Готовый перевод The Young Lady Is Always Busy / Троюродная сестра всегда спешит на помощь: Глава 22

— Если тебе не нравится, Ваньэр подберет что-нибудь другое…

Сквозь мерцание светлячков Нин Цинхуань увидела тревожное выражение на лице девочки и услышала ее осторожный голос.

Она всегда была такой, смертельно боясь ее расстроить.

Объятия прервали все дальнейшие слова Цзюнь Цзышу, та лишь улыбнулась, понимая, что подарок удался.

— Ваньэр, Ваньэр, Ваньэр…

Нин Цинхуань звала ее снова и снова, и с каждым повторением тепла и любви в ее сердце становилось все больше.

— Сестрица, я здесь.

Как может существовать на свете такая добрая, такая милая, такая послушная и разумная младшая сестра?

Нин Цинхуань чувствовала, что в Цзюнь Цзышу не было ни единой черты, которая пришлась бы ей не по сердцу.

Нин Цинхуань отступила на шаг назад, оказавшись лицом к лицу с Цзюнь Цзышу — глаза в глаза, душа к душе.

— Цзюнь Ваньэр.

— Слушаю.

Впервые Нин Цинхуань назвала Цзюнь Цзышу по имени и фамилии, и Цзюнь Цзышу, мгновенно посерьезнев, кивнула.

— Ты не предашь меня?

— Ни за что.

— Хорошо, пока я, Нин Цинхуань, на ногах, я всегда буду защищать тебя.

— Мм.

Цзюнь Цзышу кивнула, на ее губах играла легкая улыбка, но в глазах не было и тени удивления.

— Ты мне не веришь?

Заметив, что выражение лица Цзюнь Цзышу никак не изменилось, Нин Цинхуань подумала, будто та ей не верит и считает ее слова пустой шуткой.

— Конечно верю. Но когда Ваньэр стала добра к сестрице, она изначально думала вовсе не об этом. Семья Нинь оказала мне милость, и Ваньэр будет помнить это всю жизнь; а доброту сестрицы, которая ничуть не гнушалась происхождением Ваньэр, Ваньэр и вовсе понимает яснее всего, а потому и старается изо всех сил относиться к сестрице хорошо, чтобы хоть капельку отплатить за эту заботу.

На лице Цзюнь Цзышу по-прежнему сохранялась мягкая улыбка. Она заложила за ухо выбившуюся прядку волос, однако настроение ее заметно омрачилось.

— Но сестрица, кажется… всегда неверно понимала намерения Ваньэр… Впрочем… Ваньэр все равно очень счастлива.

Цзюнь Цзышу согнула глаза полумесяцами, и в них заблестела рябь.

— Малышка Ваньэр… Я не…

Нин Цинхуань растерялась. По привычке она судила о поступках и намерениях других по собственным лекалам, ведь в самом начале она действительно думала, будто Цзюнь Цзышу подлизывается к ней, чтобы прочно обосноваться в Резиденции генерала и проложить себе путь в светлое будущее.

Но подобных мыслей у ее чистой и непорочной маленькой Ваньэр, скорее всего, отродясь не было.

— Прости меня, Ваньэр…

— Все в порядке, сестрица, к чему эти извинения? Сегодня день твой рождения, будь веселее, — Цзюнь Цзышу на этот раз сама шагнула вперед и обняла Нин Цинхуань. — Сестрица, не переживай, Ваньэр всегда помнит о своем происхождении, не бойся, что я проявлю жадность.

— Как же все-таки здорово, что я встретила сестрицу!

Цзюнь Цзышу тяжело вздохнула и пот щекой о щеку Нин Цинхуань.

Нин Цинхуань замерла, сама не понимая почему, чувствуя, как в груди накатывает одна волна боли за другой. Но она знала — это была вовсе не печаль, а неизъяснимое, зашкаливающее счастье.

Нин Цинхуань крепче переплела пальцы с рукой Цзюнь Цзышу и замолчав, замерла.

Там, где Нин Цинхуань не могла ее видеть, уголки губ Цзюнь Цзышу изогнулись в улыбке.

Просто завоевать доверие и расположение Нин Цинхуань для Цзюнь Цзышу было недостаточно. Будучи безупречной и чистой, словно белая лотосовая чашечка, потрясшая этот мир, она должна была полностью отмыть себя от любых темных пятен.

Ее целью было стать самым важным человеком в жизни Нин Цинхуань — настолько важным, чтобы влиять на ее решения.

— Ваньэр, ты самый особенный человек из всех, кого я встречала. Настолько особенный, что я не могу тебя не любить.

Нин Цинхуань потерлась в ответ о щеку Цзюнь Цзышу. Из-за того, что они стояли слишком близко, горячее дыхание напрямую обжигало ухо Цзюнь Цзышу.

Ухо Цзюнь Цзышу тут же вспыхнуло багрянцем, и она с улыбкой отпрянула.

— Сестрица, ну зачем ты дуешь мне прямо в ухо? Щекотно до смерти!

Цзюнь Цзышу потерла ухо. Она и не подозревала, что у этого тела уши окажутся настолько чувствительными. Сами по себе уши — одна из эрогенных зон человеческого тела, но тело этой маленькой сестрицы, казалось, реагировало на подобные вещи куда острее.

— Не убегай! Щекотно, говоришь? Дай-ка я еще раз попробую.

Нин Цинхуань резким движением подалась вперед, собираясь добраться до уха Цзюнь Цзышу.

Цзюнь Цзышу с притворным испугом отпрянула назад, и они принялись вот так резвиться прямо в комнате.

Светлячки порхали туда-сюда, добавляя обстановке еще больше поэтичной красоты.

— Поймала!

Нин Цинхуань повалила запыхавшуюся Цзюнь Цзышу на кровать и принялась щекотать ее.

— Сдаюсь, сдаюсь, сестрица, перестань, ха-ха-ха-ха, как щекотно, сестрица, пощади меня.

Цзюнь Цзышу чуть не задохнулась от смеха, отчаянно дрыгая руками и ногами и умоляя Нин Цинхуань о пощаде.

Нин Цинхуань сбила дыхание и остановилась. Она рухнула прямо на Цзюнь Цзышу, а затем, опасаясь придавить ее, они легли рядом на кровать, вытянувшись во весь рост.

[Хозяин, тебе не кажется, что твой метод чуточку… самую капельку…]

Мм?

[Странный какой-то. Я видел данные о твоей жизни в том прежнем мире: когда ты работала лайф-коучем, ты вела себя вроде бы совершенно иначе.]

Маленькая Цветочница страдала от нехватки слов. Наблюдая за моделью их общения, она чувствовала какую-то легкую странность, хотя ничего предосудительного между двумя девчонками заметить было нельзя.

Когда раньше я наставляла людей в качестве лайф-коуча, я всегда занимала доминирующую позицию, то есть была главным лидером. Тц, что бы я ни сказала, они послушно кивали, и я оперировала лишь выгодой. Но сейчас ситуация совсем другая — по крайней мере, в этом мире я нахожусь в слабой позиции. Чтобы моя младшая кузина слушалась меня от всего сердца, мне нужно заставить ее дорожить мной. У моей младшей кузины бурный, прямолинейный нрав, она злопамятна и помнит добро, поэтому мне достаточно просто хорошо к ней относиться. Если бы речь шла о другом человеке или другом статусе, я бы действовала иначе.

[Понятно, понятно.]

В общем, ты просто наблюдай и посмотри, как я все проверну, а от тебя требуется лишь оказывать мне помощь.

[Ладно-ладно.]

Цзюнь Цзышу не любила, когда кто-то указывает ей, как поступать, поэтому Маленькой Цветочнице не нужно было давать ей ценных советов — достаточно было просто слушаться и быть полезной.

Светлячки никак не могли найти выход наружу и продолжали кружить по комнате.

Нин Цинхуань и Цзюнь Цзышу тихо лежали, любуясь ими, и постепенно начали клониться ко сну.

— Ваньэр, давай искупаемся, а потом пойдем спать ко мне в комнату.

— Хорошо.

Они толкнули дверь, и беспорядочно летавшие по комнате светлячки обнаружили выход, один за другим устремившись к дверному проему. Лишь парочка заблудившихся продолжала хаотично порхать вокруг.

Множество светлячков разом выпорхнули из павильона, отчетливо выделяясь в ночной тьме.

— Эти светлячки ведь скоро погибнут, да? Лето подходит к концу.

Нин Цинхуань прислонилась к перилам, провожая взглядом удаляющихся светлячков, пока те полностью не исчезли из виду.

— Мм.

Цзюнь Цзышу кивнула. Жизнь взрослого светлячка длится всего от пяти дней до двух недель, а на дворе уже конец лета, так что времени у них почти не осталось.

— Все-таки хорошо быть человеком.

Тихо вздохнула Нин Цинхуань. Цзюнь Цзышу молча смотрела на нее, ничего не отвечая.

Вдвоем они отправились купаться, а после водных процедур сладко уснули в обнимку.

Пятый принц по-прежнему не оставлял попыток восстановить прежние близкие отношения с Нин Цинхуань, но та почти не обращала на него внимания.

Для Нин Цинхуань до тех пор, пока Пятый принц не прекратит общаться с Пэй Сююнь, не могло быть и речи о том, чтобы сойтись с ним вновь. Впрочем, она считала ниже своего достоинства произносить такие слова вслух, поскольку от них неизбежно веяло попытками плести интриги. К тому же, даже если бы Пятый принц под давлением ее авторитета и расстался с Пэй Сююнь, это все равно не было бы искренним. Кто знает, возможно, на людях он бы улыбался, а в душе затаил на нее обиду — это совсем не тот результат, которого она добивалась.

Более того, если бы она озвучила это требование, а Пятый принц действительно поступил бы так, как она велела, она бы только зауважала его еще меньше. Если чувства можно так легко отбросить ради чьей-то прихоти, грош им цена.

Даже ради великой цели Нин Цинхуань испытывала бы от этого противный осадок на душе.

Она могла бы восхищаться подобной решительностью и безжалостностью, но одобрить и разделить их не смогла бы.

Получив отказ в ухаживаниях уже несколько раз подряд и убедившись, что Нин Цинхуань лишь отмахивается от его приглашений, Пятый принц перестал навязываться и больше не звал ее.

Цзюнь Цзышу целыми днями предавалась безделью, празднуя свое четырнадцатилетие.

Домашние преподнесли ей подарки на день рождения, и Нин Цинхуань снова подарила нефритовый кулон.

Но на этот раз он отличался от прежнего: это была парная вещица в виде уточек-мандаринок, которые в соединении образовывали небольшое колечко с полостью посередине, а при разделении превращались в два полумесяца.

Одна половина висела на поясе у Цзюнь Цзышу, другая — у Нин Цинхуань.

Тело Цзюнь Цзышу перестало быть болезненным и хрупким, с каждым днем становясь все крепче.

Благодаря Нин Цинхуань, хоть Цзюнь Цзышу и приходилась ей всего лишь кузиной, еда, одежда и прочие расходы были исключительно самого высокого качества — ничем не хуже, чем у настоящих господствующих барышень.

За весной последовало лето, и лотосы в пруду вновь распустили свои широкие листья.

Цзюнь Цзышу сидела в беседке, спасаясь от жары и попивая прохладный, освежающий сливовый суанмэйтан, мысленно удивляясь тому, как быстро летит время. Сама того не заметив, она провела здесь уже целый год.

За этот год ее миссия продвинулась весьма значительно, и результатами собственных трудов она была довольна до крайности.

Стоило Цзюнь Цзышу мысленно подумать о Нин Цинхуань, как раздался ее голос:

— Малышка Ваньэр, дай мне сделать глоточек, умираю от жажды!

Одетая в алое платье девушка стремительно влетела в беседку, словно порыв ветра.

— Сестрица Ваньэр, пойдем, осторожнее поднимайся с постели, давай выйдем на улицу погреться на солнышке.

Переодевшись, Нин Цинхуань протянула Цзюнь Цзышу руку, собираясь вести ее за собой.

Цзюнь Цзышу кивнула, взяла Нин Цинхуань за руку и послушно последовала за ней вперед.

Цзюнь Цзышу казалось, что она превратилась в большую живую куклу Барби для своей младшей кузины.

— Посидеть на солнышке полезно, станет полегче. Голова от ветра болеть не будет?

Нин Цинхуань уселась рядом с Цзюнь Цзышу, заботливо расспрашивая ее.

— Все хорошо, сестрица, мне уже почти совсем здорово.

Цзюнь Цзышу покачала головой, прищурив глаза и подставляя лицо солнцу.

— Ты выглядишь слишком худенькой и хрупкой, нужно кушать больше, чаще двигаться и как следует подлечить организм.

— Мм, послушаю сестрицу во всем.

Стопроцентное послушание — Цзюнь Цзышу озарила лицо сладкой улыбкой.

[Хм… Не знаю почему, но глядя на эту сцену, мне становится аж не по себе.]

Маленькая Цветочница.

[Мм?]

Только у тебя язык без костей трепать.

Маленькая Цветочница на мгновение затихла, а затем ее звонкий детский голосок радостно зачастил:

[Хозяин такая милашка! Такая послушная! Прямо-таки кристально чистый ум, сияющая луна, ясный ветер, прекрасные пейзажи… луна… луна редкая, звезды редкие!]

В общем, выдала тираду комплиментов, которая выглядела очень ученой, но на деле черт пойми что означала.

От обилия книжных штампов захотелось врезать.

[Я молчу, молчу! Продолжай, хозяин!]

В голове воцарилась тишина. Цзюнь Цзышу слегка качнулась в сторону Нин Цинхуань, с комфортом подставляя лицо теплу.

[Хозяин, хозяин!]

Ты же только что говорила, что будешь молчать?

[Эммм, об этом обязательно нужно сказать: главный герой и остальные идут сюда, они уже за воротами.]

Поняла.

Цзюнь Цзышу чуть ровнее выпрямила спину, вызывая в памяти карту расстановки нынешних сил.

Эта страна называлась Интянь. Нынешний император находился в самом расцвете сил и здравствовал поныне. Детей у него было немного — всего шестеро: три сына и три дочери.

Старший принц был законнорожденным первенцем, то есть Наследным принцем, за ним шли Вторая принцесса, Третья принцесса, Четвертый принц, Пятый принц и Шестая принцесса.

Казалось бы, пока Наследный принц не совершает глупостей, он может вполне законно взойти на престол.

Но раз Пятый принц — главный герой, этому Наследному принцу суждено прогореть.

Цзюнь Цзышу не любила Пятого принца, не хотела, чтобы Нин Цинхуань контактировала с ним, и тем более не желала, чтобы они встали на сторону Пятого принца, превратившись в его будущую мощную опору.

Цзюнь Цзышу делала ставку на Четвертого принца. Способности Наследного принца были весьма посредственны, к тому же он время от времени совершал глупости; Четвертый же принц, хоть и был себе на уме, обладал достаточно жестким характером, чтобы править страной, вот только судьба у него выдалась незавидная.

У Цзюнь Цзышу в голове созрел план: если уж Нин Цинхуань непременно захочет выйти замуж за члена императорской семьи, то пусть это будет Четвертый принц.

Четвертый принц погиб во время зачистки бандитских шаек и вспышки эпидемии. Едва расправившись с разбойниками, он, еще не оправившись от полученных ран, по несчастливой случайности заразился эпидемией и скончался от неизлечимой болезни.

Пятый принц еще толком не успел потрепать этого соперника, как тот сам отбросил конки.

Если удастся повернуть его судьбу вспять, то он определенно сможет побороться с Пятым принцем за трон, и тогда будет любопытно посмотреть, как Пятый принц выкрутится.

Счета в голове Цзюнь Цзышу щелкали громко, уголки ее губ приподнялись в улыбке.

— Барышня, Пятый принц и остальные пожаловали к вам, говорят, зовут на весеннюю прогулку, они ждут прямо во дворе.

Подойдя, доложила Шаояо и остановилась за пределами беседки.

Если бы Нин Цинхуань захотела пойти, Цзюнь Цзышу непременно увязалась бы следом, однако ее здоровье еще не до конца восстановилось, и выходить в свет было рано.

Что же делать? Оставалось только сделать так, чтобы Нин Цинхуань никуда не ушла.

— Прогулка…

На лице Нин Цинхуань проступила улыбка. Друзья пришли позвать ее развеяться, и она, конечно же, хотела пойти.

Но едва она поднялась на ноги, как ее пальцы ухватила мягкая маленькая ручка.

— Сестрица, ты уходишь?

— Эм…

Нин Цинхуань заколебалась. В таком состоянии кузина ни за что не сможет побегать вместе с ними, а вдруг ей снова станет хуже?

Однако призыв друзей вызывал у нее живой отклик.

— Тогда иди, сестрица. Как жаль, что Ваньэр не может пойти с тобой.

Цзюнь Цзышу разочарованно опустила голову, ее пальцы разжали руку Нин Цинхуань.

— Надеюсь, сестрица хорошо проведет время, и будет еще лучше, если по возвращении ты расскажешь мне что-нибудь интересное.

Цзюнь Цзышу подняла взгляд и улыбнулась Нин Цинхуань.

Сердце Нин Цинхуань тут же растаяло. Кузина явно расстроена, но все равно держится из последних сил и улыбается ей — до чего же жалостливая картина.

— На самом деле… на самом деле я не хочу, чтобы сестрица уходила, я хочу, чтобы сестрица осталась дома со мной, но Ваньэр не может быть такой эгоисткой.

Цзюнь Цзышу закусила губу, изображая уныние.

— Ничего страшного, подумаешь — прогулка! Если нельзя пойти сегодня, можно выбраться в другой день. Когда твое здоровье поправится и ты сможешь ходить на прогулки, мы пойдем вместе. Сегодня я останусь дома с тобой, я пойду скажу им, что никуда не еду.

Нин Цинхуань погладила Цзюнь Цзышу по лицу и быстрым шагом вышла из беседки.

[Ну просто истинная белая лотосовая царевна, вызывающая жалость! Великолепно!]

Восхитилась Маленькая Цветочница.

Мерси за комплимент.

[Хозяин, но что если она вот так пойдет у тебя на поводу и просто сбежит, что тогда делать?]

Я бы упала в обморок через минуту, пусть полюбуется.

[Идея хороша.]

Нин Цинхуань обладала мягким сердцем для тех, кто шел на уступки, и твердолобым характером ко всем остальным. Если бы с ней начали спорить напролом, она бы стала еще упрямее; стоило же жалобно попросить ее о чем-то, как она оказывалась совершенно бессильна.

Цзюнь Цзышу усердно отыгрывала амплуа слабенького белого цветка лотоса: хотя хрупкость — это как раз то, что Нин Цинхуань терпеть не могла больше всего, в определенных обстоятельствах она становилась идеальным оружием, обуздывающим ее бурный нрав.

— Твоя кузина заболела, поэтому ты не поедешь с нами?

Лицо Пятого принца выражало полнейшее недоумение. Во-первых, оставим в покое вопрос о том, откуда вообще взялась эта кузина, но Нин Цинхуань ведь вовсе не из тех, кто способен спокойно сидеть дома и ухаживать за больными.

— Да, давайте в другой раз.

Бросив взгляд на Пэй Сююнь в толпе, Нин Цинхуань лишь сильнее укрепилась в решении никуда сегодня не ехать.

Кто в здравом уме захочет тусоваться с этой девицей? Достала до чертиков.

— Неужели ты не могла поручить служанкам присмотреть за ней? В твоем поместье полно прислуги.

Лицо юноши в парчовых одеждах скривилось от недовольства. Он был сыном министра ритуалов и поддерживал с Нин Цинхуань прекрасные отношения.

— Я хочу позаботиться о ней сама. Поедем куда-нибудь в другой раз.

— И что за птица эта твоя кузина, раз ты носишься с ней как с писаной торбой? Познакомь нас с ней.

— Она только что оправилась от тяжелой болезни и пока не может долго ходить. В другой раз мы все вместе выберемся куда-нибудь, я возьму ее с собой и представлю вам.

— Ну ладно. А откуда она вообще взялась? Раньше мы никогда не слышали, чтобы у тебя была кузина.

— Издалека. В тех краях свирепствовали разбойники, и ее семья погибла. Когда я буду брать ее с собой на прогулки в следующий раз, смотрите у меня, не вздумайте по глупости расспрашивать ее о родителях.

— Вот оно что… Понятно.

Услышав, что речь идет об обычной сироте, остальные потеряли всякий интерес к дальнейшим расспросам.

— Сестрица Цинхуань и правда такой добрый и хороший человек.

Пэй Сююнь озарила лицо улыбкой, а ее голос звучал с нотками капризной нежности, крайне приятно для слуха.

Нин Цинхуань выдавила из себя фальшивую улыбку, отделавшись дежурным кивком.

Нин Цинхуань терпеть не могла Пэй Сююнь, но со всеми остальными ладила неплохо. Пэй Сююнь вела себя мягко и сговорчиво, и Нин Цинхуань прекрасно понимала, что ей нельзя открыто высмеивать ее, иначе она тут же схлопочет вагон упреков как от друзей, так и от старших. Поэтому она всегда отделывалась от Пэй Сююнь формальной вежливостью, и лишь самые близкие знали, как сильно та ей претит.

Нин Цинхуань дружила с Пятым принцем, а Пятый принц обожал таскать Пэй Сююнь за собой повсюду, да и остальные члены их компании к ней благоволили. Не понимая, откуда у Пэй Сююнь берется столько очарования, и не имея возможности открыто выразить бешенство, Нин Цинхуань была вынуждена мириться с ее присутствием.

Отослав компаньонишков обоих полов, Нин Цинхуань вернулась в беседку своего двора.

Цзюнь Цзышу тихо сидела там, поджидая ее возвращения. Увидев Нин Цинхуань, она поднялась, и на ее лице промелькнула радость.

Настроение Нин Цинхуань немного улучшилось, а осадок от недавней встречи с неприятной особой полностью рассеялся.

— Сестрица Ваньэр, я вернулась.

— Спасибо, что составила мне компанию.

— Ой, да за что благодарить? Когда я подошла к ним, я увидела Пэй Сююнь и сразу порадовалась, что изначально никуда не собиралась. Тащиться на прогулку вместе с ней — это же надо так намеренно портить себе настроение!

Нин Цинхуань закатила глаза, увлекла Цзюнь Цзышу за собой и уселась обратно под лучи солнца.

Цзюнь Цзышу кивнула, изображая простодушное непонимание, а в мыслях уже взвешивала фигуру Пэй Сююнь.

Пэй Сююнь доводилась дочерью младшей сестре Благородной наложницы Сянь — биологической матери Пятого принца. В возрасте десяти лет Благородная наложница Сянь забрала ее к себе во дворец, и намерения этой знатной особы были более чем очевидны.

Благородная наложница Сянь вовсе не обязательно планировала выдать Пэй Сююнь замуж за Пятого принца. Она рассчитывала использовать ее для привлечения сторонников: если Пэй Сююнь удастся завладеть чьим-то сердцем и выйти замуж за нужного человека, этот муж непременно перейдет на сторону ее сына, то есть Пятого принца.

Если же Пэй Сююнь пожелает выйти замуж за самого Пятого принца, Благородная наложница Сянь не стала бы возражать, однако она никогда бы не позволила той занять место главной супруги Пятого принца, поскольку этот статус она берегла для Нин Цинхуань.

Пэй Сююнь любила Пятого принца и прекрасно сознавала, что ее происхождение не сможет оказать ему серьезной поддержки — разве что она выйдет замуж за кого-то другого ради приобретения союзников для принца. Но на это она идти определенно не желала, заранее смирившись с ролью наложницы или боковой жены при Пятом принце, в душе затаив жгучую ненависть к Нин Цинхуань, которой суждено было стать законной супругой принца.

Хотя Пятый принц благоволил к Пэй Сююнь и имел немало претензий к Нин Цинхуань, он все же не потерял голову окончательно, чтобы отказаться от женитьбы на Нин Цинхуань, пусть даже этот брак и сулил лишь притворную нежность.

По мнению Цзюнь Цзышу, в этих двоих — Пэй Сююнь и Пятом принце — все было прекрасно, вот только жаль, что они пока еще не окочурились.

— Что? Четвертый принц считает, что мне здесь не рады?

http://bllate.org/book/21707/2242217