Готовый перевод The Great General is the Emperor's Beloved, the Emperor Cries Himself to Sleep / Великий генерал — любимец евнуха. Император рыдает в бессилии: Глава 18

— Замолчи! — рявкнул Шэнь Юйтин. — Здесь не тебе решать, кто и что говорит!

Затем он повернулся к Сюй Юньтину, согнувшись в подобострастном поклоне:

— Прошу прощения, Девятитысячелетний. Она женщина недалекая, не обращайте на нее внимания.

Сюй Юньтин даже не взглянул на него. Холодный голос прозвучал, как приговор:

— Смеет дерзить мне? Выбить ей зубы.

— Слушаюсь, господин! — отозвался Сяо У, шагнул вперед и, схватив госпожу Лю за подбородок, принялся методично отвешивать ей пощечину за пощечиной.

Хлесткие звуки ударов заполнили зал. В глубине души Шэнь Юйтина клокотал гнев — это была пощечина лично ему, причем на глазах у всех. Но этот безумец обладал такой властью, что даже Император предпочитал обходить его острые углы. Ходили слухи, что однажды сын министра чинов случайно преградил ему путь — Сюй Юньтин, не раздумывая, приказал проехать прямо по нему на карете. И даже жалобы министра Императору ни к чему не привели, если не считать пары подношений в качестве «компенсации». Тот несчастный сын министра до сих пор лежал прикованным к постели, парализованный, моля о смерти. А ведь министр чинов занимал пост второго ранга и возглавлял шесть ведомств, но был вынужден проглотить обиду и молчать. Что уж говорить о нем, титулованном, но лишенном реальной власти маркизе? Он боялся этого «чумного бога» до дрожи.

— Я... я... по-поняла... виновата... — бормотала госпожа Лю сквозь непрерывный град ударов.

Сюй Юньтин, невозмутимо сдувая пенку с чая, оставался глух к мольбам. Шэнь Юйтин, колеблясь, попытался вступиться:

— Девятитысячелетний, прошу вас, жена осознала свою ошибку. Смилуйтесь над ней.

— О? Маркиз, как же вы управляете семьей, если в ней царит такое безначалие?

От этого замечания по лбу Шэнь Юйтина покатился холодный пот. Он и не думал, что пламя гнева перекинется на него самого. Правду говорили — это бешеная собака.

— Моя вина, я проявил небрежность, — поспешно признал он. — Прошу, не гневайтесь.

Звуки ударов не стихали. Сяо У был крепок и силен, и вскоре лицо госпожи Лю превратилось в подобие спелого помидора. Отпечатки пальцев на распухших щеках проступали отчетливо, лицо разнесло так, что оно стало напоминать свиную голову. Углы рта треснули, кровь капала на пол, образуя небольшую лужицу. Ее глаза превратились в узкие щелочки, а слезы, смешиваясь с кровью, стекали по лицу, превращая искусный макияж в безобразную маску. Волосы растрепались, скрывая выражение лица, а тело сотрясала дрожь. Она хотела снова попросить о пощаде, но голос пропал.

Шэнь Чэнчжи и Шэнь Цяньцянь с ужасом смотрели на мать, но никто не решался вмешаться. Сюй Юньтин продолжал экзекуцию. Шэнь Роуэр от страха тряслась, как осиновый лист. Только Шэнь Ханьфэн стоял в стороне, невозмутимый, словно журавль среди кур.

Наконец госпожа Лю потеряла сознание от боли, но Сяо У продолжал методично бить ее по безвольному лицу.

— Довольно, — лениво бросил Сюй Юньтин. — Раз отключилась, скучно стало.

— Слушаюсь, господин. — Сяо У отпустил женщину, и та безжизненной куклой рухнула на пол. Никто не посмел подойти к ней.

Сюй Юньтин с глухим стуком опустил чашку на стол.

— Судя по тому, что я увидел, маркиз, вы решили держать Командующего Шэня под домашним арестом?

Пот градом катился по лбу Шэнь Юйтина. Он опустил голову:

— Он совершил небольшую оплошность...

— Оплошность? Удержание чиновника при исполнении — это нарушение закона. Может, желаете провести пару дней в застенках Великого судебного приказа?

— Нет, ни в коем случае! — в панике воскликнул Шэнь Юйтин. — Вы не так поняли, я и не думал его запирать!

— О? — Сюй Юньтин швырнул чашку. Она угодила прямо в лоб Шэнь Чэнчжи. — Значит, это моя ошибка?

Шэнь Чэнчжи взвыл от боли. Лоб рассекло, кровь хлынула по лицу, а горячий чай оставил на коже багровый ожог. Залитый чаем и собственной кровью, он в ужасе закричал:

— А-а! Лицо! Я изуродован!

Сюй Юньтин холодно произнес:

— Что за вопли? Непристойно. Выбить ему зубы!

— Слушаюсь, господин! — Сяо У мгновенно оказался рядом и вцепился в подбородок Шэнь Чэнчжи.

Раздалось: «Хлоп! Хлоп! Хлоп!». Сяо У не жалел сил — он знал, какой гнили был этот человек, и с удовольствием мстил за Командующего Шэня. В зале стоял непрерывный треск пощечин. Шэнь Юйтин побледнел, но молчал, боясь, что гнев Сюй Юньтина перекинется на него самого.

Шэнь Чэнчжи, который и так был не в лучшей форме, вскоре превратился в бесформенную массу. Он с детства избегал воинских тренировок и не привык к боли, поэтому теперь лишь невнятно мычал, выплевывая выбитые зубы вместе с кровью. Когда он был близок к тому, чтобы упасть в обморок, Сюй Юньтин наконец подал голос:

— Раз просит прощения, так и быть, пощадите.

Сяо У отшвырнул Шэнь Чэнчжи, вытер руки платком и, с силой бросив пропитанную кровью ткань ему в лицо, вернулся к своему господину. Шэнь Юйтин, сгорая от ненависти к «низкому слуге», посмевшему так обойтись с его сыном, не посмел и бровью повести.

Сюй Юньтин перевел взгляд на Шэнь Ханьфэна:

— Командующий Шэнь, рассказывайте, в чем дело.

Хотя Шэнь Ханьфэн не жаловал Сюй Юньтина и его безумные выходки, тот сейчас оказал ему немалую услугу, и если этот «бешеный пес» готов рвать его врагов, почему бы не воспользоваться ситуацией?

Шэнь Ханьфэн помрачнел:

— Шэнь Чэнчжи проиграл в азартные игры пятьдесят тысяч серебром. Маркиз и маркиза требовали, чтобы я выбил из семьи Сун тридцать тысяч, а также хотел пустить в расход вещи из моей личной казны. Я отказался, и они решили отобрать их силой, заперев меня в поместье.

Лицо Сюй Юньтина сделалось холодным, как у самого бога смерти:

— Прекрасно, просто чудесно. Значит, сынок маркиза наделал долгов, а расплачиваться должен племянник? Какая удивительная история, прямо-таки невиданная в Поднебесной.

Шэнь Юйтин, чье лицо стало белее мела, не мог вымолвить ни слова.

— Что такое, маркиз? Не можете расплатиться за сына? Может, мне сходить к Императору и попросить его помочь вам собрать средства?

http://bllate.org/book/21868/2270084