Готовый перевод The Emperor Takes a Wife / Император, стань моим зятем!: Глава 16

Он поклонился, сложив руки, и исчез.

Подобное мастерство легкой поступи — воистину одно из лучших в Цзянху, весьма впечатляет.

После того как Му Сяохэнь ушел, я еще некоторое время пребывал в задумчивости, глядя на абрикосовое дерево. Подумал, что Синжэнь должен уже вернуться. И точно, вскоре он появился передо мной, пыхтя и отдуваясь, с лопатой в руках. Глядя на то, как он хватает ртом воздух, я понял, что ему не помешало бы выпить чаю, прежде чем начинать разговор, но, увы, чая у меня не было.

— Ступай пока, — я принял у него лопату и из добрых побуждений позволил ему отдохнуть.

Синжэнь, однако, долго мялся на месте, не решаясь уйти, а затем пробормотал:

— Ваша Светлость… это… такую грязную работу, позвольте мне…

Я как раз размышлял, в каком месте лучше копнуть, когда услышал его слова. Взглянув на этого мальчишку, ведущего себя как девица, я усмехнулся:

— Не стоит. К тому же, разве ты знаешь, что я собираюсь сделать?

Услышав это, Синжэнь замер, честно покачал головой и, моргая полными любопытства глазами, осторожно спросил:

— Синжэнь не знает… Ваша Светлость… что вы хотите сделать?

Я тронул губы усмешкой и, перестав улыбаться, начал втыкать лопату в землю, сантиметр за сантиметром снимая слой почвы:

— Раз не знаешь, лучше ступай прочь. Да… сходи в лавку гробовщика, выбери гроб получше, по моему росту будет в самый раз.

Рост Сыжаня почти такой же, как у меня, должен подойти.

Однако Синжэнь не сдвинулся с места. Неужели он подумал о чем-то не том?

Услышав мои слова, Синжэнь в ужасе бросился вперед, вытирая краем моего халата слезы, хлынувшие из его миндалевидных глаз. Вид у него был такой, словно его вот-вот бросят.

Ну конечно.

— Ваша Светлость! Вы ведь не собираетесь сделать глупость?! Если вы… то как же быть Синжэню!

Я незаметно высвободил рукав из его рук и вздохнул:

— Это не для меня… а для… — я посмотрел на землю, и лицо мое озарилось странной, отрешенной улыбкой. — Для моего возлюбленного…

Синжэнь смотрел на меня с недоумением, явно намереваясь допытаться до истины. Я тяжело вздохнул и поторопил его:

— Оставь, ты его не знал, даже если скажу — толку не будет.

— Вы еще не сказали, откуда вам знать… — Синжэнь опустил голову и пробормотал себе под нос.

Я приподнял бровь:

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет… хи-хи, ничего, Ваша Светлость, занимайтесь своими делами, Синжэнь пойдет. — Сказав это, он пулей унесся прочь.

Я покачал головой, глядя вслед Синжэню, и ощутил лишь глубокую досаду.

Работая лопатой, я старался быть предельно осторожным — не дай бог случайно задеть его.

Вот он. Эта ткань, некогда темно-красная с лиловым отливом, превратилась в жалкие лохмотья. Как такая одежда может быть на нем? Столь утонченный и изысканный человек… Его руки за эти годы превратились в белые кости, не осталось и следа от тех тонких, как нефрит, пальцев. Я отбросил лопату и, чувствуя одновременно радость и невыразимую скорбь, ощутил, как защипало глаза. Я уже не заботился о том, что одежда испачкается в земле, и не думал, насколько непристойно сидеть вот так, на коленях. Своими руками я стал расчищать землю, слой за слоем, боясь повредить его даже прикосновением — он больше не должен был испытать ни единой крупицы боли.

Сыжань…

Я снова вижу тебя. Как хорошо. Что с того, что даже во снах я никогда не видел, чтобы ты смотрел мне прямо в глаза?

Я словно околдованный встретился с ним взглядом. Погрузившись в воспоминания, я видел, как он смотрит на меня — улыбается, смущается, сердится — эти картины ворвались в мой разум, поселились в сердце, принося с собой такую острую, невыносимую боль.

Я улыбнулся и бережно поднял его. В моих глазах блеснул лукавый огонек, когда я прижал его к груди. Несмотря на ледяной холод и запах тлена, исходящий от него, я чувствовал тепло, точно такое же, как раньше, вместе с едва уловимым ароматом.

Дай угадаю, какое выражение у тебя было бы сейчас…

Улыбка? Или нахмуренные брови? Если я предал тебя, хочешь ли ты сейчас влепить мне пару пощечин?

Все неважно. Поступай как хочешь, я не буду сопротивляться.

Лишь бы… ты был рядом.

— А-а!

Вскрик прервал мой монолог. Я нахмурился, глядя в сторону: кто это посмел так дерзко помешать нам с Сыжанем?

Должно быть, люди из лавки гробовщика. Двое несли гроб неподалеку, а впереди шел Синжэнь, показывавший им путь. Вскрикнул, очевидно, кто-то из них. Вид у всех троих был перепуганный до смерти. Один из них дрожащим пальцем указал на меня, заикаясь, выкрикнул слово сумасшедший, бросил гроб и пустился наутек. Другой, увидев это, последовал его примеру. Поскольку без моего разрешения ни один слуга не смел ступать на задний двор, теперь здесь остались только я, Сыжань и Синжэнь.

Я тихо рассмеялся и поцеловал Сыжаня в лоб.

Жалкие люди…

Сумасшедший? Ну и что с того?

Я и есть сумасшедший. Я сошел с ума в тот самый миг, когда душа Сыжаня отправилась в Подземный мир.

Если нет Сыжаня, разве можно быть в здравом уме?

Синжэнь за моей спиной дрожал, не переставая, его лицо было мертвенно-бледным — похоже, он был напуган до смерти.

— Ва… Ва… Ваша Светлость, вы… вы…

Меня позабавил этот лепет, я усмехнулся и, повернувшись к его белоснежному личику, подыграл:

— Что со мной?

— Вы… вы… это самое… — Синжэнь дрожащим пальцем указал на Сыжаня в моих руках. Видимо, от страха он не мог вымолвить ни слова.

Я нахмурился и строго произнес:

— Не будь груб. Он — любовь всей моей жизни.

Когда я снова опустил взгляд на Сыжаня, мое лицо вновь смягчилось нежностью. Увы, за столько лет волосы Сыжаня совсем потеряли блеск.

Синжэнь обиженно опустил голову и замолчал, но его тело продолжало трястись. Впрочем, неудивительно — обычного человека эта картина могла довести до обморока.

— Синжэнь, принеси мою одежду. Ту, которую я люблю больше всего.

Синжэнь молча принес наряд. Я стряхнул пыль с Сыжаня, принял одежду из рук Синжэня и осторожно одел его.

Я улыбнулся с некоторой гордостью:

— Сыжань, сегодня все вышло слишком поспешно, я не успел заказать для тебя одежду у портного, так что поноси мою. Знаешь, тебе очень идет моя одежда, она почти впору, только немного велика. Ты всегда твердил, что не слишком худ, а теперь вынужден признать обратное.

— Синжэнь, открой крышку гроба.

Я осторожно поднял Сыжаня и, взглянув на гроб, скомандовал Синжэню. Тот послушно подошел и стал толкать крышку своими слабыми руками. Разумеется, крышка даже не шелохнулась.

Я посмотрел на Сыжаня в своих руках, нахмурился и сказал:

— Отойди.

Видя, что Синжэнь послушно отступил, я с размаху пнул мешающую крышку, и под ошеломленным взглядом Синжэня предельно бережно уложил Сыжаня внутрь, после чего напоследок коснулся его губ поцелуем.

Я скривил губы, чувствуя в сердце болезненную горечь расставания.

— Сыжань… спи спокойно.

Подожди немного, как только я закончу свои дела, то сразу приду к тебе. Обязательно приду. Не волнуйся, заставлять тебя ждать долго не придется.

Мы же договаривались, разве нет?

Раньше ты был тем, кто нарушил обещание, но теперь я тебе этого не позволю.

Впрочем, я забыл — надо было приказать Синжэню купить двойной гроб. Ну да ладно, это можно сделать и потом, сейчас не до того.

Затем я позвал нескольких слуг, чтобы они вырыли яму возле того самого абрикосового дерева, и опустил туда гроб. Сыжаню не понравились бы императорские усыпальницы, здесь ему будет лучше — рядом наше абрикосовое дерево, под которым мы проводили столько времени.

Когда все было закончено, я просидел у новой могилы Сыжаня всю ночь. Синжэнь исчез в неизвестном направлении. Приходила матушка, она говорила лишь о том, что покойный император издал указ: Сыжаня нельзя хоронить с почестями и ставить надгробие. Мол, это неповиновение воле императора, преступление, караемое истреблением всего рода. В конце концов, Сыжань и я… мы пятнали достоинство императорской семьи. Тогда всю вину свалили на Сыжаня, поистине подло. Теперь меня уже мало что связывает с этим миром, я лишь жажду поскорее отправиться в Подземный мир. Даже если мои грехи столь велики, что мне нет туда пути, пусть лучше я стану блуждающим призраком.

На следующий день Фэн Инь вызвал меня во дворец указом. Он сидел в кабинете, держа в руках чашку чая, к которой даже не притронулся. Его брови, чуть нахмуренные, сдвинулись к переносице еще сильнее, стоило ему взглянуть на меня.

Такой вид… неужели он узнал о надгробии и решил казнить всех обитателей резиденции? Что ж, это было бы даже к лучшему, я обрел бы покой.

— Цзыцин… ты убил принца вражеского государства на обратном пути?

Он небрежно отбросил широкие рукава, и золотое шитье на его драконьем халате на мгновение ослепило меня. Фэн Инь протянул мне свиток. Я остолбенел, но взял его, и лишь спустя долгое время пришел в себя.

Оказалось, речь не о Сыжане. Я с облегчением выдохнул — план только начал осуществляться, как же я могу исчезнуть сейчас?

Я развернул свиток, пробежал глазами по строчкам и невольно нахмурился. Принц того государства, недовольный решением своей сестры о капитуляции, втайне надеялся изменить судьбу страны. Он устроил засаду, перехватил меня по пути и пытался покончить со мной прямо на месте. Но, к несчастью для него, погиб он сам. Именно из-за этого возникла новая проблема: вражеское государство согласно на капитуляцию, но с условием — этот ван должен отправиться к ним с брачным союзом, по сути, стать примаком в качестве компенсации.

Я снова потер пульсирующие виски. Не успела утихнуть одна беда, как подоспела другая. Я еще со своими делами не разобрался, а тут еще эта головная боль. Ну просто…

— Цзыцин, как думаешь, что нам делать? — Фэн Инь прищурил свои глаза-фениксы, от чего по моей спине пробежал холодок. Мне показалось, что если я скажу что-то не то, последствия будут самыми непредсказуемыми.

— Это… Ваше Величество, если я откажусь… можно ли? В конце концов, те, кто мне по душе… мужчины! — я сжал зубы и решил идти ва-банк.

Фэн Инь расслабил брови, и я наконец смог перевести дух. Видимо, ответ был правильным.

— Я, конечно, знаю об этом, именно поэтому и мучаюсь. У Цзыцина есть какой-нибудь дельный совет? — в глазах Фэн Иня промелькнула тень тревоги, брови снова сошлись к переносице.

— Я… тоже не знаю, как быть. Все зависит от воли Вашего Величества. — Я поклонился, перекладывая решение на плечи Фэн Иня.

Он поставил чашку и вздохнул:

— Если дядя не отправится на брачный союз…

Эх… значит, все-таки придется ехать. Я потер лоб. Ладно, всего лишь брачный союз, ничего страшного.

— Издавайте указ, Ваше Величество. Не стоит так терзаться, это всего лишь брак, главное — не нарушить мир в жизни простого народа.

— …Пусть будет так. — В его опущенных веках промелькнуло что-то, чего я не смог разглядеть.

Остаток дня мы провели в пустых разговорах, он расспрашивал о моих ранах, мы пили чай, а потом вместе ужинали. О Сыжане — ни слова. На улице стало смеркаться, я поднялся, чтобы попрощаться. Фэн Инь, видимо, посчитав, что все улажено, лично проводил меня до самых ворот дворца.

Близился час собаки. На улицах по пути домой было полно людей — одни праздно шатались, другие спешили, боясь, что дома их заждались.

Чувство, что тебя кто-то ждет, — это очень хорошо. Эх, снова я предался сентиментальности.

Я никогда не любил ездить в паланкине: от этой качки кружится голова. Куда приятнее идти по земле своими ногами. Видимо, мне не суждено было родиться в императорской семье — такова уж судьба, играющая людскими жизнями.

Проходя мимо постоялого двора, я случайно бросил взгляд на столик у входа. Лицо человека, сидевшего там, показалось мне знакомым. Стоило нашим взглядам встретиться, как веко дернулось. Я отвел глаза и, не глядя по сторонам, зашагал быстрее, делая вид, что не слышу радостного возгласа человека, выбежавшего из постоялого двора.

— Фэн Цзыцин! Фэн Цзыцин, подожди меня! Цзыцин!!

Должно быть, это иллюзия. С какой стати принцессе вражеского государства находиться в захудалом постоялом дворе? Конечно, причудилось. Надо скорее возвращаться в резиденцию, пока не стемнело и дорога не стала совсем плохой.

— Фэн Цзыцин! Почему ты так бежишь?! Я тебя что, съем, что ли? — Принцесса преградила мне путь. Ее брови были нахмурены, а в глазах плескалась обида.

— О, неужели это принцесса? Этот ван не заметил вас, видит бог, моей вины здесь нет. — Я широко открыл глаза, изображая крайнее изумление. Это привело ее в такое замешательство, что она лишь фыркнула.

— Что принцесса делает в Государстве Цзин? По делам государства? Если так, то вам следовало идти во дворец к императору, а не перехватывать меня на улице. — Я улыбнулся, стараясь говорить дружелюбно — в конце концов, через несколько дней эта дама станет моей супругой… ну или принцессой, надо бы вести себя с ней подобающе.

— Я приехала посмотреть на своего жениха! — принцесса задрала подбородок с гордым видом.

Я сказал:

— А с чего вы взяли, что я соглашусь на этот союз?

— Я угадала! — в ее больших глазах заплясали искры. Она приоткрыла губы и самодовольно добавила: — Я тебе нужна.

…Эх, хорошо, что у меня в руках не было чая, иначе я бы точно поперхнулся. Или, не сдержавшись, испортил бы это напудренное личико.

Я приподнял бровь:

— Может, принцесса расскажет, с чего она взяла, что нужна мне?

Она огляделась по сторонам и, таинственно потянув меня в безлюдный переулок, прошептала:

— Я знаю, что ты — императорский сын, сын того самого императора, и эта империя по праву должна принадлежать тебе.

Это… верно. Но нетрудно догадаться, что она вела за мной слежку. Секрет, который покойный император так тщательно скрывал, был раскрыт с такой легкостью.

Я приподнял бровь:

— И что дальше?

— Ты хочешь стать императором. Если мы заключим брачный союз, я могу заставить отца передать тебе военную власть. С твоими способностями ты обязательно займешь трон Государства Цзин.

Хитрый расчет. Если я заключу с ней союз, то должен буду поддерживать ее. А если она получит власть в Цзин, это станет их миром. Я не настолько глуп, чтобы пойти на такое.

Впрочем, если подумать, когда это я хотел стать императором? Хотя престол…

— Я права? Значит, ты точно согласишься на союз. Эй, Фэн Цзыцин, подожди меня!

Видя, что темнеет, я прибавил шагу, полностью игнорируя человека, бегущего следом.

Я несколько раз пытался стряхнуть руку, которая намертво вцепилась в мой рукав, боясь, что я сбегу, — ну и упрямица. Ладно, негоже такому вану, как я, спорить с женщиной, пусть делает что хочет.

Через некоторое время показалась резиденция князя Сян. Только я собрался войти, как на меня кто-то набросился с криком: «Брат!», от чего у меня снова разболелась голова.

Мужун Син…

— Брат! Спасай! Убивают!!! — его голос звучал так трагично, что я невольно вздохнул.

Убивают? Спасай?

— Только не говори мне, что все твои годы тренировок прошли зря… — я потер виски. Что еще за спектакль?

— Брат!! Правда, спасай!! Он… он… он идет сюда!! — лицо Мужун Сина было искажено ужасом, он спрятался за мою спину. В этот момент он, кажется, впервые заметил принцессу, вцепившуюся в мой рукав, и выдал: — Брат… это, а кто она вообще такая?

Эх… что творит Мужун Син? Неужели он только что не дрожал от страха? Как он может так быстро забыть об угрозе своей жизни?

— Она? В будущем будешь называть ее невесткой.

Я сказал это довольно безразлично, но вот слушатель…

— Что?! — Мужун Син был явно шокирован. Он вытаращил глаза, посмотрел на сияющую принцессу, потом на меня, с трудом сглотнул и пробормотал: — Брат, ты… ты же шутишь, да?

Я чуть тронул губы усмешкой:

— Похоже, что я шучу?

После этих слов Мужун Син изменился в лице, будто проглотил десяток мух. Он выпрямился, отвернулся и замолчал.

— Син, не прячься. — Холодный, но удивительно нежный голос достиг моих ушей. Стоило человеку, который отвернулся, услышать это, как он тут же застыл.

Судя по всему, тот, о ком говорил Мужун Син, был именно этим человеком.

Я вежливо улыбнулся идущему навстречу мужчине. Слишком стемнело, чтобы разглядеть черты лица, но я видел длинные волосы до пояса, стройную фигуру в черном, которая словно растворялась в сумерках. Однако какое-то странное чувство узнавания кольнуло меня.

Не знаю, что за день сегодня такой, но этого человека я действительно знал.

— Фэн Цзыцин, давно не виделись.

Все тот же холод, все то же знакомое ощущение. Когда он подошел ближе, я разглядел тонкие, как ивовые листья, брови и глаза, в которых застыло безразличие. Тонкие губы плотно сжаты, черные пряди волос тихо падали на грудь, одна рука за спиной, другая опущена вдоль тела — он почти не изменился, стал лишь еще красивее.

Это был Хань Ци, с которым мы познакомились, когда странствовали с Сыжанем по Цзянху. Мы с ним были очень дружны, в те времена он был главой Культа Демонов. Честно говоря, его имя звучит странно: говорили, что он сирота, которого подобрал учитель и обучил своему мастерству. А так как его бросили родители, ему дали имя Хань Ци — Холодный Отверженный.

Такой милый ребенок, и брошен собственными родителями — поистине горькая судьба. Неудивительно, что он стал таким холодным и отстраненным.

— Это ты, брат Хань. Слышал, главу Культа Демонов истребили адепты праведных сект. Похоже, слухи были ложными, — я улыбнулся. Слова прозвучали грубовато, но я знал, что он не обидится.

Хань Ци холодно фыркнул, взглянул на дрожащего за моей спиной человека и ответил:

— Слышал, что предводитель праведных сект — нынешний ван. Похоже, это сущая правда.

— Оставим прошлое в покое, — я поднял руку, прикрыв рот, и сухо кашлянул. Улыбнувшись, я понял, что стоять на улице посреди ночи — плохая идея. Посмотрев на резиденцию, добавил: — Прямо перед нами — резиденция князя Сян. Брат Хань, если не побрезгуешь, заходи, посидим. Ночь холодная, а все постоялые дворы, должно быть, уже закрыты. Если не возражаешь, оставайся на ночь, вспомним старые добрые времена.

— Хорошо.

http://bllate.org/book/21938/2279255