Готовый перевод The Innocent Invincible / Непобедимая наивность: Глава 21

До Ци рефлекторно быстро отпрыгнула назад, а Мигань и вовсе взлетела на одну из ближайших бронзовых ветвей, вскинув крупнокалиберную снайперскую винтовку и заняв боевую позицию.

У Се невольно мысленно взвыл. Он еще ни к чему не успел приготовиться, как Чжан Цуфэй рывком заставил его споткнуться и сделать неуверенный шаг вперед; не занимайся он в последние годы боевыми искусствами, он, пожалуй, сорвался бы с бронзовой ветки вниз, а при худшем раскладе — разбился бы на куски, точно так же, как этот человек.

При этой мысли на лице У Се промелькнула жутковатая улыбка, отчего Чжан Цуфэй подумал, что тот помешался рассудком.

В этот самый момент рухнувший с огромной высоты труп исполнил классический прыжок карпа, внезапно приподнявшись. Его тело двигалось в неестественной позе, окровавленное лицо повернулось в сторону У Се, одарив того ухмылкой, которую покойник явно считал обаятельной.

У Се почувствовал, как его всего обдает леденящим холодом. Раздался громкий хлопок — Мигань прицелился и выстрелил существу прямо в голову; от чудовищной силы удара труп слегка откинулся назад и сорвался с бронзовой ветки, полетев в бездну.

Чжан Цуфэй махнул Миганю рукой. До Ци бросила на Чжан Цуфэя взгляд, шагнула вперед и принялась расстегивать рюкзак, все еще висевший на бронзовой ветви. В ту же секунду черная рука внезапно вынырнула из-под ветки и мертвой хваткой вцепилась До Ци в предплечье. От ледяного прикосновения девушку пробрала дрожь; резким движением выхватив из-за пояса кинжал, она полоснула им по чужой руке.

Клинок вонзился в предплечье нападавшего, однако не причинил тому ни малейшего вреда. Раздался еще один выстрел — До Ци воочию увидела, как пуля насквозь перебила руку этой «твари». Под воздействием гравитации обрубок сорвался с бронзового дерева и окончательно канул во тьму.

Обладавший острым зрением У Се заметил, как из обрубленной конечности выскользнула черная змея и обвилась вокруг ее запястья. Он торопливо закричал:

— До Ци! Опасно!

На пике нервного напряжения У Се швырнул привязанный к поясу кинжал. Серебристая молния рассекла воздух, и черная змея была перерублена пополам ровно в семи дюймах от головы. Рассеченное надвое тело извивалось на лету, пока не рухнув в темноту.

Придя в себя, До Ци сбросила с запястья все еще вцепившуюся в него культю. Заметив, что внутри не осталось костей, а вместо них плещется липкая, вязкая жидкость, она небрежно швырнула ее с бронзового дерева и с невозмутимым видом принялась вытряхивать содержимое рюкзака, проверяя, что из снаряжения еще может пригодиться.

До Ци заглянула внутрь и пришла в неописуемый восторг: этот проводник тащил на себе основное снаряжение, и большая часть вещей уцелела. Пистолетные патроны, несколько шайшек аммонала, сигнальный пистолет, веревка... Но больше всего обрадовала находка мощного фонаря. Вспомнив, как всю дорогу им приходилось полагаться на способность к материализации и мучиться с постоянно гаснущими факелами, она теперь, глядя на творение высоких технологий, так и рвалась расцеловать его пару раз.

До Ци перебрала остальное снаряжение и разделила его поровну между всеми. Однако на самом дне рюкзака обнаружился странный камень. Он весь был испещрен порами, напоминая кусок пемзы, и по его поверхности ровным счетом располагались отверстия разного размера.

Лицо Чжан Цуфэя резко переменилось. Он выхватил камень из рук До Ци и крикнул:

— Фонарь!

До Ци на мгновение замерла, но все же нехотя протянула ему мощный фонарь. Чжан Цуфэй с опаской вгляделся в камень, посветив внутрь лучом света, и его лицо стало еще мрачнее.

У Се раньше кое-что смыслил в древностях — его семья искони промышляла этим ремеслом, так что он, естественно, обладал особым взглядом на подобные вещи. Видя, что Чжан Цуфэй молчит со скорбным выражением лица, У Се пояснил До Ци и Миганю:

— Похоже, это червивый диск.

Чжан Цуфэй кивнул, глядя на У Се, и принялся объяснять:

— В древности червивыми дисками, как говорят, пользовались для лечения глазных болезней. Древние выращивали в таких дисках особых тварей, а когда требовалось, извлекали их на свет, чтобы приготовить лекарственное сырье. Но лишь немногие знали, что именно за создание пряталось внутри в качестве лекарства.

Вспомнив сосредоточенное выражение лица Чжан Цуфэя и черную змею, только что обвивавшую руку До Ци, а также мысленно вернувшись к схватке с куриными шейями в дождевом лесу царицы Западного Края, У Се почувствовал, как из глубины души поднимается волна холода.

Посмотрев на лицо У Се, Чжан Цуфэй сразу понял, что тот уловил суть дела, и бесстрастно произнес:

— Точно так же, как ты и думаешь. Это чешуйчатая черная змея.

Мигань, уже успевший насмотреться на мертвецов, способных двигаться даже после простреленной головы, испуганно затараторил:

— Что же нам теперь делать?! Впереди чудовищные змеи, позади — монстры в масках! Раз уж мы все равно добрались до бронзового дерева, давайте напитаемся его силой и просто уберемся отсюда! Каждый прожитый день — уже подарок, к чему вообще ломать голову над этим!

Чжан Цуфэй бросил на Миганя ледяной взгляд и насмешливо бросил:

— Ты и вправду думаешь, что мы еще сможем остаться в стороне и выйти сухими из воды?

Оценив напряжение между ними, У Се смягчил тон и спросил:

— Раньше этой дряни здесь не было. Если ее подстроил кто-то другой уже после, то чего добиваются эти люди?

До Ци хладнокровно произнесла:

— Не знаю. Но раз они сумели сюда добраться, но не стали похищать силу бронзового дерева, а вместо этого наставили повсюду преград — значит, во вторжении задействована не одна сила. Судя по сложным изменениям в расстановке ловушек, мы, возможно, уже угодили на чью-то неведомую шахматную доску.

Глядя на невозмутимое лицо До Ци, У Се поинтересовался:

— Ты что-то придумал?

До Ци ничего не ответила, лишь приподняла брови и посмотрела на Чжан Цуфэя.

Чжан Цуфэй подхватил разговор:

— Чтобы вырваться из этой партии, нужно подняться на уровень выше самой доски.

В ту же секунду все трое перевели взгляды на У Се.

Мигань с некоторым смущением произнес:

— Понятно, что изначально мы похитили Маленького Третьего Господина и притащились сюда ради силы бронзового дерева — тут мы были неправы. Но теперь-то мы товарищи по оружию, впряженные в одну лодку. Убить или отметелить кого — это я могу, но вот строить стратегии и анализировать я абсолютно не умею. Если меня прикончат и даже после смерти я так и не очнусь, оставшись пешкой в чужой игре — это будет поистине смерть с открытыми глазами.

У Се опешил. Хоть они и заявляли ранее о безусловном подчинении его приказам, сейчас их изъявления сентиментальности совсем не вязались с их привычным нравом.

У Се машинально скользнул взглядом туда, где упал тот труп: оставшаяся от него кровь стекала по ветвям прямо в узоры бронзового дерева, а затем по желобам в центре орнаментов устремлялась вниз.

До Ци и Мигань проследили за взглядом У Се и, заметив то же самое, на секунду замерли. Чжан Цуфэй посветил фонарем в углубление желоба, окинул взглядом сплетение бронзовых ветвей и произнес:

— Маленький Третий Господин, не объяснишь ли нам, каково истинное назначение этого бронзового дерева?

Услышав слова Чжан Цуфэя, У Се почесал в затылке и ответил:

— Похоже, это связано с кровавыми жертвоприношениями. Смотрите, под этими ветвями есть прорези, напоминающие кровоспускные желоба штыков, и они тянутся прямо к путям двутелых змей. Наверняка эти ветви играли определенную роль на самом алтаре.

Мигань не до конца все понял и попросил У Се объяснить подробнее, почему он считает эти желоба связанными с древними кровавыми жертвоприношениями и как вообще проводились такие ритуалы.

Столь гигантское, уходящее в небеса бронзовое дерево вполне могло служить для поклонения божествам вроде древа фусан или божеству деревьев Цзюньману. Как правило, для подобных божеств совершались именно кровавые жертвоприношения.

Кровь упавшего сверху трупа текла по ветвям бронзового дерева прямо в проложенные по нему пути двутелых змей и уходила далеко вниз. Такой сложнейший маршрут просто не мог работать столь безупречно, если бы его не спроектировали заранее. При этом каждый из кровоспускных желобов на бронзовых ветвях имел свой собственный уникальный узор; на первый взгляд они казались хаотично переплетенными, но на деле ни один из них не пересекался с остальными. Иными словами, действенной дорогой для кровавой жертвы являлся лишь один-единственный путь.

Кровавые жертвоприношения по большей части сводились к тому, чтобы впитать кровь в землю. Во время ритуала приношения жертву неизбежно пригвождали к этим бронзовым ветвям, выпуская из тела кровь и направляя ее в пути двутелых змей, уходящие по стволу. Если бы кровь не запекалась на полпути, она бы неизбежно дотекла до самых корней бронзового дерева, глубоко погребенных под каменной толщей. Это символизировало преподнесение крови в дар богам.

Но какой же колоссальный масштаб работ требовался для того, чтобы безошибочно отыскать ту самую единственную ритуальную жилу?

Выражаясь образно, узоры всего дерева напоминали кровеносные желоба в анатомическом театре больницы, куда стекает кровь с нескольких операционных столов, после чего по желобам попадает в канализацию. Только здесь кровеносные желоба замаскировали под декоративные узоры — и это как раз объясняет, почему пространство между двутелыми змеями оказалось до безумия глубоким.

Столь жестокие и масштабные жертвоприношения явно не могли проводиться регулярно даже самыми могущественными государствами, поэтому в древних трактатах сохранились лишь отрывочные упоминания. Что же до точного хода ритуала и требуемой цены — об этом не было известно ничего.

Выслушав объяснения У Се, Мигань с одной стороны поражался мудрости древних, а с другой — чувствовал леденящий душу ужас. Создать столь грандиозное сооружение лишь ради того, чтобы превратить его в орудие убийства, — поистине верх безумия.

Представив себе бесчисленные живые существа, распятые вверх тормашками на этих ветвях, и наблюдая, как их собственная кровь по желобам бронзовых ветвей превращает все дерево в багровый столп, Мигань ощутил, как из самих желобов веет пробирающим до костей холодом.

Чувствуя себя неуютно, Мигань сказал Чжан Цуфэю:

— Давайте-ка поскорее отсюда убираться, а не то здесь вылупится еще какая-нибудь нечисть. Мне совсем не улыбается оставаться тут и служить жертвенным животным.

До Ци же пропустила слова У Се мимо ушей и произнесла:

— Все эти рассказы Маленького Третьего Господина — не более чем записи из неофициальных исторических хроник. Нам просто нужно соблюдать осторожность.

Чжан Цуфэй задрал голову и произнес:

— При текущем положении дел вам не кажется, что ветви становятся все гуще? Если так пойдет и дальше, карабкаться выше будет попросту невозможно.

Мигань на мгновение замер, тоже задрал голову вслед за Чжан Цуфэю и возразил:

— Здесь изначально чередуются редкие и густые участки, густые даже удобнее для лазания. Или ты предлагаешь выдержать расстояние больше двух метров между каждой веткой и исполнять здесь цирковые трюки на высоте нескольких десятков метров?

У Се, напротив, бросил взгляд вниз и сказал:

— Не спешите с выводами. Раз здесь орудуют иные силы, наверху нас вполне может что-то ждать. Включи фонарь.

Поднимаясь наверх, их отряд пользовался факелами, но со временем не осталось ни единого. Теперь же, с фонарем из рюкзака того иностранца, запас света казался вполне достаточным. Хоть тратить батарею попусту не хотелось, У Се уже не мог разглядеть что-либо вдали за счет одного лишь усиления чувств — этого было явно недостаточно.

Чжан Цуфэй включил фонарь, сфокусировав луч и направив его вверх. Прямо над головой У Се бронзовые ветви заметно сгущались, и уже метрах в пяти-шести впереди они сплелись в сплошную чащу, похожую на колючий кустарник. Чтобы продвигаться дальше, приходилось бы висеть вниз головой и наступать на острые концы ветвей — а это куда опаснее, чем прежнее карабканье вплотную к стволу.

Но делать нечего: даже если впереди лежало логово дракона или пасть тигра, У Се был намерен пробиваться сквозь них. Чжан Цуфэй велел У Се оставаться на месте и кивнул Миганю. Тот первым перебрался на внешнюю сторону ветвей и скинул сверху найденную в рюкзаке веревку. До Ци кивнула Чжан Цуфэю, и они вместе с У Се, ухватившись за веревку одной рукой, полезли следом.

Выше пейзаж уже не походил на то, что У Се видел раньше: бронзовые ветви сплотились настолько плотно, что к ним буквально некуда было приткнуться. Пролезши какое-то расстояние, Чжан Цуфэй мысленно подумал: неудивительно, что тот иностранец сорвался вниз; судя по такой тенденции, чуть выше станет трудно найти даже место для ноги. Стоит лишь на мгновение потерять бдительность или оказаться подхваченным гуляющим здесь сквозняком — и привет, Пань Цзы внизу гарантирован.

Мигань же карабкался на удивление резво. У Се уже не хватало сил окликнуть его, оставалось лишь сосредоточиться: с одной стороны, не отставать от остальных, с другой — ежесекундно напоминать себе об осторожности, чтобы не оступиться. Пользоваться факелом по-прежнему не представлялось возможным, поскольку свободных рук банально не было. У Се оставалось лишь непрерывно развивать собственное восприятие и изо всех сил таращить глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Из-за крайней опасности этого участка никто не произносил ни слова. Вскоре в лучах фонаря У Се заметил, что скальная стена вокруг бронзового дерева тоже начала меняться: на ней проступили природные сталактиты и натечные каменные занавеси. Стало очевидно, что они вышли за пределы искусственной выемки, и этот верхний отрезок представлял собой уже естественную пещеру.

По мере преодоления этого участка стены пещеры начали сужаться, и У Се заметил в них углубления разного размера. Все они были неглубокими, дно просматривалось насквозь, но в некоторых пещерках явно таилось что-то еще, реагирующее на свет фонаря.

Эти странные явления постепенно поселяли в душе У Се тревогу. Однако скалы находились в десятках метров от них, и У Се опасался, как бы оттуда не пришла какая-нибудь угроза, способная напрямую дотянуться до их стороны.

У Се настолько отвлекся на пещеры в стене, что не заметил, как карабкавшиеся впереди Мигань и До Ци остановились, пока не врезался носом в спину До Ци. Подняв голову, он увидел, что сверху появилось множество тех самых чудовищ в масках — точь-в-точь таких же, с какими они столкнулись внизу.

Приглядевшись внимательнее, У Се обнаружил, что эти монстры в масках уже мертвы. Обдуваемый сверху горячий воздух превратил их тела в сухие мумии, которые застыли в причудливых изгибах, застряв конечностями в густых ветвях и не падая вниз. Таких иссохших тел насчитывались десятки. Жуткие маски не отвалились вместе с усохшей плотью и все так же молчаливо таращились на пришельцев, казалось, готовые ожить в любую секунду.

Замедлив шаг, спутники принялись внимательно рассматривать эти странные находки.

Кожа монстров в масках, судя по всему, была поражена какой-то кожной болезнью: шерсть почти полностью вылезла, обнажив серовато-белый оттенок, отдаленно напоминавший человеческую кожу, но при более детальном осмотре на ней отчетливо виднелись болезненные пятна. По своим габаритам эти существа напоминали пятнадцати-шестнадцатилетних подростков, хотя в подобной обстановке у У Се почти пропало адекватное восприятие роста.

Разглядывая маски на их лицах вблизи, У Се отметил, что те сделаны из камня и отполированы с безупречным мастерством; он даже заподозрил, что они керамические. Судя по стыкам масок и голов, казалось, будто эти личины вплавлены прямо в плоть или соединены с лицами с помощью какого-то жестокого изуверства.

Большинство мумий сохранились целыми, и лишь единицы лишились конечностей — вероятно, из-за чрезмерной сухости и слишком солидного возраста, заставившего тела растрескаться естественным образом.

У Се преградил путь рвавшемуся вперед Миганю и, указав на одну из мумий, произнес:

— Не приближайся к ним.

Мигань лишь пренебрежительно отмахнулся:

— Да они же мертвы, чего тут бояться?

Проигнорировав предостережение У Се, Мигань подполз к ближайшей мумии и ухватился за ее маску. Высохшая кожа на лице тут же потрескалась, и Мигань без труда сорвал личину.

Вглядевшись в облик мертвеца, он повернулся к У Се и бросил:

— Это вовсе не лица тех иностранцев, которых мы видели раньше! Похоже на какую-то морду обезьяны.

Глазницы мумии полностью усохли, превратившись в два черных провала, а рот был неестественно широко разинут, обнажая редкие зубы. Лицо чудовищным образом перекосилось от обезвоживания, приняв свирепое выражение, на которое было страшно смотреть. Судя по зубам, эта мумия принадлежала вовсе не человеку, а какому-то примату.

До Ци находилась ближе всех к Миганю и поинтересовалась:

— Что происходит? Маленький Третий Господин, разве на нас раньше нападали не люди? Откуда вдруг взялись обезьяны?

У Се слегка нахмурился:

— Когда я был здесь в прошлый раз, эти мумии выглядели как люди. Впрочем, возможно, мы поднимаемся с другой стороны, точно я сказать не могу.

Мигань внезапно взмахнул рукой, и До Ци инстинктивно подалась назад. Осторожно выпрямившись во весь рост, Мигань перевернул маску в руке.

Вновь увидев спиралевидные выступы размером с кулак, напоминавшие улитку, У Се почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Мигань уставился на маленькое отверстие в маске, приложил ее к собственному лицу для прикидки и произнес:

— Похоже на дыхательную трубку от водолазного снаряжения.

До Ци удивилась:

— И когда только находишь время шутить? Мы на суше, а ты вздумал вечно таскать во рту штуку вроде дыхательного аппарата — какая гадость.

Глядя на разинутый рот мумии, Мигань объяснил До Ци:

— Наверняка в этой штуке в виде улиточной раковины кроется какой-то секрет. Смотри, эти маски буквально вросли в их плоть, закрывая рты и нос... тьфу, глаза. Скорее всего, они познавали внешний мир через ноздри.

Мигань небрежно вытащил из-за пояса хворостину, вогнал ее в отверстие и с усилием подковырнул. Раковина улитки раскололась, обнажив лежавшую внутри многоножковую тварь, похожую на сороконожку. Вытащив ее наружу, Мигань обнаружил, что насекомое полностью окаменело и от малейшего нажима разломится на несколько частей.

— Похоже, эти маски они надели вовсе не по своей воле, — слегка нахмурившись, произнесла До Ци.

— Но сработаны они отменно! Глянь на узоры внутри — они почти точь-в-точь повторяют двутелых змей на этом дереве. Определенно, тут замешаны те же строители, — восхищенно протянул Мигань.

— Брось! — мрачно крикнул У Се.

Серебристая молния рассекла воздух, и кинжал со свистом полетел в руку Миганю.

Мигань испугался; не ожидая от У Се внезапного нападения, он попытался швырнуть полумаску и уклониться от атаки, но маска вдруг ожила и с резким звуком бросилась прямо ему на лицо.

Заметив это, До Ци изменилась в лице и завизжала:

— Брось ее! Сбрось!

— Предоставьте это мне! — спокойный голос Чжан Цуфэя слегка унял всеобщее волнение.

У Се показалось, что перед глазами мелькнула черная тень, короткий нож взрезал воздух, брызнула алая кровь. Чжан Цуфэй размахнулся и плеснул кровью прямо в лицо Миганю. У Се уже собирался выдохнуть с облегчением, как вдруг услышал недоверчивый возглас.

В отличие от эффекта чудесной крови Мэньюпиня, Чжан Цуфэй лишь почувствовал странный зуд в ладони; опустив глаза, он с удивлением обнаружил, что к его коже присосалось бесчисленное множество улиточных тварей.

— Плохо дело! — взвизгнул У Се. Напрягая ноги — сам не понимая, как ему удалось вскарабкаться так быстро, — он стремглав бросился к Чжан Цуфэю, подобрал оброненный ранее кинжал и полоснул себя по ладони.

Раз Размазав собственную кровь по лицу Миганя, У Се тут же уронил несколько капель на ладонь Чжан Цуфэя.

Чудо повторилось: все улиточные твареподобные паразиты, присосавшиеся к руке Чжан Цуфэя, разом отвалились. Повернувшись к Миганю, У Се увидел, как Чжан Цуфэй со всего маху ударил того по лицу, сбивая маску.

Личина со свистом полетела во тьму, ударилась о ветку и с треском разлетелась на куски. Чжан Цуфэй резко развернулся и врезал Миганю кулаком в живот, заставив того согнуться от рвотных позывов.

http://bllate.org/book/22030/2290359