Готовый перевод The Reborn Harem of Emperor Qianlong / Новая Жемчужина: Гарем Цяньлуна Возрождается: Глава 22

Сяо ЯньЦзы замолчала на полуслове.

Цгэге Синьжун тоже сообразила, в чём дело, и, сдерживая улыбку, заметила:

— Вот именно, Бэньцземин же не умеет лечить болезни.

Лао-фо-е с улыбкой посмотрела на Сяо ЯньЦзы:

— Ах ты, девчонка, не смогла ничего придумать и принялась нести чепуху.

У Сяо ЯньЦзы даже уши покраснели. Она открыла рот, но выдавить из себя ни звука так и не смогла.

Пока все смеялись, снаружи раздался зычный голос евнуха:

— Император пожаловал! Императрица пожаловала!

Цяньлун и Императрица вошли бок о бок. Лао-фо-е посмотрела на их мирно беседующих супругов и почувствовала себя на редкость спокойно.

Завершив приветственные поклоны, Цяньлун сел на своё место и сразу же спросил:

— Ещё у дверей я услышал, как у вас тут весело: болтали то ли про сорванные цветы для лепёшек, то ли про зубную боль и лечение. Лао-фо-е, неужели Сяо ЯньЦзы снова натворила дел?

Стоило Сяо ЯньЦзы услышать это, как она возмущенно надула губы и подлетела к нему:

— Отец-Император, почему это вы едва начнёте говорить, как сразу заявляете, будто я натворила дел? Неужели я в ваших глазах такая безнадёжная? А вдруг на этот раз провинилась Цзывэй?

Цяньлун приподнял брови и перевёл взгляд на Цзывэй. Та послушно стояла в стороне, держа в руках коробку с угощением, и выглядела воплощением тихой, безмятежной благопристойности.

Затем он снова посмотрел на Сяо ЯньЦзы — глаза у этой девчонки так и бегали, сразу видно, что затеяла что-то недоброе.

— Цзывэй? — усмехнулся Цяньлун. — Разве может такая послушная и разумная девочка, как Цзывэй, натворить дел?

Сяо ЯньЦзы поперхнулась от неожиданности.

Лао-фо-е со смешком бросила из глубины комнаты:

— Император, на сей раз тут и правда не обошлось без Цзывэй.

Цяньлун опешил.

Лицо Цзывэй слегка порозовело, и она потупилась.

Сяо ЯньЦзы тут же воспрянула духом, задрала подбородок и подскочила к самому Цяньлуну:

— Слышали? Слышали! Отец-Император, вам нельзя быть пристрастным! На этот раз мы натворили дел вдвоем.

Цяньлун посмотрел на одну, потом на другую и не удержался от смеха:

— Ладно-ладно. Ну-ка, Лао-фо-е, расскажите, что за беду натворили эти две мои дочурки?

Лао-фо-е указала на тарелку с печеньем и с улыбкой сказала:

— Император, эти две твои хорошие дочурки оборвали все розы, которые так тщательно выращивали в моём Императорском саду, и испекли из них печенье. Вот, только что разыграли передо мной целое представление под названием заранее испросить прощения.

Сяо ЯньЦзы тут же поспешно поднесла блюдо с печеньем, изобразив на лице самое просительное выражение:

— Отец-Император, отведайте сначала! Очень вкусно!

Цяньлун взял кусочек, попробовал и кивнул:

— И впрямь неплохо.

Глазки Сяо ЯньЦзы лукаво блеснули, и она приблизилась ещё ближе:

— Отец-Император, раз вы отведали этого печенья, значит, теперь мы с вами в одной упряжке!

Цяньлун растерянно моргнул:

— Что?

Сяо ЯньЦзы заявила с видом полной правоты:

— Сами подумайте: печенье-то сделано из цветов Лао-фо-е. Раз вы его съели, то вы тоже соучастник! К тому же это печенье всем пришлось по душе: Лао-фо-е довольна, вы довольны, Императрица-Матушка тоже довольна. Значит, цветы сорваны не зря! Их истинное предназначение было выполнено.

Лао-фо-е и Императрица громко рассмеялись от такой речи.

Цяньлун приподнял брови:

— Судя по твоим словам, я должен тебя ещё и поблагодарить?

— Не нужно, не нужно! — Сяо ЯньЦзы замахала руками с невероятной скоростью. — Лишь бы вы нас не наказывали!

Цяньлун рассмеялся её уловкам и нарочито задумчиво протянул:

— Хм-м... Раз уж ты так заговорила, то наказание будет мягким.

Глаза Сяо ЯньЦзы засияли, и она принялась ждать продолжения.

Цяньлун неспешно произнес:

— Это печенье приготовила Цзывэй, она заслужила похвалу. Цзывэй наказания избежит.

Цзывэй спрятала улыбку, прикусив губу.

Сяо ЯньЦзы опешила и ткнула себя пальцем в грудь:

— А я?

— Ты? — Цяньлун бросил на неё взгляд. — Цветры подбила сорвать ты? Идея принадлежала тебе? Вот тебя одну я и заставлю выучить наизусть Песнь о походе на древнюю войну.

Лицо Сяо ЯньЦзы вытянулось:

— Отец-Император! Это несправедливо! Почему Цзывэй не наказывают, а учить одной мне? Выходит, вы... ну это... к одним лицом, а к другим затылком!

Лао-фо-е удивленно переспросила:

— К каким еще лицом и затылком?

Императрица, сдерживая смех, подсказала:

— Лао-фо-е, она имеет в виду к одним с любовью, к другим с прохладцей.

Сяо ЯньЦзы закивала и подняла вверх большой палец, обращаясь к Императрице:

— Кто понимает Сяо ЯньЦзы лучше всех, так это Императрица-Матушка!

Цяньлун лишь посмеялся над её выходками:

— С чего это я к одним с любовью, а к другим с прохладцей? Цзывэй заслужила награду тем, что испекла печенье, а у тебя заслуг нет, конечно, тебя и накажут.

— Но цветы-то мы рвали вместе! — с полным правом возмутилась Сяо ЯньЦзы. — И печенье принесли вместе! Почему похвалу делим на двоих, а расплачиваться за всё должна я одна?

Цяньлун посмотрел на неё и кивнул:

— А ведь в твоих словах есть резон.

Глаза Сяо ЯньЦзы снова заблестели.

Цяньлун тут же добавил:

— Тогда пусть и Цзывэй выучит стихотворение.

Цзывэй растерялась.

Сяо ЯньЦзы тоже замерла, а потом замахала руками:

— Нет-нет! Я совсем не это имела в виду!

Цяньлун приподнял бровь:

— А что же ты имела в виду?

Сяо ЯньЦзы снова застряла на месте. Она посмотрела на Цзывэй, потом на Цяньлун и, промучившись с ответом добрую минуту, выдала:

— Цзывэй... Цзывэй может не учить. Она такая послушная и разумная, да и печенье у неё такое вкусное, зачем ей какие-то стихи учить?

Лао-фо-е и Императрица покатились со смеху.

Цяньлун с трудом сдержал улыбку:

— Вот видишь, всё встало на свои места: раз ты не хочешь, чтобы учила Цзывэй, учи сама.

Сяо ЯньЦзы опять потеряла дар речи.

Тогда Цяньлун неторопливо добавил:

— Вообще-то я собирался в скором времени отправиться в инспекционную поездку по южным провинциям, и если бы ты выучила стихотворение, я взял бы тебя с собой. Но раз тебе так трудно...

— В южные провинции? — Сяо ЯньЦзы мгновенно выпрямилась.

Однако Цяньлун не обратил на неё внимания и повернулся к Лао-фо-е:

— Сын думает через несколько дней выехать инкогнито и побывать в Цзяннане.

Лао-фо-е кивнула:

— Что ж, неплохо. Император целыми днями трудится в заботах, полезно будет выехать развеяться и заодно посмотреть, как живёт простой народ.

— Именно об этом я и думал, — ответил Цяньлун и снова бросил взгляд на Сяо ЯньЦзы. — Изначально я планировал взять с собой в поездку и Цзывэй, и Сяо ЯньЦзы. Но раз кто-то говорит, что я к одним с любовью, а к другим с прохладцей, то поступлю справедливо: Цзывэй поедет, а Сяо ЯньЦзы...

— Отец-Император! — Сяо ЯньЦзы вскочила как ошпаренная и приняла самый серьезный вид. — Наставник Цзи говорил: когда Небеса ниспосылают человеку великую миссию, они прежде всего испытывают его волю и истощают его тело! Разве выучить стихотворение — это трудность? Сяо ЯньЦзы непременно всё выучит наизусть и ни за что не подведёт ваших надежд, Отец-Император!

Такая скорость смены выражений лица рассмешила абсолютно всех.

Лао-фо-е покачала головой с улыбкой:

— Эта девчонка меняет лица быстрее, чем страницы в книге перелистываются.

Цяньлун с трудом сдержал смех:

— Раз так, я даю тебе три дня. Через три дня мы с Императрицей и Лао-фо-е лично примем у тебя экзамен.

— Сяо ЯньЦзы слушается! — она отвесила чинный поклон, и её комичный вид снова вызвал всеобщий смех.

Выйдя из Дворца Цынингун, Сяо ЯньЦзы окончательно сникла.

В Песни о походе на древнюю войну она едва ли половину иероглифов знала, не говоря уже о том, чтобы выучить её наизусть. Знала бы, ни за что не стала бы спорить с Отцом-Императором.

Цзывэй собиралась предложить ей свою помощь, но вовремя прикусила язык. С тех пор как Император приказал Цзи Чжичэну обучать Сяо ЯньЦзы грамоте, она впервые почувствовала, как это легко — не брать на себя лишних забот, так что лучше и не вмешиваться.

Сяо ЯньЦзы брела по дорожке, тоскливо пиная камешки, как вдруг, подняв голову, заметила впереди знакомую фигуру.

Цзи Чжичэн шёл со стороны Академии Ханьлинь, неся в руках несколько свитков. Сумерки уже сгущались, и закатное солнце покрывало его бирюзовое чиновничье платье тёплым золотистым отблеском. Он шёл довольно быстро, будто куда-то торопился.

— Наставник Сяо Цзи! — глаза Сяо ЯньЦзы мгновенно засияли. Ещё секунду назад она пребывала в мрачном унынии, а теперь ожила в одно мгновение и, подпрыгивая, в два-три шага подбежала к нему.

Цзывэй осталась стоять на месте, глядя на эту радостно летящую вперёд фигурку, и молча вздохнула про себя. Ну вот, теперь её присутствие здесь стало совершенно излишним.

Цзи Чжичэн позволил Сяо ЯньЦзы ухватить себя за рукав и выслушал её скороговорку, в которой та выложила всё до последней капли о происшествии во Дворце Цынингун. Услышав жалобный тон, с которым она пересказала слова: «Отец-Император сказал, что не возьмёт меня на Юг, если не выучу», уголки губ Цзи Чжичэна невольно дрогнули в улыбке, которую он тут же поспешил скрыть.

Он нарочито напустил на себя строгий вид:

— Значит, прибежала за спасением?

— Никакое не спасение! — Сяо ЯньЦзы торопливо замахала руками. — За советом! За советом пришла! Вы лучше всех умеете меня учить!

От этой ее искренней и естественной фразы в глазах Цзи Чжичэна мелькнула улыбка, хотя лицо оставалось серьёзным:

— Научить-то я могу. Только на сей раз придётся учиться по-настоящему, никаких капризов и отказов больше не потерплю!

— Обещаю, обещаю! Ведь говорится же: стоит мужу разлучиться на три дня, как глядишь на него уже совсем другими глазами! Я ведь теперь совсем не та Сяо ЯньЦзы, что прежде! — Сяо ЯньЦзы подняла правую руку с самым торжественным видом.

Подойдя ближе, Цзывэй как раз расслышала эту фразу про три дня разлуки и не удержалась от подначки:

— Сяо ЯньЦзы, когда это ты не давала подобных обещаний?

Сяо ЯньЦзы сердито топнула ногой:

— Цзывэй! — но тут же снова повернулась к Цзи Чжичэну с заискивающей улыбкой: — Вы её не слушайте, на этот раз я настроена всерьёз!

Наблюдая за тем, как быстро меняется её выражение лица, Цзывэй даже устала за неё.

Цзи Чжичэн ответил, что сегодня ему нужно в Императорский кабинет, а заниматься он сможет только завтра после полудня. Сяо ЯньЦзы тут же заволновалась:

— А когда же вы меня тогда учить будете?

— Завтра после полудня, — помолчав, повторил Цзи Чжичэн. — Сегодня вечером вернись и перепиши стихотворение три раза. Усвоишь как следует — завтра сможем начать.

— Три раза?! — глаза Сяо ЯньЦзы округлились. — Так много? Нельзя ли поменьше, наставник Сяо Цзи? — она принялась легонько раскачивать его за рукав, надеясь разжалобить.

Цзывэй стояла неподалёку и, глядя на то, как Сяо ЯньЦзы ластится к рукаву Цзи Чжичэна, едва сдерживала улыбку.

Она вдруг вспомнила книжицу Благородный князь и прелестная монахиня, которую прислала на днях Цгэге Синьжун, и подумала, что происходящее сейчас перед её глазами выглядит куда забавнее любого романа. Если бы она взялась написать собственную историю под названием Романтические тайны Беседки Ароматных Трав, получилось бы куда интереснее историй о талантливых юношах и красавицах.

Мысль эта мелькнула и тут же пропала. Посчитав её нелепой, Цзывэй покачала головой и загнала её обратно вглубь души.

— Много? — Цяньлун... то есть Цзи Чжичэн приподнял бровь, явно не собираясь проявлять мягкосердечие. — А я вот думал заставить тебя переписать пять раз.

Сяо ЯньЦзы тут же отпустила его рукав:

— Нет-нет, совсем не много! Три раза — в самый раз! Три раза — это просто замечательно!Цзи Чжичэн посмотрел на неё с улыбкой в глазах, но нарочито сурово произнес:

— Завтра я приду с проверкой. Если перепишешь прилежно и почерк будет аккуратным, я принесу тебе сюрприз.

Глаза Сяо Яньцзы загорелись:

— Какой сюрприз?

— Разве о сюрпризах говорят заранее? — легко улыбнулся Цзи Чжичэн. — В общем, напишешь хорошо — будет сюрприз, плохо — не жди.

Сяо Яньцзы тут же выпятила грудь:

— Уж я-то точно всё напишу как надо! Завтра сама увидишь!

Цзывэй слушала их со стороны и про себя усмехалась: этот взрослый Цзи напускает на себя беззаботный вид, но улыбку в глазах скрыть никак не может. Ясно же, что он просто хочет найти повод принести Сяо Яньцзы что-нибудь вкусненькое, а сам выдумывает всякие условия вроде «напишешь хорошо — тогда получишь». Такой фокус пройдет разве что с одной Сяо Яньцзы.

Цзи Чжичэн кивнул, бросил на неё ещё один взгляд и повернул в сторону Императорского кабинета.

Сяо Яньцзы стояла на месте, провожая глазами его исчезающую фигуру, как вдруг о чём-то вспомнила и подергала Цзывэй за рукав:

— Цзывэй, Отец-Император ведь только что был во Дворце Цынингун, верно? Почему это он вдруг снова вызывает наставника Сяо Цзи? И не надоедает же ему изо дня в день крутиться как белка в колесе.

Цзывэй беспомощно посмотрела на неё:

— Отец-Император ведает тысячами государственных дел, конечно, он очень занят.

— Но нельзя же так до изнеможения, — покачала головой Сяо Яньцзы. — Только что съел мой пирожок, и я спорим, он ещё и перевариться-то не успел, как снова пора за работу. Эх, быть императором — такая жалость.

Цзывэй сдержала улыбку и промолчала.

Вспомнив что-то ещё, Сяо Яньцзы посмотрела на подругу сияющими глазами:

— Цзывэй, как думаешь, какой сюрприз приготовил наставник Сяо Цзи? Неужели опять те засахаренные корни лотоса, что были в прошлый раз?

Цзывэй невольно рассмеялась:

— У тебя в голове только еда?

— А то как же! — с полным правом заявила Сяо Яньцзы. — В прошлый раз он приносил засахаренный лотос, в позапрошлый — пирожные с османтусом, в этот раз точно будет что-то вкусное!

Цзывэй с улыбкой покачала головой:

— Ладно-ладно, иди в комнату, переписывай стихи. Сюрприз будет только тем, кто старается, а если схалтуришь — ничего не получишь.

— Точно-точно! — Сяо Яньцзы схватила Цзывэй за руку и потащила за собой. — Быстрее, быстрее, пойду писать стихи! Ради такого сюрприза я из кожи вон вылезу!

Вернувшись в Беседку Ароматных Трав, Сяо Яньцзы, как и полагалось, разложила бумагу, растёрла тушь и приготовилась к великим свершениям.

— Цзывэй, ты приглядывай за мной, я запомню стихотворение с первого же прочтения! — схватив кисть, она приняла самый что ни на есть решительный вид.

Цзывэй с улыбкой кивнула:

— Хорошо, пиши.

Сяо Яньцзы глубоко вздохнула и опустила кисть на бумагу:

— Белым днем на горы смотрю — зажигаются сигнальные огни...

Закончив эту строчку, она окинула её критическим взглядом и осталась вполне довольна:

— Ну как, сойдет?

Цзывэй подошла поближе, вгляделась и дипломатично протянула:

— Ну... иероглиф «огни» вышел просто огромным.

Сяо Яньцзы не уловила скрытого смысла и продолжила усердно выводить строчки. На строке «В сумерках коней напою у речных протоков» тушь на кончике кисти слегка подсохла. Не разбавляя её водой, она сразу опустила кисть на бумагу, но на первом же иероглифе туши оказалось слишком много, и она расплылась жирной кляксой.

— Ой! — Сяо Яньцзы нахмурилась, уставилась на это черное пятно и, помедлив, решила: — Ладно, проехали, пишу дальше.

Она продолжила писать, но вскоре рука устала. Сяо Яньцзы потрясла запястьем и сменила позу. Не прошло и минуты, как затекла шея. Она покрутила головой и придвинулась к столу ещё ближе.

Кое-как переписав стихотворение в первый раз, она уже не могла усидеть на месте.

Сначала её ноги под столом начали туда-сюда раскачиваться, заставляя табурет скрипеть. Потом она стала ерзать на сиденье, то подаваясь вперед, то откидываясь назад. Наконец, она и вовсе легла грудью на стол, уткнувшись носом в бумагу ближе чем на сянь, и продолжила писать, склонив голову набок.

Цзывэй, глядя на эту картину, не выдержала:

— Сяо Яньцзы, сиди ровно.

— Да сижу я, сижу! — возмутилась Сяо Яньцзы. — Просто сидеть уже спина устала.

Цзывэй покачала головой и вернулась к вышиванию.

Написав ещё две строки, Сяо Яньцзы вдруг замерла, долго вглядывалась в собственные каракули и с перекошенным лицом произнесла:

— Цзывэй, почему у меня этот иероглиф «кругом» похож на двух гусениц?

Цзывэй заглянула ей через плечо — и правда, очень похоже.

Сяо Яньцзы рассмеялась первой, но тут же вздохнула:

— Ладно, пусть будут гусеницы, лишь бы разобрать можно было.

Дописав первые два свитка, она подняла их повыше, оглядела: если не считать гигантского иероглифа «огни» и парочки гусениц, в целом получилось вполне сносно. Довольно кивнув, она отложила их в сторону и принялась за последний лист.

Третий листок начался неплохо, но на середине её одолела зевота. Раз, два, три — на глазах даже выступили слёзы.

— Нет, засыпать нельзя, — она хлопнула себя по щекам. — Ради поездки на юг я должна держаться!

Но веки упорно не слушались. Она изо всех сил таращила глаза на строчки, но буквы словно пустились в пляс: то приближались, то отдалялись. Когда дошло до строки «Дикие гуси тоскливо кричат, пролетая ночами», рука уже дрожала. Почерк становился всё более размашистым и небрежным, строки шликрест-накрест, полностью потеряв всякий вид.

Последние несколько строк она дописывала уже на чистом инстинкте. Глаза наполовину закрыты, рука вроде бы движется, а что именно выводит — она и сама не понимает.

Едва упала последняя черта, она рухнула лицом прямо на стол, уткнувшись носом в бумагу.

— Всё... дописала... — пробормотала она и затихла.

Цзывэй подняла голову и на мгновение остолбенела: Сяо Яньцзы уже спала, прильнув к столу.

Виновато улыбнувшись, Цзывэй подошла и осторожно приподняла её голову. Сяо Яньцзы спала крепким сном, ровно дыша, а в уголке рта застыла капелька слюны. На щеке отпечатались чернильные следы — испачкалась, когда прижималась лицом к бумаге.

Цзывэй бережно собрала исписанные листы, аккуратно вытянула кисть из ослабевших пальцев спящей подруги и набросила ей на плечи собственную накидку.

Огонёк свечи тихонько подрагивал, освещая безмятежное лицо Сяо Яньцзы.

Цзывэй вдруг ощутила странное предвкушение: три свитка-то она переписала, только вот интересно, какое выражение лица будет завтра у взрослого Цзи, когда он всё это увидит?

Глава 56. Благородная консорт Юй просит о даровании брака

Ранним утром следующего дня во Дворце Цынингун:

— Благородная консорт Юй прибыла! — едва Лао-фо-е закончила завтрак, у дверей раздался голос евнуха-глашатая.

— Желаю Лао-фо-е благополучия! — Благородная консорт Юй приблизилась и отвесила Лао-фо-е положенный поклон.

— Желаем благополучия Благородной консорту Юй! — Цгэге Синьжун и Цинъэр тоже отложили вышивальные рамки и поднялись, чтобы поприветствовать гостью.

Глядя на цветущую Синьжун перед собой, Благородная консорт Юй мысленно кивнула: точно такая, какую она и прочила в невестки — манеры безупречные, ничуть не уступает Цинъэр, что прислуживает самой Лао-фо-е.

— Чего это Благородная консорт Юй сегодня решила заглянуть ко мне? — подала голос Лао-фо-е. К этой невестке она относилась ровно — ни особой симпатии, ни неприязни.

— Лао-фо-е, ваша покорная служанка явилась сегодня с нижайшей просьбой... — говоря это, Благородная консорт Юй выразительным взглядом окинула Синьжун и Цинъэр.

Цинъэр обладала умом проницательным, тут же поднялась и с улыбкой произнесла:

— Лао-фо-е, я тут вдруг вспомнила, что мы с Синьжун договорились сходить в Беседку Ароматных Трав к Цзывэй сыграть в шахматы, пожалуй, мы покинем вас первыми.

С этими словами она потянула за собой Синьжун и вышла.

Перед самым выходом Синьжун встретилась взглядом с Благородной консортом Юй, и сердце у неё тревожно ёкнуло. Как ей было не догадаться: если Благородная консорт Юй пожаловала во дворец, то наверняка из-за женитьбы Юнци.

«Перед уходом Благородная консорт Юй и Синьжун обменялись взглядами, и Синьжун испуганно подумалось, не пришла ли консорт Юй сватать её за Юнци».

— Раз уж у тебя есть просьба, Благородная консорт Юй, говори, в чём дело, — произнесла Лао-фо-е, и по её голосу нельзя было понять, рада она или нет.

— Докладываю Лао-фо-е, Юнци уже не малец, а с женитьбой всё никак не определится. У меня, как у матери, душа болит. Вот я и хочу попросить Лао-фо-е взять это дело в свои руки и подобрать Юнци достойную пару из благородной семьи.

Лао-фо-е прекрасно понимала, что Благородная консорт Юй положила глаз на Синьжун, но предпочла прикинуться неведения:

— Ох, Благородная консорт Юй, раз ты пришла ко мне сегодня, неужто уже присмотрела подходящую невесту для сына?

Зная, что Лао-фо-е ценит Юнци и души не чает в Синьжун, Благородная консорт Юй решила, что отказать та не посмеет, и с улыбкой ответила:

— Лао-фо-е, юная госпожа Синьжун, дочь придворного историка Гуаньбао, превосходно образована, в поэзии и живописи искусна во всём. Я к ней всей душой прикипела и дерзаю просить Лао-фо-е даровать им брак, благословением скрепив этот прекрасный союз.

«Так я и знала», — подумалось Лао-фо-е. Во сне Синьжун прожила жизнь полную тягот и одиночества, а Юнци уехал в Дали; пусть теперь всё и переменилось, но все эти дни она придирчиво наблюдала со стороны — между Синьжун и Юнци не было даже намёка на близость, не говоря уже о сердечной привязанности. Допустить повторения кошмара из её сна она не собиралась ни при каких обстоятельствах.

— Благородная консорт Юй, дело это касается судеб и Юнци, и Синьжун, здесь обязательно нужно выслушать мнение самих молодых. Ни в коем случае нельзя действовать сгоряча — вместо крепкой семьи выйдет лишь пара несчастных супругов.

Услышав это, Благородная консорт Юй нахмурилась: видимо, она никак не ожидала отказа со стороны Лао-фо-е, и потому заговорила снова:

— Лао-фо-е, дела семейные издревле вершились по воле родителей и с благословения свах. А по мне так Юнци и Синьжун — и лицом хороши, и под стать друг другу идеально.

Благородная консорт Юй про себя думала: в прошлой жизни, несмотря на все козни Сяо Яньцзы, Юнци всё же произвёл на свет Мяньи от Синьжун? В этой же жизни между Юнци и Сяо Яньцзы нет никаких неподобающих отношений, так неужели эти двое не смогут воспылать чувствами друг к другу?

Глядя на упрямство Благородной консорти Юй, Лао-фо-е не удержалась от вздоха:

— Благородная консорт Юй, хоть Синьжун последние два года и воспитывается подле меня, в вопросах её замужества последнее слово всё равно за Гуаньбао с супругой.

— Но, Лао-фо-е... — попыталась возразить Благородная консорт Юй, но Лао-фо-е прервала её:

— Благородная консорт Юй, в таких делах о даровании брака даже я не могу принимать решения единолично, требуется спросить мнение Императора.

Синьжун ещё совсем юна, и я хотела бы подержать её при себе подольше, так что давай пока не будем возвращаться к этому разговору.

Я что-то утомилась, Благородная консорт Юй, ступай пока, — Лао-фо-е потерла переносицу и, опираясь на руку матушки Гуй, удалилась во внутренние покои.

http://bllate.org/book/22028/2290225