Готовый перевод Game Manual of Transmigration / Руководство по игре в другом мире: Глава 1

Жаркое полуденное солнце заливало землю, однако древние, покрытые влажным мхом каменные здания в столице Империи Манри источали едва уловимую сырость. На одном из главных проспектов во внутренней части города четверо слуг в грубых тканых одеждах инстинктивно окружили со всех сторон золотоволосого подростка лет одиннадцати-двенадцати. Парень был хрупкого и тощего телосложения, с весьма смазливым лицом; его длинные золотистые кудри с мягким блеском рассыпались по плечам.

Впереди них, совсем недалеко, шли два мускулистых, внушительных и грозных мечника. На них были надеты серебряные доспехи, а на нагрудных пластинах красовались бронзовые эмблемы среднего мечника, выданные Гильдией Мечников.

В Империи Манри — второсортной империи на самом дне Магического Континента — средние мечники считались редкостным и ценным кадром, что ясно давало понять: золотоволосый юноша несомненно происходил из знатного и влиятельного рода.

По сравнению с почти девичьей красотой лица юноши, его парадная одежда, в чьей баснословной стоимости не приходилось сомневаться, выглядела несколько неряшливо. Воротник был застегнут криво, третья и пятая пуговицы на груди отсутствовали, а четверо слуг даже не думали помогать ему привести себя в порядок. Они ни в грош его не ставили. Но разве это имело хоть какое-то значение? Подросток не обращал внимания на такие мелочи и никогда по-настоящему не заботился о подобных вещах.

В глазах столичной аристократии всех мастей Каси был не более чем дурачком — слабоумным молодым господином из прославленного дома графа Каруана, что командовал Первой гвардейской армией столицы.

Знаете ли вы, кто такой дурачок? Это тот, кто даже от побоев до синяков и опухшего лица не проронит ни звука, спотыкается на ровном месте во время ходьбы и вечно бормочет что-то сам с собой. И хотя Каси являлся старшим молодым господином в столь высокопоставленном семействе графа Каруана, мелкие аристократы и простолюдины, несмотря на его недуг, не пытались намеренно чинить ему препятствия… за исключением, конечно, его собственных приближенных слуг. Известное дело: когда слуги слишком занаглеют, они начинают притеснять хозяина, и здесь это проявлялось во всей красе.

Проходящие мимо аристократы лишь усмехались и перешептывались, а те, кто посмелее, даже присвистывали вслед.

Сто девяносто четыре, сто девяносто пять, сто девяносто шесть... Каси, опустив голову, считал количество каменных плит под ногами. Впереди раздался шум и галдеж. Ход мыслей слабоумного молодого господина прервался; он поднял голову и посмотрел на внезапно забурлившую вокруг толпу. В его растерянности сквозило немалое раздражение: снова сбился со счета, а ведь выпадает так мало возможностей пройти такое расстояние, просто считая плитку! Особенно учитывая эту неровную синеватую брусчатку. Он перевел взгляд на каменные плиты. Легкое ощущение под подошвами сапог подсказывало Каси, что эта брусчатка гораздо интереснее и куда дороже гладко отполированных мраморных плит в его собственном особняке.

— Мафу, а эта брусчатка дорогая? — неожиданно подняв голову, спросил Каси у человека средней комплекции, шагавшего справа.

— Да уж, молодой господин, — рассеянно ответил Мафу. Презрительные взгляды молодых аристократов и барышень на улице изрядно его раздражали. Впрочем, он уже привык к подобному отношению и давно перестал чувствовать стыд.

— Тогда почему в нашем графском поместье брусчатку не сделают погрубее?

Мафу с отвращением бросил на Каси косой взгляд и промолчал.

Каси совершенно не обращал внимания на взгляды из серии «и впрямь идиот», которыми его награждали слуги, и, сосредоточившись на брусчатке, мысленно повторял только что заданный вопрос.

— Молодой господин, впереди рынок, — напомнил слуга с простодушным выражением лица, шагавший позади Мафу. — Графиня наказывала, что вы можете сами выбрать всё, что вам понравится.

— Хэ, Ренд, думаешь, этот дурачок способен что-то понять? — усмехнулся другой слуга, с выдающимися скулами и несколько озлобленным лицом. — Давайте лучше, как в прошлый раз, купим ему пару леденцов на палочке, а остальные золотые монеты поделим между собой. Графиня на этот раз поистине проявила невиданную щедрость, выделив слабоумному молодому господину целый сотник золотых! Этих денег нам вполне хватит, чтобы несколько раз знатно покутить в самом дорогом борделе на западе города. Тамошние девчонки — совсем не то что шлюхи в других местах: мало того что лица писаные, так еще и кожа такая нежная, что стоит чуть-чуть прикоснуться — сок брызнет! — Слуга при этих словах замахал руками и пустился в пляс, изображая извращенные фантазии.

Остальные трое слуг, включая двух меченосцев впереди, разразились громким смехом. Взгляд Каси переместился на металлические доспехи передовых мечников, издававшие при каждом движении скрипучий лязг. Отвечающие серебряным блеском доспехи резали глаза под лучами солнца, но Каси не придавал этому значения. Его крошечная головка вовсю фантазировала, превращая слагавшие броню металлические пластинки в стайки маленьких рыбок, резвящихся в морской пучине. Спустя довольно долгое время Каси почувствовал, что глаза защипало. Он яростно затер их руками, однако зрение еще не успело восстановиться, как вдруг перед глазами мелькнула черная вспышка, а затем нога наступила на какой-то скользкий предмет. Равновесие мгновенно было потеряно, и он со всего маху рухнул носом в землю.

Каси жалко распростерся на мостовой; он ободрал тонкую кожицу на губе, и с одежды отлетел еще один пуговица, но он лишь улыбнулся, ведь синеватый камень под его грязными ручонками оказался именно таким твердым и ледяным, как он и воображал.

Внезапно Каси услышал непрекращающийся звон сталкивающегося металла. С трудом приподняв голову, он с удивлением заметил, что прокладывавшие им путь грозные мечники висят в воздухе, отчаянно дрыгая ногами. А их крепкие шеи сжимала пара белоснежных маленьких ручек. Эти руки были до того белыми и нежными, что Каси впервые в жизни испытал странный импульс — прижать их к груди изо всех сил. Его взгляд скользнул по этим рукам вверх и перешел на их хозяйку — девушку лет два7-28 на вид, с красивым лицом.

На ней было надето красное верхнее платье, белая юбка пышно раскинулась на кринолине, а пара изящных белых кожаных сапожек подчеркивала ее точеную, стройную фигурку. Длинные, слегка вьющиеся золотистые волосы были забраны назад и заплетены в две косы, спадавшие по щекам. В ее прекрасных и живых на вид глазах таилась чернеющая глубина, от которой Каси сделалось не по себе. Ошеломленно глядя в сапфирово-синие, прекрасные глаза незнакомки, Каси вдруг горько заплакал. Слезы и сопли в один миг измазали все его чумазое лицо.

Девушка нахмурилась, бросила взгляд на Сяо Цяна и пробормотала себе под нос: — Подумать только, обыкновенная плакса. — Затем она перевела взгляд на двух дюжих мечников, и ее глаза мгновенно стали пугающе холодными: — А вы, два мерзавца, посмели ко мне приставать — сегодня же останетесь без обоих глаз.

Девушка открыла рот и выдохнула черную дымку. Эта дымка, словно проворная змейка, мелькнула перед глазами обоих воинов. Мечники истошно закричали, и их широко раскрытые глаза с пугающей быстротой начали гнить прямо на глазах. Красно-черный гной потоками хлынул по щекам.

Сяо Цян уловил в воздухе едкий, тошнотворный запах. Однако этот смрад сотворил чудо — мальчик тут же перестал плакать.

Четверо слуг, завидев жуткое зрелище, перекалечивших мечников, уже давно отскочили подать и не смели даже пикнуть, не говоря уже о том, чтобы поднять Каси. Лишь тот слуга с более простодушным лицом набрался смелости и прокричал: — Т-ты... кто такая?! Как посмела напасть на охрану старшего молодого господина графа Каруана?!

— Старший молодой господин графа Каруана? Неужели тот самый прославленный на всю столицу слабоумный юнец? — девушка машинально глянула на Каси и пробормотала себе под нос: — И впрямь круглый дурак! Впрочем, портить отношения с влиянием графа Каруана мне ни к чему. — Словно выбрасывая мусор, она швырнула на землю дергающихся и воющих в агонии мечников, напоминавших дохлых псов, и вальяжно удалилась. Сяо Цян ошарашенно смотрел ей вслед. Пройдя шагов тридцать, женщина поравнялась с углом улицы, откуда выбекла девочка лет двенадцати-тринадцати и плотно пристроилась рядом с ней.

Лишь когда силуэт женщины окончательно затерялся в толпе, тот самый остроносый слуга с крысиной физиономией провизжал: — Скорее, бегите за стражей!

В этот момент в безоблачном небе раздался раскатистый грохот. На ровном месте внезапно поднялся яростный ураган; порыв ветра был настолько мощным, что зевак, простолюдинов и аристократов, наблюдавших за сценой, швыряло из стороны в сторону, и те с криками бросились врассыпную.

С небес ударила молния и, словно по злой иронии судьбы, угодила прямо в Каси. Ослепительная вспышка озарила всё вокруг, и мальчик без чувств рухнул на землю, балансируя на грани жизни и смерти.

***

Спустя полмесяца.

Сияние заходящего солнца окрасило небосклон в багряные тона. Каси находился в своей просторной, роскошно обставленной и погруженной в полумрак комнате. Заложив руки за голову и утонув большей частью тела в мягком матрасе, он тупо пялился на пестрый потолок. В отличие от дневного времени, сейчас один из зрачков Каси отливал кроваво-красным, жаждущим крови блеском, тогда как второй оставался черным как смоль, подобно черному жегату, и оба глаза непрерывно меняли свои оттенки.

В тишине и сумраке комнаты это зрелище выглядело донельзя жутко и зловеще.

Раздался стук в дверь. Глаза Каси мгновенно обрели привычный синий цвет, и он глухим голосом бросил: — Кто там?

— Это я, Мафу, молодой господин! — раздался голос из-за двери. Одновременно с этим створка со скрипом отворилась, и слуга средней комплекции решительно шагнул внутрь, остановившись у кровати со скрещенными на груди руками и в упор глядя на Каси. Во взгляде слуги не было и следа почтения, сквозило лишь высокомерное пренебрежение.

— Разве я не говорил, что без моего приказа сюда входить запрещено?! — Каси нахмурился, в его тоне прозвучало легкое раздражение.

— Ишь ты, с каких это пор наш дурачок запел по-новому? Неужели молнией мозги прочистило?! — бормотал себе под нос Мафу, и хотя говорил он тихо, его слова отчетливо долетели до ушей Каси.

— Дурак? Отлично! — в глазах Каси мелькнул ледяной блеск. Он стремительно вскочил с кровати и отвесил пощечину ни о чем не подозревавшему слуге.

Раздался звонкий шлепок. Мафу завертелся волчком на месте, совершив полный оборот на триста шестьдесят градусов, и шмякнулся на пол. Одной рукой он прижимал уже начавшую стремительно опухать щеку, а второй тыкал в Каси, застыв в полном оцепенении на месте.

Спустя мгновение Мафу издал оглушительный, пронзительный вопль: — Т-ты... ты, слабоумный щенок, посмел меня ударить?!

Ярость застилала глаза Мафу; забыв о своем положении, он уставился на Каси с безумным взглядом игрока, проигравшегося в пух и прах. Спустя пару секунд из его горла вырвался звериный рык, и он, словно крупный рослый медведь, всем телом бросился на хрупкого Каси.

Столкнувшись с Мафу, который превосходил его ростом почти на две головы, Каси лишь выдавил на губах легкую, холодную усмешку. Десять пальцев ног впились в пол, и подобно напуганному дикому коту, сделавшему резкий прыжок, он взмыл в воздух почти на два фута. Его тщедушное тело стремительно врезалось в грудь Мафу, а оба кулака сдвоенным ударом обрушились на живот противника.

Раздался сухой щелчок. Траектории их тел пересеклись, и Каси, качнувшись, отступил назад к кровати.

Мафу отчетливо услышал, как в его груди заскрежетали и застонали кости. Его тело помимо воли сделало три-четыре шага назад с глухим топотом, после чего он снова рухнул на задницу. Во рту ощутился сладковатый привкус, и изо рта фонтаном хлынула кровь, окрасив в багровый цвет бежевый воротник его рубахи.

Каси потряс тонким запястьем. Хотя проведенная атака тяжело ранила Мафу, его собственные суставы пронзила острая, похожая на уколы иглами боль. Не без сожаления он вздохнул: — Это тело и вправду слишком слабо. Я старательно тренировался целых полмесяца, но до сих пор не могу нормально выполнить даже простейший импульс цуньцзинь. Начни я действовать по-старому, такого ублюдка можно было бы прикончить одним ударом в три силы!

— Твое тело полностью окрепнет через три дня. Если я еще хоть раз услышу из твоих уст оскорбления в свой адрес, я сделаю так, что ты до конца жизни не встанешь с постели. — Каси упорно смотрел прямо в глаза Мафу, и его спокойный тон заставлял кровь стынуть в жилах. Получив урок, Мафу уже ни на секунду не сомневался в правдивости этих слов.

Опираясь руками о землю, Мафу с жалким видом поднялся на ноги. Ему вдруг показалось, что после удара молнии молодой господин превратился совершенно в другого человека: от прежней дурости не осталось и следа, зато появилась зловещая и ледяная аура. Всё это напоминало какой-то сюрреалистичный сон, однако тупая боль в теле красноречиво свидетельствовала о том, что только что произошло наяву.

После недолгой паузы Каси поинтересовался: — Зачем приходил?

Мафу машинально потирал побагровевшую грудь и заикаясь пробормотал: — Графиня велела передать, что в ближайшие два дня вы можете спокойно отдохнуть дома и можете не ходить в академию! — Сокрушительный удар Каси полностью выбил спесь и наглость, которые Мафу накапливал больше десятка лет.

— Ох, я понял! — равнодушно бросил Каси. Сказав это, он умолк и, устроившись в наиболее удобной позе на кровати, вновь уставился стеклянным взглядом в потолок.

Мафу бросил взгляд на Каси, но уйти без позволения не смел и так и стоял ни живой ни мертвый.

— Ступай! — приказал Каси.

— Д-да... — дрожащим голосом отозвался Мафу, заикаясь, выковылял за дверь и осторожно притворил ее за собой.

Всего лишь наглый слуга — случившееся не оставило в сердце Каси больше следов, чем брошенный камень в бескрайний океан во время девятибалльного шторма.

С того момента, как молния поглотила его, Сяо Цян переродился в этом магическом мире уже с полмесяца назад. Этого срока вполне хватило, чтобы полностью усвоить еще не рассеявшиеся воспоминания прежнего Каси.

На этой волшебной планете, превосходившей Землю в тысячи и миллионы раз, государства исчислялись бесчисленным множеством, подобно песчинкам в Ганге. Все здешние обитатели неустанно стремились к совершенствованию: каждый год бесчисленные молодые мастера участвовали в грандиозных турнирах, устраиваемых державами континента и даже богоподобными мастерами, в чьей власти было презирать весь мир. В этих зрелищных сражениях бойцы пытались совершить прорыв, чтобы полностью преобразиться и взмыть в небеса словно птица.

Будучи наследником древних боевых искусств Китая, Сяо Цян даже в охваченном эпидемией ходячих мертвецов мире не оставлял стремления к вершинам боевого пути, упорно практикуясь день за днем. И пусть теперь он оказался в совершенно чужом мире, это не могло погасить его решимости в поисках абсолютного пика боевого мастерства. К тому же царившая на этой планете атмосфера культивации заставляла его сердце бешено колотиться от восторга. Непоколебимое сердце воина трепетало в груди, жаждая действий.

Когда на землю вновь опустилась ночная темнота, Сяо Цян соскочил с постели, тихонько приоткрыл окно, и свежий, насыщенный духовной силой воздух мгновенно взбодрил его разум. Взбежав на подоконник, Сяо Цян широко раскинул руки, выровнял дыхание, сделал мощнейший рывок с опорой, вздымая лопатки и напрягая мышцы спины, и подобно пикирующему соколу, спланировал на землю с пяти-шестиметровой высоты.

Приближаясь к земле, он сгруппировался: обхватил голову руками, прижал колени к животу, лобками уткнувшись в ребра, и кувырком через спину коснулся почвы, перекатами погасив колоссальную инерцию падения.

Этот на вид простой прыжок вобрал в себя секреты усилия когтей орла, леопарда и обезьяны из Кулака Формы и Намерения в сочетании с техникой подъема ци и прыжка журавля из стиля Пяти животных, что позволило ему приземлиться без малейших повреждений.

Будучи резиденцией влиятельного графского рода, поместье Каруан кишело огромным количеством преданных стражников, среди которых хватало сильных бойцов уровня средних мечников. По меркам его прошлой земной жизни, Сяо Цян, обладая закаленным телом и непревзойденными навыками рукопашного боя, ни капли не боялся бы подобных противников; однако с той силой, которую мог выжать из своего нынешнего хилого тела, любая стычка со средним мечником гарантировала бы ему верную смерть.

Хотя в качестве старшего молодого господина Каси стражники не могли причинить ему вреда, Сяо Цян не желал привлекать к себе лишнего внимания раньше времени и будить спящих собак, поэтому предпочел затаиться в тени и копить силы.

Скрючившись и опираясь на воспоминания Каси, он с грацией, превосходящей кошачью, уверенно запетлял по закоулкам графского поместья, искусно избегая патрульных мечников и стационарных секретных постов, пока наконец не добрался до густой рощицы низкорослых деревьев.

В самом центре рощи росло дерево толщиной в человеческий обхват, древесина которого напоминала тополь, с густой и раскидистой линией ветвей. В тени кроны стояли каменный стол и несколько круглых табуретов.

Сяо Цян устроился на каменном сиденье, плотно закрыв глаза, и погрузился в медитацию.

Прошло около получаса, прежде чем на лбу Сяо Цяна выступили крупные капли пота. Внутренние органы, кости и мышцы его тела задрожали от мелкой, непрекращающейся вибрации, напоминавшей раскаты грома.

Он пытался очистить сухожилия и омыть костную мозг, поглощая мощную духовную энергию Неба и Земли, растворенную в окружающем воздухе. Эта техника очищения костного мозга являлась одним из высочайших секретов Шаолиньских канонов — «Сутрой очищения мышц и костей». Сяо Цян обладал колоссальным багажом боевых знаний из прошлой жизни, и многие глубокие трактаты боевых искусств были заучены им наизусть; проблема заключалась лишь в том, что из-за скудности земной ци и позднего начала тренировок его меридианы давно окостенели, не позволяя достичь прорыва в сфере. На его взгляд, пусть это двенадцати-тринадцатилетнее детское тело и было слабым, но кости и мускулатура еще не сформировались окончательно — это была золотая пора для занятий боевыми искусствами. Если продолжать упорствовать по намеченному плану, он был уверен, что за три года сможет не только достичь уровня хуацзинь, но и превзойти его.

Пребывавший в глубокой медитации Сяо Цян вдруг почувствовал, как внутри него вспыхнуло какое-то злобное пламя. Внутренности заворочались и закрутились клубками змей, к горлу подступила горячая кровь, и он, не удержавшись, изверг изо рта фонтанчик алой крови, а воздух вокруг мгновенно наполнился слабым запахом тухлятины и примесью крови.

Избавившись от сгустка крови, Сяо Цян почувствовал себя немного лучше, а бушующее внутри пламя слегка утихло. Собравшись с духом, он волевым усилием подавил взбудораженную, почти закипевшую ци.

Когда небо на востоке едва заметно посветлело, Сяо Цян смутно ощутил наступление рассвета и пришел в себя. После ночных трудов ему наконец удалось взять под контроль внутреннюю энергию, хотя внутренние органы и сухожилия пострадали от мощного отката и получили серьезные повреждения.

В ту самую секунду, когда Сяо Цян открыл глаза, в его черных зрачках на мгновение сверкнули капельки кроваво-красного цвета. Он не знал, что эта капля багрянца была на самом деле самой чистой квинтэссенцией крови Железного Трупа, сохранившейся в его теле во время перемещения через Магический Континент. Вместе с душой Сяо Цяна она слилась воедино с телом Каси.

Поднявшись на ноги, Сяо Цян прежней дорогой вернулся в комнату, нырнул под одеяло и притворился спящим.

http://bllate.org/book/21994/2286444