Готовый перевод Spoiled by the Tycoon / Любимица властного магната: Избалованная роскошью: Глава 21

Те два человека спустились не сразу. Цзи Аньпин сидел на диване и даже не мог смотреть свой любимый мультфильм.

Он был переполнен тревогами, думая о том пугающем выражении лица, с которым только что был Цзи Цинъе. Сейчас Ся Хуайянь, пожалуй, мог подвергнуться страшнейшим издевательствам.

Стоило только представить, что этот красивый старший брат заплачет, как его еще не до конца созревшее детское сердце было готово расколоться на куски.

— Сестра Наньнань...

— Замолчи.

Не успел Цзи Аньпин договорить, как Цзи Наньнань оборвала его одной фразой.

Он надул губы и прижался к спинке дивана, оглядывая гостиную Цзи Цинъе слева и справа. Маленькая головка была занята неизвестно какими мыслями.

Наконец, спустя пятнадцать минут, эти двое неторопливо спустились вниз.

Услышав шаги, Цзи Аньпин обернулся: Ся Хуайянь с опущенной головой шел следом за Цзи Цинъе, и его хрупкое тело больше чем наполовину скрывалось за широкими плечами мужчины.

Он опустил голову, и Цзи Аньпин не мог разглядеть, какое выражение лица сейчас было у Ся Хуайяня. Однако, вспомнив, что когда он сам раньше обижался, то точно так же опускал голову и не желал разговаривать, мальчик внезапно начал фантазировать Бог знает что насчет этих пропавших на пятнадцать минут двоих.

Цзи Наньнань внешне сохраняла невозмутимость, но боковым зрением с молниеносной скоростью сканировала обоих.

За столом царила тишина, рядом с Цзи Цинъе никто не смел издалека и звука.

Тушеные баклажаны в масле, что приготовила тетя Сунь, отлично шли с рисом, но блюдо стояло далековато, и Ся Хуайянь не особенно осмеливался тянуть к нему палочки.

Тут Цзи Цинъе, нахмурившись, быстро убрал телефон, которым только что пользовался под столом, отвечая на сообщение друга, и, прежде чем кто-либо успел опомниться, подцепил своими палочками кусочек баклажанов из тарелки перед собой и положил в пиалу Ся Хуайяня.

Как раз вовремя заглянула в гости — иначе и не увидела бы, что ее собственный старший брат давным-давно пал жертвой мирских чувств.

Посмотри-ка: монах, чье сердце всегда было чуждо мирской суеты, вдруг без всякого предупреждения вернулся в мир мирян.

— Спасибо, господин Цзи, — Ся Хуайянь был польщен и удивлен, он чуть приподнял взгляд.

Характер Цзи Цинъе был признан всеми скверным. И дело было вовсе не в том, что слухи о нем рождались на пустом месте: даже восьмилетний Цзи Аньпин уже давно хлебнул лиха от Цзи Цинъе.

Ведь он знал, что брат не только не станет дарить ему звезды с неба, но и напрямую отправит наверх со словами: сможешь достать — срывай, а не сможешь — можешь не возвращаться.

Даже если бы юный господин потребовал звезды с небес, нашлись бы те, кто пожелал бы сорвать их для него. Но стоило этому капризничающему из-за звезд юному господину оказаться перед Цзи Цинъе, как он мгновенно сдувался.

Словно принц, спасающий Золушку, принцессу Рапунцель или Белоснежку, он должен был спасти Ся Хуайяня и побыть хорошим мальчиком.

Увидев, что Ся Хуайянь, кажется, скрывает какое-то тайное горе, Цзи Аньпин еще больше укрепился в своих догадках.

В этот момент, глядя на Ся Хуайяня, он внезапно воспылал наивной добротой и непоколебимой решимостью: он должен спасти прекрасного старшего брата из пучины бедствий.

— Брат Янь-янь, скоро я уйду, — заметив, что Цзи Цинъе все еще стоит на балконе, Цзи Аньпин понизил голос. — Не хочешь ли ты тайком уйти со мной?

В семье Цзи Цинъе всегда сохранял выражение холодного безразличия. Цзи Наньнань временами еще могла смягчиться от детских капризов и миловидности Цзи Аньпина, но Цзи Цинъе не только никогда не смотрел на него прямо, но и когда приходило время воспитывать сорванца, ни капли не сдерживался.

Цзи Аньпин ни за что бы не поверил, что у Цзи Цинъе может быть хоть что-то хорошее — тот ведь был донельзя вредным, и мальчик еще ни разу не видел его улыбающимся.

После ужина, воспользовавшись тем, что Цзи Цинъе ушел на балкон принимать звонок, Цзи Аньпин украдкой отвел Ся Хуайяня в сторонку и тихонько спросил:

— Брат Янь-янь, старший брат Цинъе только что наверху не обижал тебя?

Ся Хуайянь не ожидал, что ребенок думает о таком. Вспомнив то, что происходило наверху, он слегка покраснел и замялся:

— Нет, господин Цзи очень хороший человек.

— Почему? Брат Цинъе угрожал тебе? Я так и знал, этот огромный злодей...

Чистые и наивные слова Цзи Аньпина на мгновение лишили Ся Хуайяня дар речи. Цзи Цинъе действительно не угрожал ему, да и их сделка должна была завершиться еще неделю назад... Так почему же у него пропало всякое желание уходить?

— Цзи Аньпин.

Голос Цзи Цинъе внезапно раздался позади, до смерти испугав притаившуюся в углу парочку — взрослого и ребенка.

Особенно Цзи Аньпина: услышав, что Цзи Цинъе зовет его по имени, он едва не подскочил, а его торчавший на макушке хохолок встал дыбом. Мальчик замер на месте, всем телом натянувшись как струна.

— Брат, я ничего не говорил! — Цзи Аньпин торопливо прикрыл руками задницу и спрятался за спину Ся Хуайяня, растеряв весь свой недавний боевой задор. — Брат Янь-янь, защити меня!

Ся Хуайянь поднялся и, опустив взгляд, бросил беглый взгляд на дрожащего за его спиной Цзи Аньпина: похоже, ребенок испугался не на шутку. Затем он перевел взгляд на стоявшего перед ним Цзи Цинъе: лицо мужчины было мрачным, и выглядел он действительно устрашающе.

В конце концов, они тут за спиной у человека сплетничали, и Ся Хуайянь тоже боялся, что Цзи Цинъе всерьез разозлился. Смущенно закусив нижнюю губу, он произнес:

— Господин Цзи, мы просто шутили. Ребенок не ведает, что говорит — что на ум пришло, то и ляпнул.

Видя, что собеседник молчит, все трое застыли в нерешительности. Ся Хуайянь вдруг почувствовал, что сказал что-то не то, и теперь совершенно не представлял, как все исправить.

Он снова оглянулся на прячущегося за спиной Цзи Аньпина, а затем протянул руку и легонько потянул Цзи Цинъе за рукав. Сам того не замечая, он заговорил с Цзи Цинъе тем же мягким тоном, каким обычно общался с детьми:

— Я знаю, что господин Цзи не плохой человек. Вы замечательный, давайте не будем сердиться... Хорошо?

Пальцы юноши, вцепившиеся в его рукав, были белыми и изящными, словно молодые побеги лука. Цзи Цинъе опустил на них взгляд и перехватил его руку в свою:

— По-твоему, я настолько мелочен?

Ся Хуайянь не ожидал, что мужчина без всяких смущений совершит такой поступок прямо на глазах у Цзи Аньпина. Он слегка дернул рукой, но вырваться не смог. Боясь, что Цзи Аньпин заметит, как они держатся за руки, он покраснел и тихонько проговорил:

— Вы не мелочи... Отпустите сначала... Тут же ребенок...

Цзи Цинъе слегка подался к нему и произнес:

— Даже когда никого нет, мне нечасто выпадает шанс подержать тебя за руку.

Ся Хуайянь поднял взгляд, встречаясь с ним глазами, и от этого взгляда у него перехватило дыхание.

— Когда никого нет...

Цзи Цинъе смотрел на него.

Ся Хуайянь заикнулся:

— Когда никого нет — можно... Но сейчас отпустите сначала... Пожалуйста?

Его чистые, как родниковая вода, глаза сейчас были так испуганны, что уголки их грозили заалеть и вспыхнуть от подступающего жара.

Цзи Цинъе чуть сильнее сжал его ладонь и наконец отпустил.

Цзи Аньпин, стоявший за спиной Ся Хуайяня, понятия не имел, о чем эти двое шептались. Он видел лишь то, как повернувшийся к нему Ся Хуайянь стоял с раскрасневшимся лицом — прекрасный, как бутон жасмина, готовый вот-вот распуститься.

Сердце Цзи Аньпина пропустило удар, и его собственное лицо вдруг тоже покраснело.

— Цзи Аньпин, пошли. — Цзи Наньнань доела последнюю клубнику из тарелки, посмотрела на застрявших в углу двоих взрослых и ребенка, подошла и вытянула Цзи Аньпина наружу. — Брат Цинъе, брат Хуайянь, мы пошли.

— Брат Цинъе, не забудь завтра привезти мне подарок, а не то я завтра снова приду!

Цзи Цинъе угукнул в ответ:

— Как доберетесь до дома, черкните сообщение.

— Знаем.

— Брат Янь-янь...

Перед самым уходом Цзи Аньпин не хотел расставаться. Ся Хуайянь с улыбкой погладил его по голове, а провожая их до самой двери, повернулся к Цзи Цинъе и сказал:

— Господин Цзи, я провожу младших донизу. На улице уже совсем темно, боюсь, это небезопасно.

Цзи Цинъе кивнул, но пошел следом за ними.

Всю дорогу Цзи Аньпин шел с опущенной головой, крепко сжимая руку Ся Хуайяня, и был до того тихим, что на самого себя не походил.

В тот самый момент, когда дверца машины захлопнулась, Цзи Аньпин резко уткнулся в объятия Цзи Наньнань и горько заплакал:

— Сестра, я опозорился перед братом Янь-янем! Брат Янь-янь такой красивый, такой красивый... У-у-у... Я ведь даже не защитил его... Наоборот, он меня защищал...

Цзи Наньнань вытащила салфетку и кое-как размазала слезы по его лицу:

— Чего ревешь, неуглая душа? У них всё прекрасно, кто тебя просил защищать?

— Но ведь брат Янь-янь — мой хороший друг...

— Брат Хуайянь не был бы твоим хорошим другом, если бы не был красивым.

— Ты врешь!

Цзи Наньнань думала, что Цзи Аньпин выдаст какую-нибудь глубокую мысль, но в следующее мгновение увидела, как тот рассерженно надул щеки:

— Брат Янь-янь не может не быть красивым!

— ...

Она больше не желала общаться с этим сопляком, натянула наушники и врубила музыку на максимум.

Ночной двор жилого комплекса оказался гораздо прохладнее, чем представлялось.

Проводив гостей и вернувшись к машине, Ся Хуайянь и Цзи Цинъе — уже не помня, кто именно это предложил — отправились на прогулку по двору.

Дорожки в комплексе были широкими, зелень по обеим сторонам ухожена, и густая листва отливала изумрудным светом в мягких лучах белых придомовых фонарей.

Многие выгуливали своих собак, кто-то отправлялся на вечернюю пробежку, и казалось, что с наступлением ночи время для всех замедляет свой ход.

— Не верь тому, что Цзи Аньпин сказал тебе только что.

Цзи Цинъе заговорил неожиданно, нарушив царившую между ними тишину.

Ся Хуайянь впервые услышал, как тот оправдывается перед ним, и поспешно кивнул в ответ:

— Угу, я знаю, что господин Цзи — хороший человек.

Цзи Цинъе, которому снова вручили карточку хорошего человека, замер в нерешительности, не зная, что и ответить.

Впрочем, так тоже неплохо. Во всяком случае, это лучше, чем считать его ужасным злодеем.

Проходя мимо малолюдной клумбы в самом центре, Цзи Цинъе немного сбавил шаг, приближаясь к нему.

Они шли так близко, что их опущенные руки время от времени соприкасались тыльными сторонами ладоней, и эта странная атмосфера заставляла сердце биться чаще, а щеки — гореть.

Ся Хуайянь не испытывал отвращения к подобным ненавязчивым прикосновениям, напротив, в самой глубине души зарождалось смутное сладкое чувство. Он никогда раньше не состоял в романтических отношениях и еще не понимал, что это волнение и есть та самая любовь, которую невозможно утаить, — вот только сердце уже едва справлялось с нагрузкой.

Когда он уже собрался сделать шаг в сторону, Цзи Цинъе опередил его: мягко перехватил его руку и крепко сжал в своей ладони.

— Ты же сам сказал: когда никого нет — можно.

Мужской голос прозвучал совсем близко, у самого уха, и у Ся Хуайяня даже дыхание замедлилось. Он заикающимся голосом произнес:

— У-у меня ладони потеют, я испачкаю руку господина...

— Ну и пусть, — тихо ответил Цзи Цинъе. — Вытрешь об мою руку — и переживать не придется.

http://bllate.org/book/22055/2293397