Готовый перевод I Have Divine Pills and Miraculous Medicine / Божественные пилюли алхимика [Вселенная боевых искусств]: Глава 17

Девушка легко взмахнула пушистыми ресницами, словно собираясь проснуться.

— Ваньцин...

Гу Сичао неотрывно следил за ней, и, заметив это, тут же с волнением окликнул её, в тревоге вглядываясь в её лицо.

Под этот зов Фу Ваньцин полностью открыла глаза, в которых ещё таилось затуманенное со сна недоумение.

Она повернула голову на голос и, увидев Гу Сичао, тут же улыбнулась:

— Сичао...

С улыбкой произнесла она, и на её лице отразилась неподдельная радость от встречи с любимым человеком.

— Ваньцин...

Гу Сичао крепко сжал её руку, испытывая ликование оттого, что потерянное вновь вернулось к нему.

Но в этот миг улыбка на лице Фу Ваньцин внезапно оборвалась, а кожа стремительно побледнела.

Её взгляд опустился вниз — прямо на потрепанную одежду Гу Сичао и огромные пятна крови на ней. Словно поражённая молнией, она опомнилась, её тело обмякло, и она едва не рухнула на пол.

Гу Сичао торопливо поддержал её и встревоженно спросил:

— Ваньцин, что с тобой?

Фу Ваньцин замерла на секунду, вцепившись в него мёртвой хваткой, и с неверием принялась осматривать его раны и следы крови. В её глазах проступило отчаяние, и она сокрушённо произнесла:

— Сичао, неужели они всё-таки не пожелали оставить тебя в покое?!

Её память ещё хранила недавнюю страшную бурю. Она и представить не могла, что даже ценой собственной жизни ей не удалось вырвать мужа из лап преследователей.

Будучи уверенной, что сама она тогда была обречена на смерть, Фу Ваньцин никак не ожидала снова увидеть Гу Сичао. После вспышки радости она, естественно, подумала, что те люди просто не отпустили его.

Чем больше она думала об этом, тем сильнее погружалась в отчаяние, и наконец не смогла сдержать слёз.

Капли одна за другой скатывались по её щекам. С болью глядя на Гу Сичао, она сквозь плач спросила:

— Кто тебя убил? Те Шоу или Ци Шаошан?

— Почему они никак не оставят тебя в покое?!

Сам Гу Сичао, увидев, что она пришла в себя, уже ликовал от счастья и всё еще тонул в эйфории от их воссоединения.

Заметив, что она во всём заблуждается, он поспешно поддержал её и взволнованно принялся утешать:

— Ваньцин, я жив! Я в полном порядке, и ты тоже жива!

Он долго и сбивчиво объяснял происходящее, пока её рыдания наконец не стихли. Фу Ваньцин подняла голову и, глядя на него заплаканными, распухшими глазами, всё ещё испытывала сомнения.

Гу Сичао поспешил внести ясность:

— Нас спас один человек, ты не умерла!

— Спас меня? — В глазах Фу Ваньцин мелькнуло замешательство, но тут же что-то вспомнив, она машинально подняла руку и коснулась раны на шее, после чего удивленно посмотрела на него.

Гу Сичао кивнул:

— Да, нас кое-кто спас.

Кто-то действительно смог вытащить её с того света? Фу Ваньцин поначалу не верила своим ушам, но, осознав, что они встретились не в подземном царстве мертвых, она наконец немного успокоилась.

Пользуясь случаем, Гу Сичао принялся в подробностях рассказывать ей о том, что произошло ранее, заодно вытирая с её лица слёзы.

Спустя какое-то время Фу Ваньцин полностью осознала всё, что случилось после её самоубийства.

Повернувшись, она посмотрела на молодого человека, сидевшего у стойки. Поняв, что именно он спас ей жизнь, она немного помедлила, подошла ближе и почтительно поклонилась:

— Благодарю благодетеля за спасение.

Данчи с интересом наблюдал за их реакцией, но когда она собралась опуститься на колени, внезапно взмахнул рукой, останавливая её.

Он сказал Фу Ваньцин:

— Не нужно меня благодарить, твой муж уже заплатил за всё, между нами больше нет долгов.

Он проявил милосердие вовсе не ради того, чтобы заводить спасительные заслуги, а потому не собирался просто так принимать чужие благодарности.

Получив отказ в поклоне и услышав эти слова, Фу Ваньцин растерянно обернулась на мужа:

— Сичао...

Она не понимала, что это значит, ведь Гу Сичао вкратце пересказал ей события, обойдя молчанием плату за её спасение.

Гу Сичао тоже замер. Лишь сейчас он окончательно вынырнул из эйфории по поводу воскрешения жены. Припомнив недавние условия, его лицо мгновенно помрачнело, и он не нашёлся с ответом.

Фу Ваньцин в растерянности стояла на месте.

Данчи благодушно пояснил им двоим, указав пальцем на Гу Сичао:

— Он продал себя мне в слуги, только так я тебя и спас.

Услышав это, Гу Сичао переменился в лице. Выражение его глаз стало мрачным и переменчивым, а сам он стоял неподвижно, источая угрюмую ауру.

Фу Ваньцин от услышанного не удержалась от испуганного вскрика:

— Сичао, как ты мог продать себя в слуги?!

Она отказывалась в это верить, прекрасно знадя, сколь высок и горд нрав её мужа — он никогда бы не позволил так себя унизить.

Она поспешно повернулась к нему за подтверждением:

— Сичао?

В глазах Гу Сичао вихрем проносились самые разные эмоции, но он молчал и избегал её взгляда.

Фу Ваньцин замерла, а выражение её лица стало ещё более недоверчивым.

Сичао не опроверг этого, значит... всё было правдой.

На мгновение она онемела от шока.

В этот момент Данчи достал ту самую долговую расписку о продаже в рабство и показал ей.

— Он уже продал себя сюда, — произнес он. — Если ты хочешь и дальше повсюду следовать за ним, можешь устроиться сюда лекарем. Жалованье я буду платить такое же, как местным практикующим докторам.

Глядя на этот листок бумаги, Фу Ваньцин прикрыла рот рукой, а её глаза мгновенно увлажнились.

Хозяин Медицинской лавки Цзижэнь сможет вернуть Фу Ваньцин к жизни,

а Гу Сичао по собственной воле продает себя в слуги Медицинской лавки Цзижэнь.

Гу Сичао.

Подпись действительно была сделана рукой Гу Сичао.

Моргнув, Фу Ваньцин сглотнула подступившие слёзы.

На мгновение закрыв глаза, а затем вновь открыв их, она уже приняла твёрдое решение.

Не оглядываясь назад, она прямо спросила Данчи:

— Скажите, как можно выкупить Сичао?..

Она чуть помеднила и добавила:

— Что нужно сделать, чтобы вернуть моему мужу свободу?

Данчи приподнял брови. На этот раз он проявил необычное великодушие и ответил:

— Обменять на вещь равной ценности, либо ты можешь отрабатывать долг вместе с ним.

Фу Ваньцин немного подумала и спросила:

— Если отрабатывать вместе, что для этого требуется?

Данчи задумчиво пояснил:

— Он продался в слуги, чтобы выполнять мою работу. Если ты возьмёшься помогать ему, я соответственно сокращу срок его рабства.

Гу Сичао, который до этого молча избегал смотреть в глаза жене, пытаясь уйти от отреагирования, услышав это, среагировал мгновенно. Он резко задвинул Фу Ваньцин себе за спину, уставился на Данчи и яростно выпалил:

— Хватит пытаться обмануть мою жену! Моя жена ни за что не продастся тебе в рабство! Ваньцин, не слушай его! — последнюю фразу он бросил назад, но всё равно так и не осмелился обернуться.

На лице Данчи промелькнуло недовольство. Он всегда вёл дела честно, с чётко оговорённой ценой — с какой стати ему кого-то обманывать?!

К тому же, ему просто понадобилась пара чернорабочих, вовсе не стоило труда строить против них какие-то козни!

Мысленно Данчи лишь пренебрежительно фыркнул, посчитав, что они слишком много о себе возомнили, но вслух холодно бросил:

— Не забывай о своём положении.

Он недовольно посмотрел на Гу Сичао.

Он и так простил ему прошлую дерзость, но теперь, когда тот уже стал слугой, он всё еще смеет вести себя столь нагло?

Выражение лица Гу Сичао вновь стало мрачным.

— Сичао... — в этот момент Фу Ваньцин поспешно остановила его. Сделав шаг вперёд, она быстро обратилась к Данчи:

— Молодой господин, подскажите, как именно я могу помочь своему мужу?

Гу Сичао встревоженно окликнул её:

— Ваньцин, я же велел тебе не слушать его!

Фу Ваньцин покачала головой, но её лицо выражало непоколебимую решимость.

— Сичао, ты ведь пошёл на это лишь ради моего спасения, — она посмотрела на Гу Сичао и вдруг мягко улыбнулась. — К тому же, мы муж и жена, а значит, должны делить все невзгоды пополам.

Её ласковая улыбка сочеталась с широтой взглядов и непреклонной твердостью.

Гу Сичао на миг замер, напряжение в его теле спало, и он нежно прошептал:

— Ваньцин...

— Можете не называть меня молодым господином, — неторопливо перебил их Данчи. — Называйте меня хозяином или мастером пилюль.

— Что до того, как отработать долг — судя по всему, жить ему осталось меньше ста лет, так что срок продажи мы примем за семьдесят лет. Сколько времени ты будешь трудиться вместе с ним, ровно на столько срок и уменьшится.

Услышав это, Фу Ваньцин задумалась:

— Разве нам тоже не нужно подписать контракт?

Тон Данчи остался беззаботным:

— Не нужно. В конце концов, продался-то он. Если ты в какой-то день решишь уйти, остаток срока он продолжит отрабатывать сам.

Только что смягчившийся Гу Сичао вновь ощетинился. Он с нескрываемой враждебностью уставился на Данчи:

— Не пытайся посеять раздор между нами!

Не успел Гу Сичао договорить, как его тело внезапно отбросило назад мощным ударом.

— Я же предупреждал: помни о своём месте.

Данчи неторопливо опустил руку и холодно посмотрел на него, в его глазах читалось явное раздражение.

Даже номинальному слуге не позволено вести себя так распустиленно.

— Сичао! — Фу Ваньцин испуганно ахнула и, опомнившись, бросилась к нему. — Ты как?

— Я в порядке, — сквозь зубы процедил Гу Сичао, с трудом поднимаясь на ноги.

Данчи вновь вернул себе равнодушное выражение лица и произвел распределение:

— Отныне ты — здешний лекарь, — он указал на Фу Ваньцин, а затем перевёл взгляд на Гу Сичао. — Что до тебя...

На этом моменте лицо мастера пилюль вновь скривилось в брезгливой гримасе.

Ничего толком делать не умеет, хромой, способностей ноль, а голомёра хоть отбавляй.

Подумав немного, он бросил небрежно:

— Ладно, пока будешь следить за порядком в лавке!

Сквозь эти слова отчётливо проступало презрение, но Гу Сичао лишь стиснул зубы и стерпел.

Данчи бросил на него несколько удивлённый взгляд — надо же, стоило разок приложить, как тот сразу стал шёлковым.

Мысленно отметив это, он не стал заострять внимание и сказал им:

— Сзади есть комнаты. Запрещено заходить только во внутренний двор, в остальных местах можете выбрать любую для проживания.

— Как приведёте себя в порядок — выходите работать.

Бросив эти слова, он велел им заняться своими делами.

Стоило ему уйти, как за дверью снова появился покупатель за лекарствами.

Данчи поморщился, но быстро собрал нужные травы.

Внезапно его лицо расслабилось — как раз вовремя, теперь новоявленный слуга сможет выполнять всю эту грязную работу.

Успокоив себя таким образом, он с хорошим настроением уселся за прилавок, чтобы дособирать оставшиеся заказы перед обедом.

Ближе к полуденному часу лучи солнца заглянули внутрь лавки.

Данчи завернул очередной свёрток с травами и протянул покупателю.

Когда тот ушёл, хозяин вновь нахмурился, бросив взгляд на улицу, а затем вглубь помещения.

На его лице снова отразилось недовольство.

Слуги, набранные на стороне, всё-таки не идут ни в какое сравнение с учениками из секты: мало того, что не выказывают должного почтения — впрочем, они же не в секте, да и ладно, — так ещё и возятся медленно. Переодевание занимает столько времени!

Данчи поморщился: неужели всё дело в больной ноге?

Он скривил губы: тьфу, какая морока!

Выражение лица Данчи сделалось откровенно скучающим.

Ленивый слуга, от которого никакого току, уже обошлся ему в две драгоценные пилюли.

Поразмыслив, он махнул рукой: ладно, пусть дальше хромает! Всё равно от исцеления толку не будет.

Едва эта мысль промелькнула в голове, как на ладони у Данчи неожиданно материализовался бумажный журавлик. Сделав пару взмахов крыльями прямо на его руке, птичка стремительно вспорхнула и полетела вглубь двора.

Тем временем в комнате.

Гу Сичао и Фу Ваньцин сидели рядом, молча глядя друг на друга — так они просидели уже довольно долго.

Глаза Фу Ваньцин не отрывались от лица Гу Сичао, а в их водной глади плескалась такая бездонная нежность, будто она никак не могла им наглядеться. Наконец, спустя долгое время, она тихонько опустила голову ему на плечо и прошептала:

— Сичао, я и подумать не смела, что мы ещё увидимся.

Гу Сичао обнял её за плечи, ответив с невероятной мягкостью:

— Я тоже.

Он с тоской прикрыл глаза — нынешняя картина казалась ему несбыточной роскошью даже в периоды безумия.

По комнате разлилась уютная, тёплая атмосфера.

Но в этот момент раздались два резких стука в оконную раму, безжалостно разрушившие хрупкую идиллию.

Затем раздался безразличный голос:

— Выходите работать.

Короткие четыре слова прозвучали сухо и решительно, но несли в себе жесткое требование.

Гу Сичао тут же помрачнел. Резко прерванный в этот момент, он пообещал жене:

— Ваньцин, не переживай, пройдёт совсем немного времени, и я обязательно избавлюсь от него!

Разумеется, он не собирался по собственной воле оставаться в рабах, тем более теперь, когда жена очнулась — как он мог позволить ей видеть его в столь унизительном положении? При этой мысли в его глазах мелькнуло безжалостное хищное выражение.

Фу Ваньцин уже слишком хорошо знала его характер. Заметив перемену в его взгляде, она торопливо покачала головой и ухватила его за руку:

— Сичао, мне нужно лишь, чтобы ты был в безопасности...

Гу Сичао замер, но выражение его лица оставалось мрачным.

Тогда Фу Ваньцин взяла его за плечи и серьезно посмотрела в глаза:

— Сичао, пообещай мне: если не будет крайней нужды, не вступай с ним в конфликт.

Она бросила взгляд на парящего за окном бумажного журавлика и спустя мгновение тяжело вздохнула:

— Подобных методов я отродду не видывала.

Гу Сичао тоже посмотрел на окно, его лицо помрачнело ещё сильнее, и лишь спустя долгую паузу он сквозь зубы выдавил:

— Хорошо.

http://bllate.org/book/22050/2292948