Готовый перевод The Ultimate Showdown of Quick Transmigration / Битва систем: Когда два попаданца встречаются в одном мире: Глава 21

Видо, заметив Эстерса, который неизвестно когда появился у него за спиной, тоже изрядно перепугался: одежда у того была распахнута, волосы растрепаны, а от самого разило крепким перегаром — всем своим видом он походил на человека, который еще не протрезвел после вчерашнего.

Неудивительно, что на его стук никто не отзывался, подумал Видо, собираясь уже объяснить Эстерсу причину своего появления здесь, но не успел он раскрыть рот, как человек снаружи, видимо, заметив свет в окне, напрямую толкнул дверь и вошел.

Среди ночи двое мужчин — один полуголый, второй в беспорядке — стояли лицом к лицу при тусклом свете, скрестив взгляды...

Видо искренне хотелось сказать: у нас ничего не было, это сплошное недоразумение.

Однако собеседник вовсе не дал ему шанса на объяснения, бросил холодно:

— Простите за беспокойство.

И развернулся уходить...

Видо посмотрел на опустевший дверной проем, затем на ничего не понимающего впотьмах Эстерса и невольно нахмурился: дело приняло серьезный оборот.

Лишь на следующий день Видо узнал от других, что человеком, приходившим вчера вечером к Эстерсом, был святой Хорас. Невинное недоразумение, которое можно было уладить без всяких объяснений, превратилось в грандиозный скандал. Видо тут же притащил Эстерса с повинной, и лишь после долгих объяснений Хорас кое-как поверил, что между ним и Эстерсом ничего нет.

На обратном пути Эстерс сказал ему:

— Подобные вещи даже не стоит специально объяснять, мы же оба мужчины, что между нами может быть.

Услышав это, Видо приподнял бровь и повернулся к Эстерсу:

— Ты серьезно не понимаешь?

Эстерс окинул его недоумевающим взглядом:

— Что я должен понимать?

— Ты... — глядя на него, Видо испытывал немалое разочарование. В свое время он, угодив в темницу, даже рисковал жизнью, чтобы передать весточку Хорасу — и все ради того, чтобы у Эстерса и Хораса все сложилось благополучно, сорвав план Идена по соблазнению Эстерса.

В итоге прошло четыре года, а Эстерс до сих пор оставался беспросветным чурбаном. Хорошо еще, что Иден застрял у него, воюя с орками, иначе тот вполне мог бы переломить ход игры.

Быстро сопоставив всё, что мог знать Эстерс, с прошлым поведением Хораса, Видо усадил Эстерса рядом и провел для него объективный анализ чувств Хораса. Сначала Эстерс думал, что тот шутит, и время от времени поддакивал, но постепенно его лицо становилось все более странным. Не дожидаясь, пока Видо закончит говорить, он тут же сорвался с места и вернулся в покои Хораса.

Только тогда Видо вздохнул с облегчением: характер у главного героя-угнетения был вполне неплох — юношеский задор после всех выпавших на долю испытаний сменился солидностью. Столкнувшись с проблемой в чувствах или чем-то еще, он предпочитал сразу ее решать, действовал прямо и решительно. Стоило лишь приоткрыть завесу тайны, как, если у Эстерса к Хорасу имелись хоть какие-то чувства, они наверняка сойдутся.

Впрочем, он прибыл сюда не для того, чтобы подрабатывать консультантом по сердечным делам, его ждали куда более важные задачи.

В следующий раз Видо встретился с Хорасом в монастыре под эгидой Святой Церкви, расположенном в небольшом городке.

В первоначальном сюжете внешности Хораса было уделено немало строк, его расписывали как неземную красоту, равной которой нет под небесами. Подобное встречалось и раньше, и при первой встрече у порога Эстерса Видо ничего особенного не заметил, но на сей раз его действительно поразили и красота, и манеры этого человека.

У Хораса были черные волосы и фиалковые глаза, чересчур яркие по своему оттенку. При этом черты его лица отличались строгой благонравностью. Облаченный в одежды святого, он носил круглую накидку, усыпанную золотой вышивкой и жемчугом, которая окутывала его стройную фигуру сзади. На груди красовалось золотое украшение: в центре сложного узора из переплетенных кругов располагалось солнце, от которого в разные стороны расходились группы из трех звезд, а между ними тянулись три прямые золотые иглы, образуя лучи вокруг светила.

Это был священный символ Святой Церкви. Подобный узор из драгоценных камней украшал не только грудь, но также края накидки и подола. Тяжеловесная фактура в сочетании с роскошью драгоценностей до предела подчеркивала святость церковнослужителя. Вся будоражащая яркость во взгляде словно подавлялась, превращаясь в чары, которые проступали лишь тогда, когда Хорас бросал случайный взгляд по сторонам.

Словно бесстыдная красавица сколь угодно соблазнительных форм через какое-то время перестает привлекать внимание, если мелькает перед глазами слишком часто. Но если ее тело укутано в ладно скроенные одежды, и лишь при взмахе руки или когда она опускает стан, промелькнут округлое белоснежное запястье, изящная и прекрасная ключица...

Ощущения совершенно иные.

Хорас стоял в центре грандиозно украшенного алтаря, медленно повернулся и посмотрел на Видо. Голос его звучал совсем не так, как перед Эстерсом, — холодно и отрешенно:

— Говорят, ты меня искал?

Видо кивнул:

— Я хочу заключить с тобой сделку.

— Сделку?

— Я могу помочь Эстерсу. Во всех смыслах.

Хорас мгновенно уловил часть смысла этой сделки. Его голос стал еще ледянее, а взгляд, устремленный на Видо, — пронзительным:

— Я думал, вы друзья.

— Мы с Арно тоже друзья.

Арно — настоящее имя Идена. Когда-то Хорас видел в нем лишь замену Эстерсу и многое с ним сотворил: помимо того, что он силой заставлял паренька перенять все привычки Эстерса, он еще и овладел только что повзрослевшим юношей. Раньше Хорасу было плевать на подобные вещи, но теперь, когда его отношения с Эстерсом только начали налаживаться, как он смел допустить, чтобы Эстерс узнал об этом?

Поэтому, когда Видо произнес имя Арно, лицо Хораса переменилось.

Видо усмехнулся и принялся во всех красках описывать один за другим поступки, которые тот некогда совершал по отношению к Идену.

С каждым услышанным словом выражение лица Хораса становилось все более свирепым. Только теперь он понял, что условием шантажа со стороны собеседника было вовсе не будущее Эстерса, а именно это. Он до боли сжал пальцы в складках рукавов, от прежнего образа благородной святости не осталось и следа. Если бы магические способности Видо не превосходили его собственные, Хорас давно бы уже бросился в атаку.

Сдерживая себя изо всех сил, Хорас отвернулся, не желая больше смотреть на него, и проскрежетал сквозь зубы:

— Чего ты в конце концов добиваешься?

...

...

(Тяньцзинь)

31. Легенда о Боге Зверей <Конец>

?Глава четырнадцатая

Условия Видо были просты и в то же время странны.

Он потребовал, чтобы Хорас от имени Святой Церкви распространил слух о том, что орки — это демоны, пришедшие из преисподней.

Выслушав его, Хорас на мгновение растерялся. Но как только до него дошел истинный умысел Видо, он, забыв о стыде и гневе из-за раскрытия его грязных тайников, спотыкаясь, развернулся. Глаза его покраснели от ярости, и он взревел:

— Ты хочешь уничтожить Святую Церковь!

Видо ответил не сразу.

Хорас же прекрасно понимал: вздумай Святая Церковь распустить этот слух четыре года назад, люди, пожалуй, и поверили бы. Однако за последние четыре года орки и люди жили в мире и согласии, и большинство уже привыкло к тому образу миролюбивых, простых и честных орков, который они видели своими глазами.

От Святой Церкви и так осталась лишь шатающаяся блестящая оболочка, и заявить в такой момент, что орки — демоны из ада, означало принять всех вокруг за дураков. Это принесло бы лишь обратный эффект: орки возненавидели бы Церковь, да и сами люди прониклись бы к ней враждебностью. Чистое самоубийство.

Хорас уже думал о том, что ни за что на свете не согласится.

Но тут прозвучал неторопливый голос Видо:

— На самом деле... даже если мы ничего не предпримем, Святая Церковь все равно долго не протянет, разве нет?

Хорас замер, а Видо продолжил:

— Почему король позволил Ассоциации эсперов, Святой Церкви и своей монархии образовать треугольник власти? Святой, неужели причины этого вам известны хуже, чем мне?

Ассоциация эсперов развивалась слишком стремительно, и при столь абсолютной силе королевская власть уже не могла ее сдерживать. Попытки подавить ее силой привели бы лишь к бунту, поэтому король неизменно поддерживал Святую Церковь, используя ее для баланса с Ассоциацией. Именно благодаря этому в первоначальном сюжете Святая Церковь смогла вновь возродиться.

Но теперь все изменилось. Появление орков и установившийся между ними и людьми мир разрушили этот расклад. Стоит кому-нибудь подсказать, и король быстро смекнет, что орки способны заменить Святую Церковь в качестве новой силы, уравновешивающей Ассоциацию.

Лицо Хораса при этих словах стало еще мрачнее. Он произнес:

— Да, ты прав, Святая Церковь существует для того, чтобы сдерживать Ассоциацию эсперов, но... но можешь ли ты поручиться, что после победы орки не истребят человечество до последнего? И ты не заставишь короля довериться чужакам вместо Святой Церкви, которая шла рука об руку с этим государством столько лет!

— А если я скажу, что могу?

— Как такое возможно?

— Ты ведь помнишь Арно?

Стоило Видо снова произнести это имя, как лицо Хораса помрачнело еще на пару тонов. Видо довольно улыбнулся и продолжил:

— Я уже говорил, что Арно — мой друг, а он — главнокомандующий армией орков, возможно, в будущем даже станет Богом Зверей. Скажи, если во главе орков стоит человек, станет ли король рассматривать возможность того, чтобы орки заменили Святую Церковь?

Договориться с орками людям, пожалуй, трудно. Но договориться с человеком? Если сами орки уже покорились человеку, а этот человек покорился королю, станет ли государь ломать голову над тем, являются ли орки людьми?

Или даже иначе: если король опасается, что усиление орков создаст угрозу для него самого, разве не существует Ассоциации эсперов?

На Востоке ли, на Западе, правители, стремящиеся к деяниям, прибегают лишь к нескольким методам: первый — сосредоточить всю полноту власти в своих руках с помощью абсолютного давления монархии.

Второй — балансир, разделение влияния между несколькими силами так, чтобы они взаимно сдерживали и уравновешивали друг друга. Существуют еще третий и четвертый варианты вроде добродетели, демократии и прочего, но здешняя эпоха еще не дошла до такого уровня развития, их можно во внимание не принимать.

Судя по намекам из оригинального сюжета, Видо прекрасно понял, что этот король придерживается политики баланса. А раз так, возродится Святая Церковь или нет — неважно, главное — отыскать столь же мощную силу, способную держать под контролем Ассоциацию эсперов, и обуздать ее.

Выслушав анализ Видо, Хорас застыл с совершенно пустым лицом, тупо глядя на него.

Видо заметил:

— Святая Церковь всё равно рано или поздно падет, так почему бы не обменять ее на реальную выгоду? Разве это плохо?

Хорас молчал.

Видо продолжил:

— Ради спасения Эстерса ты в свое время без колебаний уничтожил многолетнее наследие Святой Церкви. Думаю, сама Церковь значит для тебя не так уж много. Теперь тебя волнует лишь одно: если следовать моему плану, Святую Церковь неизбежно заклеймят позором, и как тогда быть тебе, святому? На самом деле все просто: уступишь мне пост святого, и дело с концом.

Хорас опешил, а затем расхохотался. Смеялся он довольно долго, после чего произнес:

— Так вот в чем твоя истинная цель? Ты в самом деле держишь меня за идиота? С какой стати я должен по какому-то твоему предположению отдавать Святую Церковь в твои руки!

Видо равнодушно бросил на него взгляд:

— Я не считаю это предположением. Во-первых, у меня на руках есть доказательства твоих отношений со святым сыномxx. Уверен, что Эстерс и даже вся страна с огромным интересом узнают о вашем прошлом. Во-вторых, время докажет всё остальное — сам увидишь, предположение это или нет. В-третьих, хотя бы потому, что я — это Видо!

— Ты...

Видо шагнул вперед:

— И еще: я никогда не говорил, что мне нужна сама Святая Церковь. Мне требуется лишь твое сотрудничество и распространение тех слухов. Церковь останется в твоих руках, и то, как сложится ее будущее, решать только тебе.

— Я...

Хорас и сам обо всем этом думал, но еще никто и никогда не раскладывал ему по полочкам с такой циничной откровенностью, что Святая Церковь неизбежно обречена.

Беседа двух людей перескочила от распускания слухов к королевскому балансу, от замены Святой Церкви орками к тому, что Церковь уже не спасти.

Видо, сохранявший ясную голову от начала и до конца, прекрасно понимал: если бы заполучить Святую Церковь у Хораса оказалось так просто, тот зря носил бы звание святого все эти годы. Он просто расставлял сети, давя на Хораса уже свершившимися и еще не наступившими фактами и подрывая его способность здраво рассуждать.

И Хорас очевидно поддался этому влиянию. По сравнению с необходимостью отдать Святую Церковь, распускание слухов казалось сущим пустяком, особенно когда собеседник держал в кулаке его собственные грешки.

Однако на этом дело не закончится. И пусть закат Святой Церкви не окажется столь простым, как утверждал Видо, многое из сказанного им уже сбывалось...

После сегодняшнего разговора каждое новое событие, наносящее удар по Святой Церкви, станет вонзаться стальной иглой в сердце Хораса, ежечасно напоминая ему о том, насколько был прав Видо. И в день, когда он окончательно сломается, Видо приберет Святую Церковь к рукам.

Видо ничуть не спешил — впереди было еще много времени.

Покинув храм, Видо направился туда, где содержались пленные орки. Их захватил он сам, и Ассоциация прислушалась к его мнению насчет их участи, решив отправить их на тяжелые работы. Возможно, из-за лавок или песен, разнесшихся по всей стране, многие солдаты неожиданно оказались знакомы со многими из этих орков. Мало того, что они не измывались над пленными, так еще и находили поступок Видо подлым.

Спрятавшись в сторонке и выслушав их пересуды, Видо от души зевнул и удалился вместе с Хайбао.

В последующие полгода Эстерс вел активные боевые действия.

В этом противостоянии Эстерс сражался за изгнание врага, в то время как Иден выступал под лозунгом борьбы за мир.

Захватив каждый город, он гуманно обращался с человеческим населением и неоднократно публично заявлял, что воюет не ради захвата человеческих земель. Стоит лишь Эстерсу отпустить эту тысячу пленных орков, а человеческому королю — пообещать мирное сосуществование людей и орков, как он немедленно прекратит войну, вернет все завоеванные города и отведет армию орков обратно в их мир.

Смотря на лагерь Эстерса, можно было заметить, что уже несколько месяцев из Святой Церкви просачивались слухи: мол, орки — демоны из преисподней, а Иден — их предводитель. Слухи эти обрастали невероятными подробностями. Однако, вглядываясь в реальность, люди видели совсем другое: почему-то именно человеческая армия отказывалась от заключения мира, упорно стремясь сражаться с орками до победного конца.

Общественное мнение мгновенно накренилось в одну сторону, человеческие солдаты начали проявлять халатность. В конце концов, никто не хотел воевать, и раз уж противник предложил вполне приемлемые условия без кровопролития, зачем тогда продолжать бой?

В такой атмосфере Эстерс тоже не мог не поддаться всеобщему настрою.

Исходя из его прежнего стиля поведения, эту тысячу с лишним орков он непременно бы перебил, наотрез отказавшись от любых условий. Но чтобы решить проблему с продовольствием для орков, немало раненых сородичей выпустили наружу работать бок о бок с людьми. Опасаясь их выходок, Эстерс ежедневно приходил следить за ними и в процессе общения с орками неожиданно обнаружил: хотя у многих скверный характер, на доброжелательность солдат они всегда отвечали тем же.

Эстерсу волей-неволей в голову закралась безумная мысль: быть может, Лиао был прав с самого начала, и орки — всего лишь обычная раса? А гибель его товарищей в прошлом произошла лишь потому, что он сам затеял драку, вторгнувшись на чужие земли. Он же все это время тонул в жажде мести, упорно отказываясь признавать правду, и вдобавок развязал эту войну.

Неужели он и вправду ошибся?

Пока Эстерс предавался сомнениям, Хорас, держа в руках пиалу с овечьим молоком, постучал в дверь его комнаты.

Хорас произнес:

— Я заметил, что у тебя в комнате еще горит свет, и решил заглянуть.

Эстерс кивнул ему, усадил рядом с собой и, вдыхая исходивший от него легкий аромат, почувствовал, как на душе немного полегчало. Поделившись с ним своими терзаниями, он сказал:

— Я даже не знаю, есть ли теперь смысл продолжать эту войну.

Услышав это, Хорас слегка растерялся — пожалуй, он не ожидал, что даже самый ярый вояка Эстерс загорится мыслью о перемирии. Он протянул руку, нежно провел его по волосам, и его глаза изогнулись в улыбке:

— Какое бы решение ты ни принял, я поддержу тебя.

Эстерс с легкой усмешкой покачал головой и хотел было что-то сказать, как Хорас произнес:

— Эйс, я хочу отказаться от поста святого.

Нежная улыбка на лице Эстерса сменилась изумлением:

— С чего вдруг такое решение?

Хорас прижался щекой к его плечу:

— Я устал, хочу остановиться и немного передохнуть. К тому же Видо согласился занять мое место. — Подняв взгляд на Эстерса, он спросил: — Как думаешь, это хорошая идея?

— Но... — Эстерс хотел сказать, что у Видо и так слишком высокий пост, чтобы совмещать его со званием святого, если только он не сложит с себя все полномочия в Ассоциации. Но, подумав немного, он рассудил, что раз Хорас говорит об этом, значит, они уже обо всем договорились. Обняв Хораса за талию, Эстерс осведомился: — А Видо не говорил, кого он оставит вместо себя на прежней работе?

Вопрос этот был продиктован чистым любопытством, поскольку в Ассоциации действовал строгий устав: при отставке лица в ранге не ниже вице-президента требовалось найти преемника. С момента своего возвращения Видо держался обособленно и ни с кем не сближался, и Эстерс решительно не мог представить, кому тот мог бы передать свою должность.

— Тебе.

— Что?

Хорас выбрался из его объятий и посмотрел на него:

— Видо выбрал тебя.

— Это... — Эстерс не мог разобрать, чего в нем было больше — радости или изумления. Близких отношений с Видо они не поддерживали, впрочем... его собственный карьерный рост в Ассоциации действительно ускорился именно после возвращения Видо.

Поразмыслив об этом и чувствуя себя ужасно виноватым перед Видо, Эстерс резко поднялся на ноги:

— Нет, так не пойдет, пойду расспрошу главу, нельзя позволять ему просто так сваливать на меня эту должность.

Хорас торопливо удержал его:

— Не нужно никуда ходить...

— Почему?

Хорас, разумеется, не мог признаться, что Видо отдал ему эту должность в обмен на Святую Церковь. Но и умолчать о причине тоже было нельзя, иначе с характером Эстерса тот ни за вздор не принял бы столь сомнительное назначение.

Вздохнув, он объяснил:

— Видо делает это ради одного человека.

Эстерс автоматически спросил:

— Ради кого?

Хорас ответил:

— Ради Идена, нынешнего главнокомандующего армией орков.

— Что?!

Хорас продолжил:

— Мирное сосуществование людей и орков — заветная мечта Идена, и все его поступки продиктованы исключительно этим.

Затем он пересказал Эстерсу слова Видо о том, что орки неминуемо вытеснят Святую Церковь и займут место новой силы.

Он сказал:

— Святая Церковь рано или поздно исчезнет. Перед тем как она падет, мы с Видо хотим совершить с ее помощью последнее дело — принять весь гнев и ненависть между людьми и орками на себя.

— ...Так вот почему ты распускал те слухи?

Хорас кивнул.

Эстерс в гневе хлопнул ладонью по столу, с крайним неудовольствием на лице:

— Барьер между миром орков и миром людей разрушил я, предложение изгнать орков внес я, а оружие и истребление орков — дело моих рук! Почему за ошибки, совершенные мной, расплачиваться грехом должен глава?

— Эйс, я знаю, что ты до сих пор терзаешься чувством вины за то, что произошло больше десяти лет назад, но ты уже достаточно расплатился. К тому же...

Хорас посмотрел на шрам на руке Эстерса. Обычно эта отметина казалась ему самым бельмом на глазу, поскольку Ассоциация регулярно забирала оттуда немалую часть крови для производства сильнейшего исцеляющего зелья, поставляемого другим эсперам. Теперь же этот шрам превратился в его главный аргумент для убеждения Эстерса. Притянув его к себе, Хорас провел большим пальцем по рубцу:

— Видо сказал, что Ассоциация по-прежнему нуждается в тебе. Ты не можешь умереть.

http://bllate.org/book/22131/2305804