза, не зная, что ответить, и молчал.

Спустя некоторое время жжение в глазах утихло. Су Чэнь медленно открыл их, встретившись взглядом с изучающим взором Фан Чжаньфо, и снова улыбнулся. Несмотря на слабость, в его облике не было ни капли подобострастия или слабости — напротив, он выглядел даже более безмятежным, словно сидел не в допросной на допросе, а в благоухающем саду, попивая чай и обсуждая древние времена.

— Знаешь, почему я тебя арестовал? — Фан Чжаньфо сел на другой стул напротив и сурово спросил.

Су Чэнь помолчал, а затем произнес небрежным тоном:

— Наверное, кто-то сказал, что я шпион или что-то в этом роде.

Это была единственная причина, которую мог предположить Су Чэнь. Тем более, начальник Первого отдела разведки говорил, что на юге с корнем вырвали множество тайных сетей и арестовали немало агентов, среди которых были как давние законспирированные кадры, так и высокопоставленные руководители.

Фан Чжаньфо впился в него ястребиным взглядом и слегка подался вперед:

— Если ты ни в чем не виноват, почему ты так решил?

Су Чэнь не изменился в лице и спокойно ответил:

— Я всего лишь разведчик, торгую информацией ради заработка. Не думаю, что где-то перешел дорогу командующему.

Это было заранее подготовленное оправдание на случай провала. В ту эпоху существовала особая профессия — торговцы информацией. Были как частные лица, так и целые организации, которые продавали сведения как товар по установленной цене, что считалось своего рода легальным промыслом.

Су Чэнь мало что знал о прошлом этого человека, лишь то, что два года назад он приехал в этот южный город и вскоре устроился в газету. Благодаря завистливым коллегам, чьи язвительные замечания он время от времени слышал, он знал, что за эти два года он часто отлучался, никто не знал куда, но главный редактор был к нему удивительно снисходителен.

Разве это не было прямой мишенью? Поэтому с самого начала Су Чэнь приготовился к аресту. Скрыть всё до конца было невозможно, нужно было лишь один раз выдержать проверку и выкрутиться, чтобы потом спокойно жить дальше.

Выслушав слова Су Чэня, Фан Чжаньфо долго смотрел на него, ничего не говоря, а затем сделал знак рукой. Офицер, который до этого неподвижно стоял за его спиной, поклонился и вышел. Вскоре он вернулся, ведя двоих солдат, которые конвоировали еще одного человека.

Этого заключенного привели в куда худшем состоянии: руки в наручниках, лицо в синяках и ссадинах, одежда превратилась в лохмотья, а на открытых участках кожи не осталось живого места.

Увидев это, Су Чэнь мысленно поблагодарил Фан Чжаньфо за то, что его самого держали в темнице, а не подвергли пыткам сразу. Хотя он ничего не боялся, такой жалкий вид был бы крайне неприятен.

В тот момент Су Чэнь еще не знал, что вскоре сам станет выглядеть куда хуже.

Увидев Су Чэня, пленник пришел в возбуждение и закричал голосом, свистящим из-за выбитого зуба:

— Это он, это он! Командующий, я говорю чистую правду! Этот человек — шпион, внедренный Севером в Южную армию, у него высокий ранг, я видел его несколько раз у начальника разведки Северной армии. Он занимается самыми секретными делами, у него в руках наверняка куча имен других агентов. Если потянуть за эту ниточку, вы сможете полностью уничтожить разведывательную сеть Севера!

Он размахивал руками, но наручники мешали, сводя на нет весь пафос его слов.

Прости, дружище, но эта ниточка оказалась пустой, я сам по себе, так что разочарую тебя.

Су Чэнь бесстрастно смотрел на него, никак не реагируя на обвинения — ни паники, ни гнева, словно он наблюдал за скучным представлением.

Видя, что его слова не возымели эффекта, а командующий Фан лишь молча смотрел на юношу, человек занервничал. Встретившись взглядом с невозмутимым лицом Су Чэня, он в ярости рявкнул:

— Не думай, что если прикинешься, будто меня не знаешь, то обманешь командующего! Командующий проницателен, он обязательно разоблачит твою маскировку!

Хотя внешне Су Чэнь был спокоен, внутри у него всё сжалось. Он не знал, правду ли говорит этот человек.

Он встречался с начальником разведки Северной армии? Если это так, отмыться будет невероятно сложно.

И еще, Су Чэнь бросил на того человека быстрый взгляд. Я не притворяюсь, что не знаю тебя, я правда тебя не знаю.

Фан Чжаньфо молчал, затем махнул рукой, приказывая увести пленника.

После этого он не сделал никаких заявлений: не вынес приговор и не отпустил Су Чэня, приказав лишь принести ему еды и воды и оставить под стражей.

Через несколько дней Су Чэня снова вызвали на допрос, но на этот раз пришел не Фан Чжаньфо, а человек, которого Су Чэнь совсем не ожидал увидеть — главный редактор Цай.

Главный редактор Цай схватил Су Чэня за руки, начал что-то сбивчиво бормотать, глаза его были на мокром месте, а лицо выглядело изможденным.

Такое поведение заставило Су Чэня усомниться, не является ли он случайно родным сыном этого редактора.

— Не бойся, я придумаю, как тебя вытащить, — прошептал Цай, наклонившись к самому уху Су Чэня, пока солдаты не подошли ближе. Тон его изменился — в нем прозвучала сталь и решимость.

Су Чэнь внутренне напрягся и невозмутимо посмотрел на него. Редактор уже выпрямился и снова смотрел на него с тревогой и скорбью.

Раньше Су Чэнь подозревал, что редактор Цай — один из тех, кто ускользнул во время облав на шпионов, но за время общения тот не проявил себя ничем. Су Чэнь даже оставлял на его столе листки с символами из блокнота, но редактор небрежно выбрасывал их в корзину как мусор.

Либо он не понимал этих символов, либо был слишком хорошим актером.

Теперь же вероятность того, что он шпион Севера, стала гораздо выше.

На следующий день после визита редактора Су Чэня снова вывели, но на этот раз с ним не церемонились — его волоком притащили и привязали к дыбе.

Вошел крайне худой человек с мрачным лицом, чьи скулы выступали, как у скелета, а взгляд был холодным, как у ядовитой змеи. Он подошел к Су Чэню, концом плетки приподнял его подбородок и прошипел:

— Талантлив, ничего не скажешь. Заставил иностранное консульство прислать ноту с требованием освободить нашего заключенного. — Он холодно усмехнулся. — Жаль, наш командующий не чета Яньло из Северной армии, который любит пресмыкаться перед иностранцами. Когда командующий вошел на Юг, все иностранные концессии были изгнаны. Если ты думал, что иностранцы помогут тебе избежать расплаты, это лишь значит, что ты совсем не знаешь, кто такой наш командующий.

Сказав это, он отступил на три шага и ударил Су Чэня плетью. Тот вздрогнул, стиснул зубы, едва сдерживая крик боли.

Плетка, смоченная в соленой воде, снова и снова опускалась на тело. Одежда Су Чэня превратилась в лохмотья, на коже проступили кровавые борозды.

— Этот удар — за моих товарищей по Южной армии. Трижды армия Яньло наступала на юг, и хотя каждый раз бежала, как побитая собака, мы понесли тяжелые потери.

— Этот удар — за Чжао Цзюшаня. Если бы ты не украл информацию и не дал уйти части Южной армии, Чжао Цзюшань не ослеп бы от ярости и ненависти, не нарушил бы приказ и не расстрелял бы пленных, из-за чего командующему пришлось казнить собственного брата по оружию.

— Этот удар — за всех жителей нашей земли. Яньло идет против воли народа, раздирает страну на части, не оставляет надежды на покорение Юга, развязывает войну, мечтая лишь о восстановлении старых порядков и своем императорском троне.

Мужчина бил и проклинал, с каждым словом становясь всё яростнее, а удары — всё сильнее. Плоть Су Чэня была изорвана, кое-где кости обнажились. Боль притупилась, он начал терять сознание. Перед тем как провалиться в забытье, он размышлял: как именно утечка информации о Южной армии была раскрыта? И кто стоит за попыткой иностранного консульства вызволить его — спасают они его или губят?

Каждый удар плетью был таким, будто его хотят убить. Су Чэнь чувствовал, что, возможно, так оно и будет, или, может, ему самому стоит просто позволить себе умереть.

Шпионаж — нелегкое занятие, особенно когда он сам знает о себе меньше, чем другие. Неприятности сыпались как из рога изобилия. Может, умереть и начать всё сначала? С опытом этой жизни в следующей он сможет избежать многих рисков.

Однако при мысли о том, что после воскрешения он снова окажется на заснеженной горе и ему придется пересекать бескрайние луга, он решил, что лучше перетерпеть пытки и посмотреть, удастся ли выжить.

Перед тем как сознание окончательно погрузилось во тьму, последней мыслью Су Чэня было: он еще не получил ни одной зацепки о том человеке. Если он умрет сейчас, в следующей жизни придется начинать поиски с нуля.

Так что же делать — умереть или еще пожить?

***

Су Чэня привели в чувство, плеснув водой в лицо. Он с трудом открыл глаза, с волос капала вода.

Су Чэнь перевел дыхание, закрыл глаза и открыл снова. Перед ним, на стуле, сидел мужчина в безупречном военном мундире, закинув ногу на ногу. Одна рука в белой перчатке лежала на колене, пальцы другой ритмично постукивали по подлокотнику.

Фан Чжаньфо, верховный правитель Юга, лично пришел допрашивать шпиона? Какая честь.

Су Чэнь слегка изогнул губы в слабой улыбке.

Фан Чжаньфо, который всё это время наблюдал за юношей на дыбе, увидел, что тот, несмотря на раны и мокрую одежду, не выглядит сломленным, и даже улыбнулся, увидев его.

Слабая, но спокойная улыбка.

Фан Чжаньфо перестал постукивать пальцами, сделал знак, и офицер подал ему старый блокнот. Фан Чжаньфо небрежно пролистал его, захлопнул и бросил к ногам Су Чэня, холодно произнеся:

— Что вы скажете по поводу этого блокнота, господин Су?

Су Чэнь приподнял веки.

А, значит, они нашли блокнот, который он спрятал. Так вот что выдало его личность? Как раз когда он это подумал, Фан Чжаньфо подтвердил его догадку:

— Содержание этого блокнота зашифровано несколькими способами. Господин Су действительно достойный разведчик. — Голос его был плоским, как вода. Фан Чжаньфо встал, подошел к Су Чэню и впился в него ледяным взглядом. — Только я не ожидал, что господин Су работает не только на Южную армию, но и расширил сферу деятельности за океан. Даже новейшие методы шифрования страны А вам подвластны. Какой талант! Прозябать у нас на юге — право, это унизительно для вас.

Фан Чжаньфо говорил холодно, а Су Чэнь остолбенел, широко открыв глаза.

Новейший метод шифрования страны А? Что за ерунда? Неужели у него двойная шпионская личность?

Фан Чжаньфо, внимательно следивший за выражением лица Су Чэня, увидев его искреннее удивление, усмехнулся:

— В открытую работаете на Яньло, а сами продаете информацию за границу. И на Севере, и на Юге чувствуете себя как рыба в воде. Ваша стратегия — открыто идти по мосту, а тайно переправляться в обход — просто блестяща. — Он резко схватил Су Чэня за подбородок, приблизил лицо и ледяным тоном процедил: — Я больше всего на свете ненавижу предателей, продающих страну ради выгоды, а уж такими подлыми методами — тем более. У вас большой талант, господин Су, но вы выбрали не ту сторону. Не вините никого в своей участи.

С этими словами он отшвырнул подбородок Су Чэня, цепи зазвенели, а на коже остались красные следы, которые начали превращаться в синяки.

— Последний код в блокноте, который не удалось взломать — заставьте его выдать. Я хочу увидеть расшифровку завтра утром. — Фан Чжаньфо повернулся и бросил через плечо человеку, стоявшему рядом.

— Не беспокойтесь, командующий, я заставлю его выложить всё сегодня. — Мужчина поклонился. Его лицо было настолько исхудавшим, что в полумраке темницы казалось черепом.

Фан Чжаньфо зашагал к выходу, его плащ развевался за спиной. У дверей он внезапно остановился и оглянулся на дыбу. Худой юноша с опущенной головой висел в цепях, которые, казалось, вот-вот переломят его тонкие конечности. Мокрые волосы прилипли к лицу, глаза были скрыты прядями, видны были лишь густые ресницы, застывшие в тишине, словно спящая бабочка.

При виде этой картины в сердце что-то дрогнуло.

Фан Чжаньфо резко отвел взгляд, словно убегая от увиденного.

— Если заговорит — постарайтесь оставить его в живых.

Бросив эту фразу, он вышел. Звук его военных сапог эхом отдавался в тишине темницы, словно удары по чьему-то сердцу.

Когда ему начали вырывать ногти, Су Чэнь не выдержал и закричал. Тело билось в конвульсиях, лицо покрылось потом. Человек с лицом скелета, как и при порке, вырывал ноготь за ногтем и задавал вопросы, не обращая внимания на крики.

Су Чэнь чувствовал, что этой боли нет конца. Он не знал, сколько ногтей уже лишился, он был весь в холодном поту и тяжело дышал.

Боль, как и смерть, становится привычной, если пройти через нее несколько раз. Поэтому после первых двух криков Су Чэнь замолчал. Он даже пытался найти в этом утешение: это было не самое страшное наказание в его жизни, даже в десятку не входило. Просто пальцы — это очень чувствительно.

Но боль со временем притупляется.

В полузабытьи кто-то подошел к нему, приподнял его лицо и произнес то ли с восхищением, то ли с сожалением:

— Зачем быть таким упрямым? Это единственное, что в тебе достойно уважения.

Холодные пальцы коснулись его щеки. Су Чэнь с трудом открыл глаза. В расфокусированном взгляде он увидел лицо Фан Чжаньфо, на котором отражались сложные чувства.

***

Ночь была глубокой, но в кабинете Фан Чжаньфо всё еще горел свет. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел в ночную даль с непроницаемым выражением лица.

— Командующий, вы чем-то обеспокоены? — у двери раздался мягкий голос. Цинь Цзыхэ остановился, глядя на спину мужчины, и не решился войти.

Фан Чжаньфо не обернулся и не ответил. Спустя мгновение он поднял голову к звездному небу, и его голос прозвучал холодно, как ночной воздух:

— Я только что был у Су Чэня. У него вырвали ногти на одной руке, а Чжоу Цзя говорит, что он не проронил ни слова. Обладать такой стойкостью — и зачем работать на иностранцев? Согласно данным, он коренной житель нашей страны.

Цинь Цзыхэ уловил недоумение, и даже гнев, в его ровном голосе. Он был поражен: когда это командующий так беспокоился о ком-то, да еще и о шпионе, продающем родину? Он не только пошел в темницу, но и выказал такое раздражение тем, что тот не оправдал ожиданий. А разве такое раздражение не есть признак того, что он его ценит?

Цинь Цзыхэ опустил глаза, вошел в кабинет и остановился на некотором расстоянии. Он поднял взгляд на спину Фан Чжаньфо и тихо сказал:

— Я тоже не ожидал, что Су Чэнь — международный шпион и работает на Север. Жаль, что он не служит Южной армии. Интервью, которое он сделал для вас, имело большой успех, даже на Севере люди пытались купить тот номер газеты. Я очень благодарен ему за это. — Он помолчал и вздохнул: — Возможно, у таких людей нет чувства родины.

Фан Чжаньфо промолчал, и Цинь Цзыхэ тоже затих, стоя за его спиной.

На следующее утро последний шифр из блокнота был расшифрован и доставлен в кабинет Фан Чжаньфо.

http://bllate.org/book/22138/2306573