Готовый перевод Transmigrated as a High-Risk Master, But All My Love Interests Turned Straight? / Переродился опасным наставником, но все герои стали натуралами?: Глава 22

Трое ступили носками сапог на землю, взмыли в воздух и полетели на юг, в Цзяннань.

Ветер свистел в ушах, полы одежд развевались, точно крылья бабочки, и не прошло и часа, как внизу показался небольшой городок с зелеными черепичными крышами и белыми стенами.

Сквозь городок протекала река, по водной глади неспешно плыли лодки с черными навесами, а весла рассекали изумрудную гладь, поднимая круги ряби — вокруг царил мягкий и живописный пейзаж водного края Цзяннань.

Сюань Цин взмахнул рукой, и его одежды мгновенно изменились.

На нем теперь красовался длинный халат цвета озерной глади, длинные волосы были собраны и заколоты деревянной шпилькой, а черты лица казались мягкими и благожелательными — он походил на ученого мужа, прочитавшего немало книг; Сюань Цин же облачился в короткую куртку из серой ткани, а за пояс засунул мешочек с лекарствами, вылитый странствующий лекарь, что бродит по улицам; Е Цзинь носил темный боевой наряд, а на поясе у него висел короткий меч, отчего он скорее напоминал опытного торговца, путешествующего по разным краям, от которого исходила аура невозмутимости.

— Пойдемте, спустимся прогуляться.

Ся Лань приземлился первым, ступив на дорожку из синего камня. Под подошвами ощущался легкий прохладный холодок, смешанный со свежим ароматом земли после дождя, и это заставило его сердце расслабиться.

По сравнению с прохладой и отрешенностью Бессмертных гор, мирская суета людского мира нравилась ему куда больше.

Сюань Цин последовал за ним по пятам и с улыбкой произвел:

— Дни в смертном мире текут медленно, так что нам незачем спешить назад. День на небесах — год на земле, у нас предостаточно времени, чтобы всё не торопясь осмотреть.

Е Цзинь лишь хмыкнул, а его взгляд скользнул по уличным торговцам.

В землях Расы демонов царила сплошная пустошь, и подобные виды с маленькими мостиками, текущей водой и поднимающимися струйками дыма из очагов выдавались редкостью.

Трое неспешно прогуливались вдоль берега реки, наблюдая, как женщины бьют белье на каменных ступенях, а от взмахов деревянных вальков разлетаются мелкие брызги; слушая детские забавы на перекрестках узких переулков, где звонкий смех эхом разносился меж стен.

Ся Лань наблюдал за всем с неподдельным интересом, полностью растеряв величие Бессмертного Преподобного.

Сперва его привлекла лавка с яркими картинками, на которых были изображены персонажи из Путешествия на Запад — краски пестрели яркостью, а фигуры выглядели как живые.

Он присел перед прилавком и стал перелистывать их одну за другой, увлекшись настолько, что то и дело принимался обсуждать что-то с торговцем:

— Этот Эрлан нарисован поистине величественно, только вот этот Сунь Укун то похож на макаку, то на гиббона, выглядит как-то странно.

Торговец рассмеялся от его слов:

— У молодого господина отличный глаз! И впрямь, это рисовал мой ученик, его мастерство еще недостаточно искусно.

Пройдя еще несколько шагов, они заметили прилавок с сахарными фигугурками. Торговец держал небольшую медную ложечку, зачерпывал растопленный сироп и, молниеносно взмахивая запястьем над плитой из синего камня, в мгновение ока создавал живого феникса, срывая одобрительные возгласы зевак.

Глаза Ся Ляня засияли, и он взволнованно полез за деньгами:

— Хозяин, сделай мне дракона!

Торговец с улыбкой кивнул и спросил, не желает ли почтенный гость попробовать сам, но Ся Лань вдруг обернулся, заметил стоявшего рядом Е Цзиня, просиял и тут же потащил его за рукав:

— Е Цзинь, попробуй-ка ты? Я же вижу, как твердо ты обычно держишь меч, рисовать такое у тебя точно должно получиться.

Е Цзиня от этого рывка слегка качнуло. Устояв на ногах, он посмотрел на медную ложку в руках торговца, перевел взгляд на ожидающее лицо Ся Ляня, немного помолчал и действительно взял ложку.

Его запястье легко качнулось, и сироп послушно вывел под его рукой очертания дракона — чешуя и усы получились живыми и объемными, выходя куда изящнее того, что нарисовал сам хозяин.

— Ого! Какая красота! — Ся Лань был искренне поражен. — Этот дракон вышел даже живее, чем у мастера! Настоящий талант!

Торговец тоже восхитился:

— Уважаемый гость поистине искусен! И получше меня будет, а ведь я занимаюсь этим больше десятка лет!

Е Цзинь посмотрел на сияющую улыбку Ся Ляня. Хоть он и не понял смысла последних слов, уголки его губ едва заметно дрогнули, холод в глубине глаз немного смягчился, и он протянул только что созданного сахарного дракона Ся Ланю:

— Держи.

Ся Лань принял лакомство как сокровище и осторожно лизнул — сладко, и на сердце сразу стало сладко.

Сюань Цин стоял в стороне и наблюдал, как Ся Лань тащит Е Цзиня за собой, развлекаясь подобным образом, а его взгляд оставался мрачным и нечитаемым.

Этот Лань Юйянь перед ним был таким живым и непосредственным... Он машинально потер пальцы.

Ся Лань снова потащил Е Цзиня покупать всякую всячину, беззаботно предаваясь веселью.

Когда они вдоволь наигрались, солнце уже перевалило за полдень, и ароматы, доносившиеся из уличных таверн, заставили животы громко заурчать. Ся Лань погладил живот и с улыбкой произвел:

— Пойдемте, попробуем еду смертных.

Таверна оказалась небольшой, но чистой и аккуратной. Трое заняли столик у окна, и услужливый подавальщик живо поднес меню.

Ся Лань заглянул в названия блюд, и его глаза вспыхнули:

— Хозяин, вы даже готовите имитацию мясных блюд из постных продуктов?

Подавальщик с улыбкой ответил:

— Истинно так, молодой господин! Самое известное наше блюдо — это как раз овощная имитация мяса. По вкусу от настоящих не отличить! Говорят, даже вкуснее мяса получается! Желаете отведать?

— Прекрасно! Тогда это, это, вот это, и вон те тоже! Всё несите!

Е Цзинь при виде этого слегка удивился.

Ся Лань заметил их недоумение и с улыбкой пояснил:

— Ань Ин собирается проводить формирование ядра, а когда я защищаю его и направляю, нужно соблюдать воздержание от мирских желаний.

Сюань Цин усмехнулся:

— Ты ведь уже давно прошел через Пигу, так какое же это воздержание от желаний.

Вскоре еду подали.

Ся Лань взял палочки и подцепил кусочек тушеных свиных ребрышек из тофу. Блюдо таяло во рту, густой соус источал богатый аромат, и он ел с таким аппетитом, что испачкал соусом уголок рта. Уплетая за обе щеки, он восхищался:

— Как вкусно! Неужели это потому, что смертная оболочка не утратила способность в полной мере ощущать вкусы? Как же ароматно.

— Пожалуй, так. Во всяком случае, это куда вкуснее стряпни демонических поваров.

Е Цзинь подцепил палочками кусочек рыбы в кисло-сладком соусе, распробовал и выдал редкую похвалу.

Сюань Цин улыбнулся и общими палочками положил Ся Ланю курицу нищих:

— Смертные повара умеют возиться с такой едой. В них куда больше земного тепла, чем во дворцах бессмертных или демонов.

— И то верно, — Ся Лань откусил кусочек куриного мяса и довольно прищурился. — Только от такой пищи с земным теплом и чувствуешь себя по-настоящему сытым. Не то что в чертогах бессмертных: вроде бы всё изысканно, а чего-то неизменно не хватает.

Е Цзинь услышал это и взглянул на Ся Ланя:

— Бессмертный Преподобный прежде вовсе не увлекался подобной смертной пищей.

Ся Лань на миг замер, но тут же нашелся с ответом:

— То было раньше, а теперь мне кажется это неплохим. Настроение изменилось, вкус, естественно, тоже.

Сюань Цин опустил палочки, вытер рот и как бы невзначай произвел:

— Кстати говоря, мы с Темным Повелителем знакомы уже около сотни лет.

Он нарушил царившую тишину:

— В те времена он только захватил власть, в Расе демонов началась смута, и многие старые сподвижники подняли мятеж. Я тогда тайком помог ему, и тогда Повелитель Демонов пообещал угостить меня вином, но в итоге было лишь вино, и ни крошки еды.

— Кто же знал, что пить вино по меркам Мира Бессмертных означает устроить пир? — Е Цзинь бросил на него косой взгляд. — Ты тогда воспользовался тем, что я тяжело ранен, и обобрал меня на три кувшина столетнего вина.

— Ой, ну зачем же так говорить, — Сюань Цин махнул рукой. — Я ведь рисковал навлечь на себя гнев Мира Бессмертных, помогая тебе. Что значат какие-то кувшины вина? К тому же ты позже сам отблагодарил меня тысячелетним снежным лотосом.

Ся Лань слушал с интересом, удерживая в зубах ребрышко. Оказывается, между ними существовало подобное прошлое — в оригинальной книге об этом не было ни слова.

Сюань Цин продолжил:

— Позже я говорил Юйяню, что Е Цзинь — человек совсем иной, нежели прежний Повелитель Демонов: у него есть и отвага, и расчет, а еще он понимает толк в политическом балансе. Как раз тогда силы в человеческом мире зашевелились, завидуя равновесию трех миров, и я предложил заключить союз с Миром Демонов, чтобы прикрывать друг друга.

— Именно Юйянь проявил инициативу и разыскал меня. Тогда в главном зале Демонического дворца мы проговорили целый день и ночь, прежде чем заключили союз, — Е Цзинь посмотрел на Ся Ланя со скрытым одобрением во взгляде. — Тот разговор заставил меня совершенно иначе взглянуть на тебя, окруженного слухами холодного и высокомерного Бессмертного Преподобного.

Сердце Ся Ланя слегка дрогнуло. В том романе жанра NP для взрослых, что он читал до попадания в книгу, персонажи были одержимы лишь плотскими утехами и думали нижней частью тела — откуда там взяться столь сложным политическим интригам и прошлой дружбе?

Каждый в этом мире казался живым, словно по-настоящему существующим человеком со своими соображениями и принципами, и они шли ни в какое сравнение с плоскими символами из книги.

Пока он размышлял об этом, до его слуха донеслось жалобное попрошайничество маленького нищего у входа. Ся Лань проникся жалостью, достал для него мягкое пирожное и сунул в ладошку несколько медных монет. Мальчишка наперебой благодарил молодого господина и, прижимая миску к груди, побежал прочь.

Е Цзинь вдруг повернулся к нему с пытливым выражением во взгляде:

— Если подумать, тридцать лет назад мы ведь уже бывали здесь, в Цзяннане? Помню, тогда еще шла война, и ты спас у реки ребенка.

Ся Лань замер. После перемещения в книгу он попросил у Системы жизнеописание Лань Юйяня для повторения, но за сто лет жизни в качестве бессмертного культиватора кое-что неизменно упустил. Впрочем, глядя на серьезный взгляд Е Цзиня, он машинально кивнул:

— Помню.

Едва слова сорвались с губ, как брови Е Цзиня сошлись на переносице, а взгляд переметнулся на Сюань Циня.

Сюань Цин тоже слегка нахмурился и тихо произнес:

— Е Цзинь, ты должно быть ошибаешься? Та война в человеческом мире Цзяннаня закончилась сорок лет назад. Тридцать лет назад здесь уже царил полный мир.

Воздух в комнате мгновенно замер.

Сердце Ся Ланя пропустило удар — он только теперь понял, что совершил оплошность.

Взгляд Е Цзиня упал на лицо Ся Ланя, пронизывая насквозь:

— Ты... и вправду помнишь?

Горло Ся Ланя перехватило, и он уже собирался заговорить, как Сюань Цин поспешил сгладить неловкость непринужденным тоном:

— Ах, дела минувших дней, кто ж теперь упомнит всё в точности. Должно быть, мы втроем заезжали сюда в какой-то из прошлых раз, и воспоминания перепутались.

Ся Лань не заметил скрытой проверки в словах Сюань Циня и подхватил с улыбкой:

— Верно! Хотя мы и не так часто выбирались вместе, но происходило всякий раз столько всего, что неудивительно и перепутать.

Стоило ему это произнести, как лица Сюань Циня и Е Цзиня мгновенно стали еще более странными.

Улыбка на лице Сюань Циня застыла, и они с Е Цзинем обменялись взглядами, читая в глазах друг друга глубокое замешательство. Они-то прекрасно помнили: раньше Лань Юйянь сутками пропадал в бесконечных делах, взваливая всё на свои плечи, и они втроем никогда и никуда вместе не путешествовали. С чего вдруг он говорит такое?

Брови Е Цзиня нахмурились еще сильнее. В его взгляде на Ся Ланя к испытующим ноткам примешалась трудно скрываемая тяжесть. Он молча прикусил губу и не стал продолжать этот разговор.

Сюань Цин легко кашлянул, скрывая странность на лице, и указал вперед:

— Впереди чайная, давайте зайдем посидим, отведаем местный Лунцзин раннего сбора да послушаем сказителей.

Ся Лань ничего не подозревал и послушно кивнул:

— Хорошо.

В чайной было немноголюдно, и трое заняли места у окна. Слуга подал чай, и изумрудные листья распустились в воде, испуская тонкий аромат.

Ся Лань поднес чашку к губам и с наслаждением сделал глоток.

Сюань Цин и Е Цзинь лишь для виду прикоснулись к чашкам — их мысли витали далеко от чая. Они то и дело переглядывались, и замешательство в их глазах становилось всё сильнее.

Наступил вечер. Трое сняли комнаты в постоялом дворе. Ся Лань проходил на ногах целый день, да к тому же выпил немало чая, но усталости не чувствовал — он сидел у окна и любовался ночным пейзажем.

В этот момент Сюань Цин вошел с небольшой курильницей в руках и с улыбкой произвел:

— Юйянь, это успокаивающее благовоние, которое я принес с собой. Попробуй сегодня ночью, оно гарантирует крепкий сон.

Ся Лань с улыбкой принял его:

— Благодарю, дядя-наставник. — Он поставил курильницу на стол, наблюдая, как из нее поднимается струйка дыма и по комнате расплывается тонкий аромат, от которого и впрямь расслаблялось всё тело.

Вскоре веки Ся Ланя стали тяжелеть, сознание затуманилось, и он рухнул на кровать, погружаясь в глубокий сон.

Убедившись, что Ся Лань заснул, Сюань Цин тихо вышел из комнаты, где его уже ждал Е Цзинь. Обменявшись взглядами, они бесшумно проскользнули внутрь и установили вокруг комнаты барьер, чтобы никто не смог их потревожить.

Е Цзинь посмотрел на мирно спящего Ся Ланя и спросил пониженным голосом, полным тяжести:

— Ты тоже подозреваешь, что тело Лань Юйяня захватил кто-то чужой?

Сюань Цин кивнул, нахмурив брови:

— Он слишком сильно изменился. Прежде он был холодным и отстраненным, редко с кем сближался — разве стал бы он сегодня так нелепо путать прошлое? Раньше я лишь смутно сомневался, но сегодня он заявил, будто мы втроем путешествовали вместе — это уже совсем ни в какие ворота не лезет.

— Разве ты не проверял его душу?

— Проверял, в барьерах Мира Бессмертных нет изъянов, но в нем самом слишком много странного. У меня есть подозрение... что захватчик использовал вовсе не техники бессмертных, а в человеческом мире подобных методов не существует...

— В Мире Демонов такое случалось, — Е Цзинь протянул руку, и на его ладони заискрилась черная духовная энергия. — Раз возникли подозрения, нужно проверить и всё станет ясно.

С этими словами он сосредоточил духовную энергию на кончиках пальцев и вычертил в воздухе сложный барьер. Магия зависла над Ся Ланем: если бы в теле действительно обитал чужак, формирование тут же окрасилось бы багрянцем.

Оба пристально уставились на печать, но прошло немало времени, а она оставалась неизменно черной, не меняя цвета ни на йоту.

Е Цзинь и Сюань Цин замерли, а их брови сошлись еще круче.

— Не захват? — озадаченно прошептал Е Цзинь.

Сюань Цин на мгновение задумался:

— Неужели он потерял память?

Е Цзинь повернулся к нему:

— Разве у Лань Юйяня бывало прежде подобное? Чтобы он вдруг кардинально менял характер да еще и путал события?

Лицо Сюань Циня сделалось сложным, он помедлил прежде чем ответить:

— В одну из ночей пятьдесят лет назад Лань Юйянь внезапно... заявился в комнату Юань Цзина в крайне потрепанном виде и нес какую-то чушь. Одежды его были разорваны, а на теле виднелись следы борьбы и грязи... Выглядел он так, будто его...

Он не договорил, но смысл и без того был понятен.

Е Цзинь мгновенно всё понял, но брови его нахмурились еще сильнее:

— Пятьдесят лет назад Лань Юйянь уже был сильнейшим в Мире Бессмертных, кто бы посмел его оскорбить?

— Нельзя сказать наверняка. Титул первого он носил лишь среди нынешних обитателей Мира Бессмертных, но в сути своей оставался смертным из плоти и крови. Не говоря уже о тех великих адептах, что давно вознеслись в ранг божеств, в мире полно неведомых и опасных врагов. Если кто-то воспользовался им, как в прошлый раз с демонической лианой...

Е Цзинь хранил молчание, а Сюань Цин вздохнул:

— Кто знает, даже старший брат Юань Цзин не может толком ничего объяснить. Он спросил Лань Юйяня, что произошло, но тот был не в силах связать и двух слов, пребывая в полном помрачении рассудка. Когда брат позвал меня, он уже силой вырубил его. Я спросил почему, на что брат ответил... тот вел себя безумно и распутно... словно испытав ци-отклонение.

Нравы в Мире Демонов были свободными, и Е Цзинь был не понаслышке знаком с подобным, поэтому тут же предположил:

— Неужели он пал жертвой заклинаний или зелья с приворотным эффектом?

— Ни то, ни другое, я тоже ничего не смог обнаружить, — нахмурился Сюань Цин. — Однако в то утро Юйянь пришел в себя, но совершенно ничего не помнил о той ночи. Он лишь сказал, что во время медитации в собственной обители провалился в пустоту, а очнувшись, обнаружил себя в настоящем, начисто забыв о собственном безумном и жалком виде.

Они погрузились в молчание, и в комнате раздавалось лишь потрескивание фитиля свечи.

Спустя долгое время Сюань Цин заговорил вновь:

— Я заметил его перемены незадолго до Собрания боевых искусств. Незадолго до того он как раз постиг Прозрение Духа, и его культивация перешла на новый уровень. Говорили, будто он способен видеть то, что скрыто от обычных людей, хотя в нынешнем Мире Бессмертных больше никто этого не постиг.

Возможно, после прорыва через определенную ступень характер человека неизменно меняется. Но, если подумать, нынешнее его состояние — вовсе не худший вариант.

Е Цзинь услышал это, посмотрел на мирно спящего Ся Ланя, и его взгляд смягчился:

— И то верно, в нем будто бы прибавилось жизни. Раньше он всегда казался закованным в лед, холодным и неприступным, а теперь словно оттаял, стал гораздо теплее.

Они переглянулись и больше не продолжали разговор, хотя смутные сомнения в их сердцах так до конца и не рассеялись.

Они тихонько вышли из комнаты, спрятав все тревоги на дне души, оставив лишь аромат успокаивающих благовоний витать на краю сновидений Ся Ланя.

http://bllate.org/book/21785/2253022