Готовый перевод This is a Silly Amnesia Novel / Амнезия — не повод для скуки: Глава 16

Сун Чэн зашёл в уборную, умылся, а когда вышел, услышал, как кто-то постучал в дверь.

— Учитель Цинь, малыш Сун? Пора спускаться вниз, собираться.

Сун Чэн всё ещё помнил отношение Цинь Уняня до того, как они заснули, и те слова, что он сказал. Сун Чэн хотел помириться с ним, но это не значило, что у него совсем не было самоуважения. Он перед Цинь Унянем в долгу не оставался, поэтому, естественно, не собирался в такой момент лезть из кожи вон и подлизываться.

Обойдя Цинь Унянь сбоку, Сун Чэн сам толкнул дверь. Цинь Унянь нерешительно поднял руку, но Сун Чэн уже ничего не заметил — он вышел на улицу.

Помолчав немного, Цинь Унянь последовал за ним.

Почти полтора часа полуденного перерыва хватило гостям, чтобы привести мысли в порядок и с новыми силами погрузиться в работу. Гань Явэнь уже ждал внизу. Немного поболтав со всеми и разрядив обстановку, он привёл восьмерых гостей к плотно закрытой двери.

На ней красовалась симпатичная табличка в виде облачка с надписью: Комната Откровений.

Гань Явэнь представил её остальным:

— В Комнате Откровений говорят только правду. Режиссер специально подготовил эту комнату в надежде, что вы сможете высказать всё, что наболело у вас на душе. Сегодня первый день, и я тоже заранее подготовился — приготовил множество вопросов, которые хочу вам задать. Комната Откровений открывается только в первый и в последний день. Упускать такой шанс нельзя! Надеюсь, перед лицом своих партнёров вы будете говорить откровенно — работаем только языками, никаких рук.

Ян Цин усмехнулась:

— Задача не из лёгких, но я постараюсь.

Чжао Фэйфэй:

— …

Дверь в комнату была распахнута, внутри ярко горел свет. Слева выстроился ряд очень удобных на вид диванов, а правую стену целиком занимало зеркало с односторонней видимостью. Через стекло было отлично видно всё убранство Комнаты Откровений: квадратная планировка, небольшой столик из натурального дерева посередине, на нём — ваза, а в ней — свежий, так и сочащийся влагой тюльпан.

Шестеро участников в Комнате Наблюдения остолбенели. Ян Цин и Чжао Фэйфэй, сидевшие внутри, выглядели не лучше. Ян Цин безостановочно оглядывала комнату, а Чжао Фэйфэй, обычно никогда не показывавшая своих чувств на людях, тоже была поражена здешней обстановкой.

Ян Цин:

— …

Она удивлялась не тому, что комната слишком тесная, и не тому, что мебель слишком простая. Больше всего её поразило то, что все четыре стены комнаты были сплошь зеркальными.

В зеркале отражалось сразу несколько её копий. Она посмотрела на отражение, и та, в зеркале, тоже посмотрела на неё. Посреди лета у неё по коже побежали мурашки. Она не удержалась и потёрла плечи:

— На кой чёрт понаставили столько зеркал? Если не знать, можно подумать, что я натворила дел и меня допрашивают.

Чжао Фэйфэй услышала это и многозначительно усмехнулась:

— А есть ли вообще на свете фобии, которых у тебя нет?

Ян Цин отвернулась, а Чжао Фэйфэй дружелюбно улыбнулась ей:

— Ладно, задавай свой вопрос.

Ей не нравилась эта комната, поэтому она поторопила Гань Явэня:

— Быстрее задавай, ну же! У меня зеркалофобия, если я просижу здесь слишком долго, то умру со страху.

Гань Явэнь улыбнулся:

— Это сделано для того, чтобы во время откровенного разговора вы могли наглядно видеть собственные выражения лиц и жесты, чтобы вам было проще заглянуть в собственное сердце.

Взгляд Ян Цин мгновенно стал недоброжелательным. Гань Явэнь посмотрел налево, потом направо — у него возникло смутное предчувствие, что они снова затеют ссору. Он поспешил их остановить: сегодня пара друзей ссорилась и так достаточно, если продолжить в том же духе, режиссёр испугается, что они передерутся по-настоящему.

Возле столика стояло три стула. Гань Явэнь усадил Ян Цин и Чжао Фэйфэй друг напротив друга, а сам опустился на среднее кресло.

Он произвел:

— Ну всё, хватит болтать, там ещё другие гости ждут. Короче говоря, вопросы, которые я задаю, должны ответить обе участницы. И пожалуйста, когда будете отвечать, смотрите друг на друга, а не на меня. Я знаю, что я красавчик, но в этой комнате я просто инструмент для вопросов, делайте вид, что меня здесь нет.

Это не соревнование, а всего лишь обязательная процедура, поэтому порядок входа определялся жребием. Неизвестно, из-за того ли, что Ян Цин только что заговорила, но первой выпало тянуть жребий группе друзей. Гань Явэнь завёл их внутрь, а остальные три группы последовали за сотрудниками в небольшие боковые двери рядом с Комнатой Откровений.

И даже за дверью они были!

Сидя в такой комнате, Чжао Фэйфэй ещё держалась, а вот Ян Цин испытывала жуткий озноб.

— Вопрос первый: сколько времени вы уже дружите?

Немного помедлив, Ян Цин и Чжао Фэйфэй ответили в один голос:

— Шесть лет.

Гань Явэнь удивленно моргнул:

— Так быстро ответили? Я-то думал, вам придется поломать голову.

Ян Цин выпалила ответ так, словно перебивала ведущего:

— Конечно, на шестой год! Небо прояснилось, дождь прекратился, и радость наконец-то вернулась в мою жизнь!

Гань Явэнь:

— …

Ян Цин тут же парировала:

— Твой кошмар длился всего шесть лет, а я до сегодняшнего дня вижу кошмары! Я никогда в жизни не избавлюсь от этой тени!

Чжао Фэйфэй:

— Кошмарные шесть лет, такое попробуй забудешь.

Гань Явэнь:

— Ха-ха-ха, вы большие любительницы пошутить. Ладно, вопрос второй: в те годы, что вы были подругами, какой день вы считаете самым счастливым?

В конце концов, они подруги, а не любовники. Влюблённые помнят, как долго они встречаются, а друзья обычно такого не ведут на счету.

Он повернул голову и молча посмотрел на Чжао Фэйфэй. Но её взгляд был устремлён не на него — он вонзился в лицо Ян Цин, словно кинжал.

Переведя дыхание, Чжао Фэйфэй мысленно приказала себе не злиться, не злиться. Что бы ни замышляла Ян Цин — это её дело, а она пришла сюда работать, она должна быть профессионалом.

Помолчав пару секунд, Чжао Фэйфэй опустила глаза и перестала смотреть на Ян Цин. Медленно произнесла:

— Сорок шестая церемония вручения премии Белый пион. Это был день, который я считаю самым счастливым.

Ян Цин замерла. Она посмотрела на сидевшую напротив Чжао Фэйфэй.

Наконец-то услышав нормальный ответ, Гань Явэнь с огромным интересом спросил:

— Но ты же модель! Белый пион — это премия для сериалов. Держу пари, в тот день победила не ты.

Чжао Фэйфэй:

— Конечно, не я. В тот день её номинировали.

Гань Явэнь, услышав это, снова с воодушевлением повернулся к Ян Цин:

— Сестрица Ян, ты тогда выиграла приз?

Фирменная фишка Гань Явэня — образ младшего брата: вежливый и послушный. На этот трюк клюют не только зрители, но и многие знаменитости. Ян Цин подняла на него взгляд и ответила:

— Нет.

Гань Явэнь:

— …

Никто ничего не выиграл, и это тоже можно назвать самым счастливым днём? И правда, не стоило верить Чжао Фэйфэй! Глядя, с каким серьёзным видом она говорила, он думал, что она даст нормальный ответ!

На сердце у Гань Явэня скребли кошки, но Ян Цин вовсе не злилась. Мало того, что она не злилась, она всё продолжала и продолжала смотреть на Чжао Фэйфэй. Ян Цин, которая вечно металась между гневом и раздражением, сейчас выглядела поразительно спокойной. Заглянув за спину Чжао Фэйфэй, она посмотрела на зеркало напротив. Увидев своё собственное выражение лица, она через некоторое время опустила голову.

В Комнате Наблюдения Лю Яньчу изрёк с полной уверенностью:

— В тот день что-то случилось.

Су Юй кивнул:

— Точно. Сразу видно, что что-то произошло.

Юэ Южань выразил солидарность:

— Сто процентов что-то случилось.

Сун Чэн с любопытством во взоре:

— Да что в конце концов случилось?!

Остальные:

— …

Этого они знать не могли.

А когда второй вопрос остался позади, Гань Явэнь задал третий. В противоположность второму он спросил: какой день был самым трудным и горьким?

Поскольку на прошлый вопрос Чжао Фэйфэй ответила не по правилам — не стала пикироваться с Ян Цин, да ещё и назвала чертовски чувствительную дату, Ян Цин какое-то время не могла понять: она действительно хотела ответить нормально или же просто пыталась создать себе образ серьёзной и преданной делу профессионалки, чтобы на её фоне выставить саму Ян Цин пустоголовой истеричкой?

Поразмыслив пару секунд, Ян Цин решила больше не затевать свару и ответила:

— На шестой год под Новый год эта великая модель Чжао разослала всем массовые поздравительные СМС, но меня исключила из списка. Тот день стал для меня самым тяжёлым.

Гань Явэнь:

— С чего ты взяла, что она разослала их всем, а тебе нет?

Ян Цин на мгновение умолкла, и её вновь захлестнуло раздражение:

— Я заглянула в телефон своего менеджера, нельзя, что ли?!

Гань Явэнь:

— …

Ладно-ладно.

Утерев пот со лба, он посмотрел на другую сторону. Стоило его взгляду встретиться с глазами Чжао Фэйфэй, как она произнесла:

— Двадцать девятое апреля.

Гань Явэнь помолчал:

— Можешь уточнить?

— Я развелась двадцатого января. Двадцать девятого апреля я обнаружила, что Ян Цин и мой бывший муж вдвоём ужинали в ресторане и весело болтали. С момента моего развода прошло всего три месяца, судебные процедуры ещё даже не завершились. Можете представить, что я тогда чувствовала.

Гань Явэнь сначала бесшумно приоткрыл рот, а потом резко сжал губы.

Говорить нельзя. Что ни скажешь сейчас — всё испортит атмосферу. Пусть этот глубокий смысл дозревает сам по себе. Режиссёр, я мог помочь тебе только так.

Какой будет реакция режиссёра, ещё предстояло узнать, но вот четвёрка в Комнате Наблюдения была просто ошеломлена.

Обязательно ли так выкладываться?

Это всего лишь развлекательное шоу, стоило ли вытаскивать на свет божий такие древние скелеты из шкафа? Если они с самого начала заходят с козырей, то что делать им, оставшимся?

Настроения у присутствующих были самые разные. Среди шестерых, кроме Сун Чэна, бедняков не было. Деньги — будь их больше или меньше — уже не имели для них прежнего значения. Популярность и хайп — вот что волновало их больше всего. Глядя на группу друзей по ту сторону стекла, почти у всех возникла одна и та же мысль.

Никаких правил не соблюдают!

Слово почти здесь употреблялось потому, что Цинь Унянь думал иначе.

Вернее так: с тех пор как они вышли из той комнаты, в голове Цинь Уняня по кругу вертелись только два слова: Сун Чэн. Каждое его движение, каждое сказанное им после воссоединения слово — всё это Цинь Унянь прокручивал снова и снова. То ему казалось, что он всё угадал верно, то — что он зря накручивает себя.

Находясь в этом рассеянном состоянии, Цинь Унянь протянул руку к бамбуковому тубусу для жеребьёвки. К счастью, он вытянул очередь для себя и Сун Чэна следующими.

Пара бывших супругов и пара несложившихся возлюбленных дружно выдохнули с облегчением: спасайся кто может, группа на отбеливание репутации, выступайте смело!

Сун Чэн немного волновался. Его всё сильнее терзало предчувствие, что после выхода шоу в эфир их с Цинь Унянем пара окажется самой скучной: они не ссорятся, никаких громких скандалов. К тому времени все переключатся на остальных, разве тогда эффект от отбеливания репутации не будет сведён к минимуму?

При этой мысли он не удержался и посмотрел на Цинь Уняня. И только взглянув, понял: в такой важный момент тот откровенно витает в облаках?!

Сун Чэн ужасно разозлился: кому вообще нужна эта реабилитация репутации?! Как можно относиться к столь серьёзному делу спустя рукава?!

Гнев придавил смелость, и Сун Чэн всерьёз задумался: а не вывалить ли им прямо на шоу историю об их тайном браке и разводе? В таком случае, если они и не переплюнут группу друзей, то по крайней мере сравняются с ними.

Эта мысль оборвалась в тот самый момент, когда Сун Чэн переступил порог Комнаты Откровений. Пока он сидел в Комнате Наблюдения, ему ничего не казалось странным, но стоило войти сюда по-настоящему, как он понял: эти зеркала жутковатые.

К тому же — то ли ему мерещилось, то ли нет — чем дольше он в них вглядывался, тем труднее было отвести взгляд, и тем тревожнее становилось на душе.

Оробев, Сун Чэн молча опустил голову, стараясь не смотреть на зеркальные стены. Садясь на стул, он подумал, что Ян Цин, пожалуй, была права: зеркалофобия на свете действительно существует.

Проводив группу друзей, Гань Явэнь вернулся назад. По правде говоря, только что накормленный порцией таких умопомрачительных сплетен, он и сам слегка витал в облаках. Столкнувшись с Цинь Унянем и Сун Чэном, он вёл себя уже не так истово, как раньше, даже обошёлся без любезностей и сразу перешёл к делу:

— Первый вопрос: я слышал, вы знакомы уже очень давно. Сколько времени прошло с тех пор, как вы стали парой?

Сун Чэн собрался с мыслями, открыл рот, чтобы ответить, и вдруг замер.

Погодите-ка, он ведь не знает ответа.

В отличие от бесцеремонной группы друзей, Цинь Унянь с самого момента входа в комнату не сводил глаз с Сун Чэна, полностью превратив ведущего в пустое место. Он видел, как Сун Чэн по рефлексу собирался заговорить, как замер и как, в конце концов, на его лице появилось растерянное выражение, словно он искал у него помощи.

Цинь Унянь не мог описать свои чувства. Они действительно никогда официально не были вместе, так что вполне естественно, что Сун Чэн не знает ответа.

Все эти годы он непрерывно обманывал и убаюкивал себя словами о том, что они встречались. Раз Сун Чэна не было рядом, никто не мог его опровергнуть. Если ложь повторить тысячу раз, она превратится в правду, в которую поверит даже тот, кто её изрёк. Дошло до того, что даже возвращение Сун Чэна не разрушило эту иллюзию. Но сейчас ему вдруг захотелось узнать, как эта ложь выглядит в глазах Сун Чэна.

Он произвел:

— На меня-то что смотришь? Ведущий тебя спрашивает.

Гань Явэнь: нет-нет, я вообще-то вас обоих спрашиваю.

К слову, его тоже терзали смутные сомнения. Этот вопрос должен был быть самым простым, но лицо Сун Чэна выглядело так, будто он столкнулся с неразрешимой задачей мирового масштаба. Гань Явэнь озадаченно посмотрел на него. Сун Чэн, на которого разом уставились оба мужчины, мгновенно ощутил колоссальный прирост давления.

Он ведь правда не знал! В дневнике было написано лишь то, что они сошлись спустя совсем недолгое время. Откуда ему знать, сколько именно длилось это совсем недолгое время?

Делать было нечего, пришлось отвечать невпопад:

— Го... год?

Впрочем, вряд ли стоит считать время до начала отношений, лучше считать период от свадьбы до развода.

Гань Явэнь, выслушав этот крайне неуверенный ответ Сун Чэна, опешил. Что сегодня творится? Две лучшие подруги абсолютно чётко помнят, как долго они дружат, а двое бывших возлюбленных понятия не имеют, сколько времени они пробыли парой — до чего же странно!

Помолчав, он перевёл взгляд на Цинь Уняня:

— Учитель Цинь, у вас есть возражения?

Глядя на растерянное лицо Сун Чэна, Цинь Унянь легко моргнул и улыбнулся:

— Всё верно, один год.

http://bllate.org/book/22052/2293159