Готовый перевод How Love-Addled Villains Save Themselves / Министры-романтики: Как выжить при дворе: Глава 16

Ведь он и сам прекрасно знал, что все эти охранники — сплошь глаза и уши правого премьер-министра.

Вокруг него сейчас не было ни единого человека, которого можно было бы назначить на важную должность.

У Цзинь Линьюэ таких людей не имелось, а вот у Бай Юйхуэя они были, причём в немалом количестве.

Наступила ночь. Цзинь Линьюэ только-только прилёг на кровать — тряска в повозке утомила его до крайности, и он страшно хотел как следует отдохнуть.

Но тут с той стороны стены раздалось два тихих-тихих стука. Они были настолько слабыми, что, если бы Цзинь Линьюэ уже заснул, он наверняка бы их попросту не услышал.

Однако он бодрствовал, поэтому Цзинь Линьюэ от неожиданности приподнялся на кровати.

Стук и вправду был еле слышным — звук доносился прямо из стены у изголовья его ложа.

Цзинь Линьюэ не удержался и прижался к ней ухом: судя по его опыту, кто-то по ту сторону выскребывал эту стену маленьким зубилом.

За этой стеной находился соседний дом. Цзинь Линьюэ понятия не имел, кто там живёт, и раньше не замечал за ними привычки стучать и долбить по ночам.

Вскоре звуки ковыряния стали всё более частыми.

Цзинь Линьюэ воочию наблюдал, как на стене появилась трещина, затем — крошечное отверстие, а в нём — пара черномазых глаз.

Да чтоб тебя!

Какое-то мгновение Цзинь Линьюэ испытывал испуг.

Что за чертовщина?

Он тут же развернулся и принялся шарить в поисках своего защитного кинжала.

Однако тот черномазый глаз моргнул, внезапно исчез из отверстия, а затем с той стороны просунули записку.

Цзинь Линьюэ немного помедлил, взял её и вгляделся.

Да чтоб тебя!

Это был уже второй раз за сегодняшний вечер, когда Цзинь Линьюэ отчаянно выругался про себя.

На записке было написано: «Давно не виделись, младший братец».

Неужели по ту сторону находился Бай Юйхуэй?

Не успел Цзинь Линьюэ прийти в себя, как в дыру просунули вторую записку: «Можешь не сомневаться, я и есть твой самый любимый старший братец. Я прямо за стеной, ну как, адреналин зашкаливает?»

Зашкаливает твою ж…!

Следом просунули и третью записку.

«Не переживай, у этого особняка есть хозяин, до меня они не докопаются, сколько бы соглядатаев из твоего поместья ни шпионило, меня здесь не найдут. Я сегодня просто заглянул проверить, вернулся ли ты. Узнав, что ты на месте, я успокоился».

Сжима K в руках три записки, Цзинь Линьюэ чувствовал на сердце великую радость.

Тысячи слов толпились в его груди, но он никак не мог сообразить, с чего лучше начать.

Поразмыслив немного, Цзинь Линьюэ взял кисть и написал в ответ: «У меня всё хорошо, будь во всём осторожен. Завтра… проявляй побольше осторожности».

У отверстия долгое время никто не отвечал. Цзинь Линьюэ не удержался и снова прильнул глазом к щели, но там царила кромешная тьма — словно в каком-то чулане, разглядеть было абсолютно ничего невозможно.

Подождав ещё немного, он дождался записки от Бай Юйхуэя.

«Успокойся».

Точно так же, как в детстве, когда бы он ни натворил дел, старший брат всегда говорил ему успокоиться — ведь пока за его спиной стоит старший брат, любые неприятности перестают быть проблемой.

Теперь эти два слова казались такими же близкими и родными, как прежде.

Слуга за дверью тихонько поинтересовался:

— Господин Цзинь, вам что-нибудь требуется? Мелкий заметил, что у вас долго не гаснет свет, не нужно ли вам в чём помочь?

Цзинь Линьюэ дважды кашлянул и отозвался:

— Пустяки, я уже ложусь отдыхать, ступай тоже.

С этими словами Цзинь Линьюэ взмахнул рукой и задул стоявшую неподалёку свечу.

Комнату окутала кромешная тьма.

Из отверстия снова просунули записку.

— Поздняя ночь, отдыхай как следует, до завтра.

При свете луны, лившейся из-за окна, Цзинь Линьюэ снова и снова перечитал эти слова, с чувством удовлетворения спрятал записку под подушку и лёг спать.

На второй день Цзинь Линьюэ поднялся спозаранку, должным образом избавился от записки, замаскировал дырочку в стене и лишь после этого позвал прислугу, чтобы умыться и привести себя в порядок.

— Хорошо ли спалось господину прошлой ночью? Сегодня ваш цвет лица выглядит очень неплохо, — воодушевленно поинтересовался слуга.

— Мм, отлично. Утомился в дороге, стоило прилечь — и сразу уснул.

— Господин трудится на благо государственных дел, ваше будущее непременно будет светлым и безоблачным.

Цзинь Линьюэ мысленно хмыкнул: с самого раннего утра уже принялись промывать мозги?

— Мм, служить родине — наш долг.

Всё шло своим чередом.

Включая дела при дворе — они ничем не отличались от привычного уклада.

Пока на повестку дня не вынесли дело господина Чжу.

Дело о Дамбе Жиюэ было перетряхнуто во всех подробностях.

— До чего же мелочный окружной судья, а посмел дойти до такого казнокрадства! Разве не превратились законы нашей династии в балаган? — гневно вопрошал старый чиновник.

— Ради собственной выгоды он ни во ставят покой простого народа, такого не жалко предать смерти, — вторичил ему другой старый сановник.

— И говорить не о чем, император, казните его! Иначе остальные взяточники, подобные ему, так и не поймут позицию при дворе.

Министры наперебой высказывались, и каждая их реплика сводилась к требованию отправить господина Чжу на плаху.

Господин Чжу дрожа всем телом стоял на коленях посреди сотен чиновников, а капли пота на его лбу не переставали выступать с самого его входа в главный зал.

Да с какой стати ему, ничтожному, выпало на склоне лет воочию лицезреть самого императора? Если слухи об этом дойдут до родных мест, на могилах его предков точно заструится дымок от драгоценных благовоний.

Ах да, он же, пожалуй, уже не сможет вернуться.

При этой мысли пот на его голове заструился ещё быстрее.

Чиновники обсуждали всё горячее, и сидевший на троне Сын Неба наконец подал голос, пресекая споры:

— Уважаемые подданные, успокойтесь все до единого, выслушайте меня.

В тронном зале воцарилась мёртвая тишина.

Господин Чжу собрал последние силы и украдкой поднял взгляд на человека, восседающего на троне.

Из-за большого расстояния, да к тому же стоя на коленях, он толком ничего не разглядел, однако смутно угадывалось, что тот человек необычайно красив, высок ростом и строг.

Человек на драконьем троне окинул взглядом собравшуюся внизу толпу чиновников и сурово произнёс:

— Наша династия никогда не сквозь пальцы смотрит на дела о взяточничестве и подкупе. То, что сегодняшний господин Чжу смог учинить столь тяжкое злодеяние — упущение нашего законодательства, недостаточно строгого в наказаниях. Вы, министры, должны извлечь из этого урок и ужесточить законы. Пусть все и в столице, и в провинции знают: в нашем Государстве Шэньцзинь за казнокрадство положена лишь одна кара — смерть.

Внизу с шелестом опустилась на колени целая волна сановников, хором провозглашая мудрость императора.

У господина Чжу на душе сделалось мёртво-холодно: это означало лишь одно — он обречён.

Следом император объявил срок казни господина Чжу:

— Через три дня обезглавить на городской площади.

Глава двадцать шестая

Сроки казни господина Чжу были только что установлены.

Все уже было приготовились польстить императору.

Министр общественных работ по знаку, поданному правым премьер-министром, вышел вперёд и опустился на колени.

Знакомая картина, не правда ли?

Первым потрясение выказал заместитель Ли.

Это… это же фирменный почерк того сопляка Бай Юйхуэя!

И точно, министр общественных работ с праведным гневом произнёс:

— У меня есть ещё одно важное дело для доклада, прошу государя вынести решение.

Заместитель Ли уже начал оглядывать стоявших вокруг придворных, гадая, какому же неудачнику сейчас уготовано пойти ко дну.

Среди толпы взгляд Цзинь Линьюэ то и дело устремлялся на стоявшего с прямой спиной Бай Юйхуэя.

Тот даже не повернул головы, и было непонятно, какое выражение лица он сохраняет.

Получив позволение императора, министр общественных работ заговорил неторопливо:

— В недавнем происшествии на Дамбе Жиюэ министерство общественных работ несёт неизбывную вину при любых раскладах. Старый министр готов понести наказание, дабы впредь быть еще усерднее в службе.

Император успокоил его:

— Вы излишне строги к себе, господин министр, главный виновник мне уже известен и понес заслуженную кару. К тому же вы сами справились с делом должным образом, вовремя направив людей на укрепление Дамбы Жиюэ, чем вернули двору немалую долю доброго имени — это можно считать искуплением вины прошлыми заслугами. Вот только впредь за инспекциями Дамбы Жиюэ следите внимательнее, подходите к делу скрупулёзно, чтобы достояние предков, доставшееся нам в руки, не обратилось в груду бесполезного щебня и гнилого песка.

Министр общественных работ поочерёдно подтвердил каждое слово и продолжил доклад:

— В ходе расследования обстоятельств вокруг Дамбы Жиюэ старый министр обнаружил ещё одно странное дело, и уповает на мудрое решение императора.

Заместитель Ли закатил глаза: очевидно же, что это банальный донос! Столько прелюдий, а выкладывай клинок сразу, ведь вокруг столько людей смотрят.

Министр общественных работ продолжил:

— Речной смотритель Дамбы Жиюэ доводится родственником господину Чжу, да к тому же является неграмотным мужланом. Я глуп и неразумен, но разве назначение высших должностных лиц не должно проходить через одобрение Министра чинов? Как могло случиться, что столь бездарный и никчемный человек просочился на официальную службу? Получается, если коты и собаки из моего скромного дома вдруг пожелают стать чиновниками, они тоже смогут примазаться к слабому блеску моего слабого старого имени и протиснуться на какую-нибудь синекуру? Будь проверка при назначении хоть капельку строже, Дамба Жиюэ никогда бы не оказалась в руках слепца. Как я уже говорил, министерство общественных работ ответственности с себя не снимает, однако я надеюсь, что за другие сопутствующие прегрешения в этом деле ответят и те, кто допустил подобное, лишь тогда мы сможем смотреть в глаза пострадавшему простому народу. Тот неграмотный смотритель реки ожидает за стенами дворца, благоволит ли император призвать его для допроса прямо в тронном зале?

Взгляд Цзинь Линьюэ снова скользнул по спине Бай Юйхуэя, но тот по-прежнему оставался непоколебим.

Словно только что упомянутый Министр чинов был вовсе не им.

Цзинь Линьюэ в глубине души даже зауважал его.

Заместитель Ли не обладал таким же хладнокровием, как Цзинь Линьюэ: его круглые глаза неотступно следовали за каждым словом министра общественных работ прямо к фигуре Бай Юйхуэя, так и норовя прожечь дыру в спине человека, который даже не оборачивался, словно крича беззвучно: он же на тебя доносит, неужели не слышишь?! Говори же! Оправдывайся!

Брови императора слегка нахмурились, он скосил глаза на Бай Юйхуэя и чуть приподнял руку:

— Приводить сюда человека нет необходимости. Господин Бай, что вы можете сказать в своё оправдание?

Бай Юйхуэи невозмутимо сложил руки в поклоне:

— Министр общественных работ абсолютно прав, в этом деле на министерстве чинов также лежит вина в упущении надзора, и ваш покорный слуга готов целиком и полностью понести ответственность за последствия.

По тронному зале прокатился гул изумления.

Давно уже при дворе не доводилось видеть, чтобы министры из лагерей двух премьер-министров вот так открыто шли стенка на стенку, зрелище обещало быть жарким.

Наиболее нетерпеливые зеваки уже принялись шушукаться меж собой.

В прошлый раз столь оживлённо было лишь тогда, когда господин Бай разоблачил бывшего министра обороны. Теперь же колесо фортуны сделало оборот, и господин Бай сам оказался в положении притесняемого.

Удастся ли господину Бай избежать участи того прежнего министра обороны?

Придворные повытягивали шеи, предвкушая забавное зрелище.

Пожелав, по всей видимости, поскорее покончить с этой темой или же выказав некоторое расположение к молодому господину Бай, император промолвил:

— Раз господин Бай готов взять на себя ответственность — прекрасно. Назначить ему наказание в виде лишения жалованья за полгода, дабы другим неповадно было.

Министр общественных работ явно остался недоволен таким исходом.

Впрочем, бури при дворе сменяют друг друга столь стремительно, что стоит моргнуть — и всё перевернется с ног на голову.

Опередив министра общественных работ с возражениями, выступил не кто иной, как сам Бай Юйхуэй.

— Я готов принять наказание. Но прошу императора даровать мне шанс искупить вину.

Бай Юйхуэй высказался донельзя искренне — настолько искренне, что стоявшего рядом министра общественных работ поначалу даже прошибло от недоумения: в чём же здесь скрыта ловушка?

Что уж говорить о министре общественных работ, если даже умудрённый опытом правый премьер-министр нахмурился, погрузившись в раздумья: какие тайные замыслы вновь вынашивает эта улыбчивая лисица?

На всём поле боя лишь левый премьер-министр сохранял безмятежное выражение лица, словно видел всё насквозь и даже позволил себе легкую улыбку, адресованную правому премьер-министру.

Следом Бай Юйхуэй, под всеобщие недоумённые взгляды, продолжил:

— Ваш подданный намерен по возвращении перепроверить все назначения местных чиновников за последние два года. Всех, у кого обнаружатся огрехи, составить в единый список, а дальше — увольнять их или оставлять на службе, решением императора.

…

В зале стало ещё тише.

Даже затеявший донос министр общественных работ от потрясения позабыл закрыть отвисшую челюсть.

Лишь кашель императора вернул ему толику осознанности.

— Назначения за все два года? Не слишком ли тяжело придётся господину Бай? Может, ограничиться…

— Из-за моей халатности в назначениях столь важных лиц, как речной смотритель, произошел столь вопиющий сбой, и я испытываю глубочайший трепет и стыд. Ныне же государь столь милостив к нижайшему слуге, отчего я чувствую еще больший долг отдать все силы служению до последнего дыхания. Если двух лет окажется мало, я готов проверить и три года.

Император поспешно замахал руками:

— Ладно-ладно, пусть будет два года, не смею больше утруждать тебя, господин Бай.

Бай Юйхуэй, неужто ты не видишь моих знаков? Замолчи же! Ты же сам раздуваешь смуту! А я-то хотел хоть несколько дней пожить в тишине и покое, подданный мой.

Оглушенный бесконечной болтовней, император поспешил распустить придворных.

Министр общественных работ, поддерживаемый под локоть Цзинь Линьюэ, поднялся на ноги. Вплоть до того момента, как они дошли до правого премьер-министра, в его голове продолжал стоять гул.

Он же сам выступал в роли доносчика, с какой стати в итоге оказалось, что он вырыл огромную яму для самого себя? Почему так вышло?

Правый премьер-министр, заметив, как левый премьер-министр одобрительно кивает Бай Юйхуэю, холодно усмехнулся:

— Теперь-то господину Бай будет чем заняться: архивные тома за два года сложатся в стоку ростом с самого господина. Если господин не осилит объём, я с радостью могу выделить пару людей в помощь.

Левый премьер-министр улыбнулся на это:

— Не беспокойтесь, правый премьер-министр, с такой мелочью господин Бай справится сам. Если же людей всё-таки не хватит, мы и сами привлечем помощников из каждого ведомства.

— Интересно, с какого же именно ведомства господин Бай намерен начать проверку? — правый премьер-министр шагнул вперед, явно намереваясь давить на Бай Юйхуэя сверху вниз.

Однако левый премьер-министр незаметно заслонил собой Бай Юйхуэя, оказавшись лицом к лицу с двигавшимся навстречу правым премьер-министром.

— С какого ведомства начать — не столь важно, куда важнее то, что от проверки не уйдёт ни одно ведомство.

Оба премьер-министра обладали схожим ростом и телосложением, и сейчас они напоминали двух задиристых малышей, дожидавшихся, кто же первый сдастся и пойдет на попятную, намертво встав посреди тронного зала.

Наблюдавшие за представлением чиновники мелкими шажками семенили к выходу, но всё равно не удерживались от того, чтобы оглянуться на столь редкое зрелище.

Те же, кто посмелее, просто останавливались в дверных проемах и рассматривали всё во всех деталях, совершенно забывая про правила приличия.

Как только противостояние обеих сторон стало чересчур напряжённым, евнух передал высочайший указ: велеть обоим премьер-министрам и господину Бай явиться для аудиенции в задний кабинет.

Троица гуськом проследовала в задние покои к императору, где их угостили чаем.

Император полулежал на мягкой кушетке и лениво произнёс:

— Все трое — столпы двора, мои незаменимые доверенные лица. Я верю, что любой монарх желает, чтобы его приближенные действовали единым фронтом и служили родине душой и сердцем. Надеюсь, вы трое придерживаетесь того же. Из-за разницы в должностях мелкие трения порой неизбежны, но я уповаю на то, что вы станете проявлять взаимную терпимость и не станете действовать на эмоциях. Ныне ситуация по всем четырём сторонам света неспокойна, и если мы не проявим сплочённости, это неминуемо оставит лазейку для недоброжелателей. Разве я не прав, господа?

Император прекрасно видел все эти игры двух премьер-министров, но ради стабильности трона ему приходилось брать на себя роль миротворца и сглаживать острые углы.

В последние годы пограничные государства проявляли признаки тревожного беспокойства.

Пусть Сын Неба и не распространялся об этом вслух, бдительности он не терял ни на день.

Чтобы воевать вовне, сперва нужно усмирить внутренние смуты. Только при стабильности внутри страны император мог сосредоточить силы на усмирении окраин.

Потому-то сегодня на утреннем заседании он и не желал строго карать Бай Юйхуэя: пока дела не затрагивали самые основы, возиться с мелочами ему было лениво.

Заяви кто-то, будто посторонний человек падок на богатство и женскую красоту, император бы еще поверил.

Но скажи кто такое о Бай Юйхуэе — император бы рассмеялся в лицо.

Будь у того хоть капля корысти, прежний министр обороны не расстался бы с головой.

Слухи ходили, будто ради спасения жизни старого министра коллеги предлагали Бай Юйхуэю невероятные откупные, но человек, способный так с ходу отрезать подобное предложение, точно не был сребролюбцем.

Что же до падкости на женскую красоту — ха-ха, княгиня Аньпин столь хороша собой и при этом обладает столь знатным происхождением, а он всё равно не проявляет к ней интереса, какая уж тут страсть к женщинам.

Кто бы мог подумать, что Бай Юйхуэй сыграет на опережение и воспользуется случаем затребовать архивы за два года.

Император в мгновение ока раскусил его замысел, отчего у него не на шутку разболелась голова.

Троица выслушала высочайшее повеление, почтительно произнесла дежурные фразы о верности до гроба и покинула задние покои.

Но едва Бай Юйхуэй успел сделать шаг назад, как император оставил его с глазу на глаз.

— Не подскажешь, есть ли у государя какое-то поручение?

Император неторопливо откусил кусочек маисового пирожного с зелёной фасолью и поинтересовался:

— Я так и не спросил: как твои раны?

— Благодарю за заботу, император, мне уже намного лучше.

— До меня дошли слухи о том молодом господине Чжоу. Мне любопытно, откуда ты узнал, что он — внебрачный сын старого министра?

Вот оно что, решил посплетничать.

— Отвечаю императору: шила в мешке не утаишь.

Император откусил ещё кусочек:

— Ладно тебе, брось эту шелуху, говори по существу.

— Вычислил.

— Молодой господин Чжоу уверял, что все знавшие о его происхождении уже мертвы. Каким же образом ты смог раскопать это? Неужели сам допрашивал причастных?

Бай Юйхуэй улыбнулся:

— Император изволит забывать, что человек, живущий в этом мире, всегда оставляет следы. Старый министр хоть и скончался, но я прежде видел его парадные портреты времён его вступления в должность, в молодости он был весьма привлекателен. Увидев лицо молодого господина Чжоу, я сперва лишь засомневался. Заметив же семейный герб старого министра на его ноже, усомнился окончательно. К тому же я услышал, как молодой господин Чжоу бросил фразу на языке государства Циньвэй, и почему-то вдруг вспомнил, что старый министр некогда подолгу бывал в Государстве Циньвэй по служебным делам. В банальных пьесах всегда так и пишут, вот я и решил блефовать наверняка — не ожидал, что угадаю. Вашему покорному слуге просто повезло.

Император прищурился:

— И впрямь так?

— Отвечаю императору: смею ли я скрывать правду.

Глава двадцать седьмая

Наблюдая за почтительным видом Бай Юйхуэя, император взял другой кусочек зелёного пирожного, поднёс его к самому подбородку Бай Юйхуэя и промолвил:

— Будучи подданным, не лгать государю — главное правило выживания. Раз уж господин Бай смог закрепиться при дворе в одиночку, он определенно понимает всю опасность подобных игр. Надеюсь, господин Бай проявит прежнее усердие и продолжит служить престолу.

— Ваш подданный уразумел.

— Нет, ты не уразумел. — Император медленно поднялся, прохаживаясь за спиной у Бай Юйхуэя, и уставился на его прямую спину. — Конфликт между левым и правым премьер-министрами мне ясен как день. Я не устраняю его не потому, что не могу, а потому, что ещё не настало время. Я держу их при себе ради высшей цели. Твои мелкие интриги мне тоже в общих чертах понятны. Отыскать управу на них нетрудно, но я предупреждаю: не смей ломать мои глобальные планы.

Бай Юйхуэй опустился ниц и ответил:

— Ваш подданный повинуется приказу.

После слов, сказанных столь недвусмысленно, если бы Бай Юйхуэй снова ничего не понял, ему действительно стоило бы сложить с себя полномочия министра чинов.

— Зелёные пирожные неплохи, отведай. — Император сунул лакомство прямо к губам Бай Юйхуэя и усмехнулся: — Ну как? Не обманул ведь.

— Благодарю за высочайшую милость.

— Что ж, господин Бай утрудился, ступай не спеша.

Бисерные нити занавеса звеня столкнулись друг с другом. Бай Юйхуэй попятился из задних покоев, как тут же расторопный евнух выскочил с чайником и пиалой:

— Император, сделайте глоток, смочите горло, наговорились ведь столько, остаётся надеяться, что господин Бай воспринял хоть что-то из ваших слов, дабы ваши щедроты не пропали даром.

— Всего лишь угощение, даже если пропадет — не велика беда.

Евнух тут же подобострастно закивал:

— Разумеется, на то воля вашего величества.

Сын Неба долго всматривался туда, где уже давно скрылся гость, после чего подозвал к себе евнуха и отдал ему тихий приказ.

Евнух низко поклонился и удалился, а император остался сидеть в одиночестве, глядя на наполовину опустевшее блюдо с пирожными, и пробормотал себе под нос:

— Вкусно-то вкусно, да объешься — и станет тошно.

Вынужденный проглотить кусочек зелёного лакомства Бай Юйхуэй быстрым шагом добрался до безлюдного участка дворцовой стены, согнулся в три погибели и, сунув пальцы в рот, исторг наружу всё, что еще не успело усвоиться, лишь после этого справившись с подкатившей тошнотой.

Он терпеть не мог маисовые пирожные с зелёной фасолью.

Избавившись от съеденного, он почувствовал себя значительно легче. Пройдя ещё несколько шагов по пустынному переулку, он заметил на верхушке стены маленького жёлтенького котёнка — тот почему-то хромал на одну лапку, словно был ранен.

Стоило Бай Юйхуэю завидеть этого кота, как его взгляд сам собой приковался к хромающему созданию, а ноги непроизвольно двинулись следом.

http://bllate.org/book/21823/2259750