Готовый перевод I Have Divine Pills and Miraculous Medicine / Божественные пилюли алхимика [Вселенная боевых искусств]: Глава 21

Выслушав слова Гу Сичао, Данчи лишь спустя какое-то время сообразил, что тот имеет в виду.

Но поняв, он всё же не совсем уловил суть. Медицинские культиваторы лечат людей и подбирают лекарства ради собственного совершенствования и проверки своих изысканий. Совсем как они, мастера пилюль, что совершенствуются через варку пилюль и тратят множество целебных трав на эксперименты с новыми составами при исследовании их свойств. Медицинские же культиваторы наращивают уровень культивации через исцеление недугов — они ищут самые разные редкие болезни, чтобы проверить полученные знания и усовершенствовать собственную систему культивации.

Но зачем этот принятый им лекарь раздаёт лекарства бесплатно? У неё же нет метода культивации, ей не нужны те пациенты!

Данчи в некотором недоумении заглянул в смотровую, желая во всём разобраться.

Заметив, что тот смотрит на Фу Ваньцин, Гу Сичао решил, будто мастер винит её, поспешно заслонил его собой и, склонив голову, попросил:

— Мастер пилюль, это я плохо управлял лавкой. Если хотите кого-то наказать, вините меня одного.

Данчи уперся в него взглядом, услышал эти слова, и его лицо мгновенно скривилось от презрения.

— Ты ведь даже не врач, думаешь, твои вопросы кому-то нужны!

И почему этот слуга вечно не способен адекватно оценивать собственные способности!

Уловив странный подтекст в его словах, Гу Сичао на мгновение замер. Ему показалось, что всё обстоит совсем не так, как он думал.

Мрачный блеск в его глазах исчез. Он медленно поднял опущенную голову и впервые по-настоящему внимательно окинул взглядом этого хозяина, который принудил его продать себя в услужение.

Многие взгляды и суждения этого человека казались совершенно не похожими на то, к чему он привык.

Увидев, что тот завис, глядя на него, Данчи нахмурился, больше не стал с ним возиться и просто обошел его, направляясь вглубь лавки.

Пройдя полпути, он вдруг услышал, как кто-то окликнул его у входа:

— Молодой господин Дан!

Шаги Данчи споткнулись, он недовольно нахмурился.

Кому это он понадобился? Он ведь совсем никого здесь не знает.

Вспомнив обращение, он внезапно широко распахнул глаза и резким движением обернулся.

Неужели люди, посланные Чуйсюэ?

Но, разглядев вошедшего, он тут же потерял интерес и отвёл взгляд.

Совсем не люди из Усадьбы Десяти Тысяч Слив!

— За лекарствами проходите в заднюю часть лавки, — небрежно бросил он, чувствуя полнейшую апатию.

Хуа Маньлоу, уже шагнувший внутрь, внезапно замер и торопливо замахал руками:

— Я пришел не за лекарствами.

Сказав это, он поспешно сделал жест кому-то на улице.

Из-за порогов медицинского лавки хлынула целая толпа людей. Каждый нёс с собой немало поклажи, и в один миг помещение оказалось забито до отказа.

— Я явился сюда специально, чтобы выразить благодарность, — Хуа Маньлоу подошел к Данчи и с достоинством сложил руки в приветствии. — Мастер пилюль, не могли бы мы уединиться на пару слов?

Данчи совершенно не интересовало, зачем явилась эта толпа — лавка и так каждый день полна снующих туда-сюда людей.

А на приглашение Хуа Маньлоу он бросил лишь беглый взгляд и сразу отказался:

— Я ведь с тобой не знаком.

С какой стати ему под кого-то подстраиваться!

Хуа Маньлоу опешил, но тут же назвал себя:

— Я — Хуа Маньлоу. Вы ведь исцелили мои глаза, неужели не помните?

— А, — равнодушно отозвался Данчи.

Этого он, конечно, помнил. Не страдает же он амнезией.

Но мало ли кого он помнит, мало ли кому продал пилюли — неужели после каждой сделки со всеми знакомиться лично?

Товар продан, деньги уплачены, назад не пересчитывают! И нечего пытаться завязать с ним приятельские отношения!

Хуа Маньлоу решил, что тот вспомнил, и повторил вопрос:

— Так мы можем найти какое-нибудь уединенное место?

Здесь, конечно, тоже можно поговорить, но ему хотелось бы проявить больше уважения.

Услышав о его притязаниях, Данчи удивился:

— О чём нам с тобой вообще разговаривать?

Они виделись всего дважды. Неужели тот вообразил, будто знакомство с Лу Сяофэном дает ему право рассчитывать на особые привилегии, словно партнера по даосскому пути?

Хуа Маньлоу: «...» Он знал, что разговор с господином Дан будет непростым, но никак не ожидал, что они застрянут уже на самом первом шаге, не успев даже толком заговорить!

Гу Сичао, наблюдавший за ними со стороны, тоже не выдержал. Он подошел ближе, указал на добро, принесенное Хуа Маньлоу, и сказал Данчи:

— Похоже, он хочет поговорить именно об этом.

Он уже начал понимать: если говорить с Данчи обиняками, мысли сойдутся нескоро.

Стоило Гу Сичао бросить взгляд на ящики, как он сразу догадался, что в них спрятано, и понял, зачем гость потребовал уединения.

Если распахнуть эти сундуки прямо посреди главного зала средь бела дня, то уже завтра их лавка станет излюбленным местом для всех воришек в округе.

Однако на это вмешательство Гу Сичао Данчи ответил лишь недовольным взглядом.

Мало того что этот слуга слишком высокого о себе мнения, так он еще и не знает субординации, позволяет себе лишнее!

Похоже, после придется как следует разъяснить ему его место!

Мысленно возвращаясь к вопросам воспитания слуги, он прямо спросил Хуа Маньлоу:

— Зачем ты вообще пришел?

Хуа Маньлоу ничего не оставалось, как ответить:

— Я пришел выразить благодарность и принести подарки.

Данчи в недоумении приподнял брови:

— Благодарность? Разве у тебя не снова к нему какое-то дело?

Хуа Маньлоу снова сложил руки:

— Раньше семья не ведала, где обосновался молодой господин, и подарок запоздал на несколько дней. Прошу прощения за упущение.

Данчи посмотрел на него с еще большим удивлением:

— Мне? Не припомню, чтобы я делал что-то, заслуживающее твоей благодарности.

Хуа Маньлоу пояснил:

— Речь всё о том же — о возвращении мне зрения.

При этих словах на лице Данчи мелькнуло раздражение. Что за семейка, в самом деле? Который раз они являются с благодарениями из-за такой ерунды! В прошлый раз они затащили его на пир, из-за чего он не смог искупаться вместе с партнером по даосскому пути, а теперь прибежали в лавку, которую тот ему подарил, и требуют уединения для личных разговоров!

Знал бы он, что хлопот будет столько, заставил бы Лу Сяофэна потребовать чего-нибудь другого!

К счастью, прежде чем Данчи успел окончательно пожалеть о содеянном, Хуа Маньлоу произнес:

— Мой отец обещал отдать половину семейного состояния тому, кто исцелит мои глаза.

Услышав это, скучающий взгляд Данчи наконец сменился живым интересом.

Так вот почему он снова докучает ему — испугался, что он решит отомстить позже!

— Это тебе Лу Сяофэн наговорил лишнего? — спросил он.

Хуа Маньлоу кивнул:

— Раз отец дал слово, его следует сдержать.

— Забирай свои вещи обратно! — отмахнулся Данчи. — Меня не интересуют условия, на которые я не подписывался.

Получив от Данчи прямой отказ, Хуа Маньлоу почувствовал, как камень свалился с души. Успокоившись, он еще раз поблагодарил его:

— Вы вернули мне зрение, и весь Клан Хуа бесконечно вам благодарен.

Но Данчи от этих слов снова помрачнел:

— Ты слишком много о себе возомнил!

Какое вообще отношение его ухаживания за партнером по даосскому пути имеют к Клану Хуа! Зачем этот человек раз за разом повторяет подобное, пытаясь очернить его искренние чувства!

Хуа Маньлоу опешил. Он никак не мог взять в толк, почему тот снова рассердился, и постарался выразить максимум дружелюбия:

— Я просто хотел выразить свою признательность.

Лицо Данчи окончательно окаменело. Он же русским языком сказал, что лечил его вовсе не ради этого — этот глупец совсем не понимает человеческой речи?!

Заметив, что хозяин рассердился еще сильнее, и не понимая, где именно оплошал, Хуа Маньлоу осторожно попытался исправить положение:

— Я не имел в виду ничего дурного, я просто безмерно благодарен мастеру пилюль. Если в будущем вам когда-нибудь понадобится помощь Маньлоу, смело отдавайте приказ.

— Ты что, и вправду глухой? Чего ты такой словоохотливый! — потерял терпение Данчи.

Хуа Маньлоу остолбенел и растерянно пробормотал:

— Я ведь всего лишь хотел сказать спасибо...

Гу Сичао, наблюдавший за их беседой со стороны, чувствовал себя смертельно уставшим. Пережив озарение пару минут назад, он теперь отчасти понимал ход мысли Данчи, а потому вмешался:

— Молодой господин Хуа, наш хозяин имеет в виду, что ваша благодарность ему ни к чему. Если вам так не по себе, можете просто почаще заглядывать в нашу лавку и пользоваться нашими услугами.

Закончив объяснять, он не забыл воспользоваться моментом для привлечения клиентов — совершенно не задумываясь о том, уместно ли зазывать людей в медицинский лавку.

Хуа Маньлоу не нашел в этих словах ничего странного. Раз уж кто-то помог сгладить углы, он тут же подхватил:

— Я немного смыслю в медицине. Судя по количеству пациентов, врачей здесь явно не хватает. Если позволите, я мог бы временно поработать здесь лекарем.

— Ты разбираешься в медицине? — услышав это, переспросил Данчи.

Заметив проявившийся интерес, Хуа Маньлоу поспешил заверить:

— Кое-что понимаю.

— Кое-что понимаешь, — лицо Данчи скривилось от отвращения. Его слуга ведь тоже заявлял, что «кое-что понимает».

Хуа Маньлоу выразился из скромности и никак не ожидал встретить такое презрение, поэтому ему пришлось объяснять снова:

— Хотя мои навыки не сравняться с искусством прославленных врачей наших дней, с мелкими хворями я справляться умею. Полагаю, с обязанностями рядового лекаря лавки я вполне справлюсь.

Хуа Маньлоу в свое время самостоятельно изучал медицину и считал свои познания вполне сносными — по крайней мере, для приема пациентов в лавке их должно хватить.

К тому же, поразмыслив, он понял: если устроиться сюда лекарем, он сможет облегчать страдания больных людей, и это принесло бы ему немалую радость.

В Павильоне Ста Цветов, где Хуа Маньлоу жил прежде, двери круглый год не запирали именно для того, чтобы помогать тем, кто оказался в беде; и теперь он был искренне рад заняться исцелением людей.

Он с улыбкой посмотрел на Данчи.

А вот Гу Сичао, выслушав слова Хуа Маньлоу, лишь устало приложил руку к лицу и отвернулся.

Разумеется, брови Данчи тут же сошлись на переносице, и он холодно осведомился:

— С мелкими хворями? А ты в курсе, что порой мелкие хвори оборачиваются тяжелыми, смертельными недугами?!

Хуа Маньлоу растерянно замер.

Сказав это, Данчи перевел взгляд на другого человека, который изъяснялся ровно так же.

Тот тоже заявлял, что «кое-что понимает» и хочет стать врачом, но когда он устроил ему проверку, тот провалил её по всем статьям, а его базовые знания оказались собраны с миру по нитке.

И вот теперь явился еще один знаток, который «кое-что понимает», — мысленно скривился Данчи. Почему все эти люди такие самонадеянные?

Стоит им выучить пару поверхностных вещей, и они уже мнят себя великими мастерами, способными самостоятельно практиковать.

Точь-в-точь как новые адепты в их секте, которые воображают, будто алхимия — это просто взять травы, помять их в руках да скатать в шарики.

Независимо от того, принадлежат они к внутренним или внешним ученикам, требования к адептам в их секте всегда были невероятно суровыми.

Прежде чем приступить к варке пилюль, каждый обязан был в совершенстве освоить азы.

Необходимо чтить свойства трав, их целебное действие, вещества, что взаимно подавляют или усиливают друг друга, знать, с какими компонентами целебные травы дают синергетический эффект, как обрабатывать их, чтобы избавиться от ядовитых частей, как извлекать чистые активные вещества и выпаривать лекарственный экстракт. Только когда все эти тонкости изучены досконально, дозволялось приступать к алхимии.

Травы таят в себе бесчисленные вариации, и пока основы не усвоены на зубок, ни о какой варке пилюль не могло быть и речи.

Тех, кому не хватало терпения, безжалостно гнали прочь.

И дело было не только в мастерах пилюль — в любых крупных сектах к ученикам предъявляли жесточайшие требования.

Даже та школа медицинских культиваторов, что была ему известна, принимала новичков лишь при условии, что те сперва досконально изучат движение ци, крови и меридианы человеческого тела. Требовалось в деталях разобраться, к каким путям относится каждая часть тела, через какие точки проходят меридианы, на какие симптомы они влияют и какими функциями управляют. А когда устройство человеческого организма изучено вдоль и поперек, следовало выучить все лекарственные растения со схожими свойствами для каждого меридиана, чтобы уметь назначать лечение точно по диагнозу.

Лишь заучив всё это наизусть, учеников допускали к практическим методам лечения.

Именно поэтому фундамент каждого воспитанника великих сект был несокрушимо прочным.

А те, кто заучил пару книжонок и теперь разгуливает повсюду, кичась своими познаниями — не более чем бродяги из мелких сект.

Эти двое: на что ни укажи — ничего не знают, заявляют, что смыслят в медицине, а на деле их познания беднее, чем у него, мастера пилюль!

И при этом они смеют заикаться об исцелении больных в его лавке — неужели хотят опозорить его вывеску?!

Данчи всерьёз разозлился.

Даже если он не желал, чтобы в лавку толпился народ, он тем более не позволил бы кому попало портить репутацию заведения.

Это ведь подарок от Чуйсюэ!

Лицо Данчи похолодело, и он бросил тому самому самонадеянному претенденту на роль лекаря:

— Вышвырни его вон!

Хуа Маньлоу: «...»

http://bllate.org/book/22050/2292952