Готовый перевод The Female Lead Always Turns GL / [Перевертыш] Героиня всегда сворачивает в GL: Глава 24

Она всегда знала, что отличается от остальных, но даже представить не могла, что до такой степени. Прожив много лет среди людей, она знала, что нормальные младенцы рождаются от союза мужчины и женщины, — разве была она похожа на них в своем странном появлении на свет?

Впрочем, странной была не она одна: рядом с ней росло множество таких же братьев и сестер.

У каждого из них были свои таланты: некоторые от рождения обладали невероятной силой, другие владели Способностями, а у некоторых даже сохранились те или иные черты животных. И только ее называли самым совершенным гуманоидом, вот только эмоции у нее отсутствовали, да и никаких особых внешних проявлений не наблюдалось.

Тем не менее она знала, что способна чувствовать всё вокруг и даже создавать целый мир в глубинках собственного разума.

В шесть лет организация наконец выяснила, что человеческий мозг устроен у нее почти как компьютер: она способна без ограничений принимать любую информацию, а её истинная сила кроется в сфере духа.

После этого она стала центральным процессором организации, отвечая за сбор и интеграцию всей информации, а также за разработку безупречных планов операций.

Проведя в организации больше десятка лет, она ни разу не покидала её пределов. Она была особенной — даже среди прочих братьев и сестер. Ей не нужно было, подобно им, уходить во внешний мир для выполнения заданий или проходить специальную подготовку в организации; ей требовалось лишь сидеть на месте и отдавать приказы.

Время тянулось медленно. Порой она наблюдала за внешним миром через мониторы компьютера и слышала, как вернувшиеся с заданий выжившие братья и сестры наперебой щебечут обо всем, что творится за стенами базы.

Слушая их, она поневоле испытывала любопытство. Как раз в тот момент организация планировала уничтожить эту партию подопытных данных ради создания новых, и она воспользовалась случаем: тихо выстроила план, объединилась с братьями и сестрами, перебила всех исследователей на базе, уничтожила все научные разработки организации и покинула подземное убежище в глубоких горах.

Перед самым выходом в человеческое общество устройства, имплантированные организацией в тела каждого подопытного, заставили её хлебнуть лиха. Те препараты разрушили нейроны в её мозгу, отвечающие за связь с воспоминаниями. Её сильные стороны изначально лежали в области разума и духа, но из-за этой непредвиденной катастрофы она превратилась в абсолютно обычного человека.

Лишь спустя несколько лет восстановления к ней неожиданно вернулась память.

Обретя воспоминания, она не стала поднимать шумиху и продолжила жить прежней жизнью. И лишь после окончания университета она покинула эту страну и отправилась на другой берег океана, в древнее восточное государство.

Здесь жили почти сплошь черноволосые и черноглазые люди европеоидной расы, к которым она быстро приспособилась. Отыскав случайную работу в сфере компьютерного программирования, она занялась разработкой и настройкой программного обеспечения для онлайн-игр.

Она провела в этой стране немало времени, и её тихая, как вода, жизнь всколыхнулась лишь тогда, когда она случайно увидела на экране компьютера Шу Мэй.

Вообще-то, это была одна из её рабочих задач. Заказчик, являвшийся режиссером фильма с участием Шу Мэй, выступал клиентом их компании и хотел, чтобы та выполнила постпродакшн и визуальные эффекты для картины. Эта задача выпала именно на её долю.

Снимали они научно-фантастическую ленту, сюжет которой явно вдохновлялся историей про обитель зла. По правде говоря, ни актерская игра, ни декорации не выдерживали никакой критики, да и фильмом в полном смысле этого слова данное творение назвать было нельзя — максимум короткометражка.

Шу Мэй играла в ней робота из эпохи Конец света, с самого начала знавшего, что его создали искусственно. Причем собрали этого робота из обрывков деталей бандиты и разбойники. Персонаж помогал этой банде грабить и убивать, пока правительственные войска безжалостно не уничтожили машину. Умирая, она даже не понимала, что именно произошло: она была словно настоящий инструмент — совершенно невиновный, но с ног до головы испачканный в крови.

Шу Мэй была лишь второстепенной героиней в этой короткометражке, тогда как в центре сюжета стояли те самые мужчина и женщина, бросившие вызов сильным мира сего. Однако Юнь Юнь зацепил именно этот маленький робот.

Глядя на неё, Юнь Юнь проводила пальцем по растерянным, пустым черным глазам на экране, и в её сердце зарождалось странное чувство.

Она прекрасно понимала, что перед ней всего лишь актриса, но разум пасовал перед импульсом. Она взяла и собрала досье на Шу Мэй, выяснив, что та — студентка третьего курса киноакадемии, у нее счастливая и дружная семья, сама же она немного простодувная, но наивная, жизнерадостная и очень любит улыбаться.

Она совсем не похожа на меня! — говорила себе Юнь Юнь.

Так почему бы просто не понаблюдать за ней? — со скучающим видом предлагала другая ее ипостась.

Юнь Юнь решила последовать совету своего второго Я и принялась следить за Шу Мэй. Обладая глубокими познаниями в электронных технологиях, она могла в любой момент взломать любой компьютер. Благодаря гаджетам — компьютерам и телефонам — она видела, как Шу Мэй допоздна тяжело трудится на съемочной площадке, как через силу улыбается на светских приемах и как её глаза ярко вспыхивают во время репетиций с партнерами по сцене.Юнь Юнь постепенно тоже заинтересовалась съемками, переключилась на индустрию развлечений и решила попробовать, так ли это весело — играть на сцене, как это показывала Шу Мэй.

Она примерила на себя тысячи ролей, некоторые были совсем незначительными массовками, но неожиданно она постепенно прославилась, опередив Шу Мэй и заняв трон кинозвезды.

Во время работы над первой совместной теледрамой из-за плохих условий съемок её и Шу Мэй поселили в одной комнате — это был первый раз, когда она оказалась так близко к другой девушке.

Глядя на спящее лицо Шу Мэй, она медленно водила пальцами по её телу, тщательно измеряя его, и никак не могла оторваться. При этом она не замечала, как сильно участилось дыхание Шу Мэй и скованными стали её попытки ускользнуть.

С тех пор Шу Мэй начала избегать её, но Юнь Юнь всё время хотела быть ближе, поэтому бессовестно следовала за ней по пятам, неуклюже пытаясь привлечь её внимание, но лишь отталкивая всё дальше и дальше.

Вплоть до дня рождения Шу Мэй: та пригласила множество людей, и, возможно, из соображений приличия позвала и её тоже.

Однако в тот день неожиданно случилось землетрясение. Она стремглав бросилась к Шу Мэй, чтобы увести её от опасности, но в этот момент на них прямо на глазах рухнул потолок. Она успела лишь оттолкнуть Шу Мэй, провожая взглядом её шатающуюся фигуру, как вдруг её пронзила острая боль, и всё погрузилось во тьму.

Пока её душа не покинула плотскую оболочку и не была связана неким существом по имени Система отыгрыша злодея, попавшим в так называемое виртуальное пространство для выполнения предписанных заданий.

Она посчитала это пустяком. Уничтожив несколько виртуальных пространств, система тоже не выдержала и сообщила, что Шу Мэй тоже попала в виртуальное пространство и теперь странствует по этим мирам, выполняя соответствующие задания.

Она тут же воодушевилась и воспрянула духом, а переговорив с системой, узнала, что существует еще и Главная система, способная по своему усмотрению управлять целым виртуальным миром.

Тогда она спросила: «Как можно увидеть Главную систему?»

Система отыгрыша злодея ответила: «Как только показатели твоего носителя — то есть интеллект, эмоциональный интеллект, сила духа, обаяние и репутация — все пять категорий достигнут максимума, ты сможешь увидеть Главную систему виртуального пространства».

Юнь Юнь понимающе кивнула и ступила на путь выполнения заданий. Будучи злодейкой и находя главных героинь и героев невероятно глупыми, а также помня, что за уничтожение миров ей доставалось куда больше очков, она впоследствии просто уничтожила все последующие миры заданий.

Шу Мэй продолжала опускать взгляд в пол, в её глазах мелькали неопределенные эмоции. Такой её вид явно означал вежливый отказ, и у Юнь Юнь в душе уже сложился ответ, поэтому сейчас, увидев подобную реакцию, она не особо удивилась — лишь слегка разочарованно сжала губы.

Лишь спустя довольно долгое время Юнь Юнь заговорила первой: «Я пришла сюда именно для того, чтобы сказать тебе об этом. Ты можешь спокойно отдыхать в этих покоях, а делами государства Синьци я займусь сама, они не будут тебя тревожить. Что же касается того ребенка… пусть он носит мою изначальную фамилию, Тан. Хоть он и родился в самый разгар стужи, это время сулит доброе знамение, так что назовем его Чжао».

Тан Чжао.

Шу Мэй мысленно перекатила на языке это новое имя — имя её собственного сына.

Раньше она думала, что император государства Синьци протянет еще какое-то время и успеет дать имя своему единственному наследнику — в конце концов, он был родным отцом ребенка, и кому, как не ему, было выбирать имя, так что она почти никогда не тратила время на раздумья над именем малыша, не говоря уже о детских прозвищах.

Но обстоятельства оказались сильнее императора, и он уже умер; она никак не ожидала, что человеком, который в итоге дарует этому ребенку имя, окажется Юнь Юнь.

А Юнь Юнь тем временем уже стала императрицей этого мира, и можно не сомневаться, что вскоре она вернет все утраченные земли и покорит этот плодородный материк.

При этой мысли в ее сердце шевельнулось какое-то смутное чувство — быть может, восхищение или уважение. Она знала, что в глубине души действительно восхищается Юнь Юнь, будь то героиня сюжетной истории или та знакомая девушка, что стояла перед ней.

Только вот высказать это вслух она не смогла, поэтому, опустив полы платья, поклонилась и произвела: «Благодарю за дарованное имя, оно прекрасное… мне очень нравится».

Услышав это, Юнь Юнь заметно повеселела. На её губах заиграла мягкая улыбка, и она произнесла: «Я провела здесь уже немало времени, в Датане меня ждет еще множество дел, требующих решения».

Она ненадолго умолкла, глядя на изящные, расслабленные черты лица Шу Мэй, и вдруг добавила вопросом: «Твое тело ведь тоже уже полностью восстановилось, верно?»

Шу Мэй озадаченно посмотрела на неё, не понимая, к чему этот вопрос. Но всё же честно ответила: «Тело уже в порядке».Юнь Чуся услышала это, покрутила в пальцах прядь волос и долго молчала, словно собираясь с духом. Однако в её голосе не было и следа этого колебания, напротив, она произнесла:

— Сегодня вечером я переверну твою бирку и приду отдохнуть в твои покои.

Шу Мэй ошеломленно смотрела на неё. Взгляд этих глубоких, угольно-черных глаз был полон эмоций, которые она была не в силах постичь. Если бы это произошло прежде, Шу Мэй ни за что не стала бы строить лишних догадок. Но она знала, что перед ней стояла Юнь Аньцан — та самая женщина, что так любила распускать руки и безжалостно расширяла её кругозор. Она больше не могла наивно полагать, что две женщины, укладываясь вместе в постель, лишь прячутся под одеялом и болтают. Быть может...

Шу Мэй глубоко вздохнула, отвернулась и бесстрастно произнесла:

— Наложница поняла.

Юнь Чуся закрыла глаза, перевела дыхание, а затем резко распахнула их, быстрыми шагами пересекла комнату и остановилась перед Шу Мэй. Протянув руку, она обвила её гибкую талию и свирепо бросила:

— Какая же ты всё-таки бессердечная.

С этими словами она издала демонический смешок — леденящий кровь и жестокий. Ухватив Шу Мэй за подбородок, она со злостью впилась в её нежные губы.

Тело Шу Мэй инстинктивно попыталось оттолкнуть её, но, вспомнив заключенное с системой пари и всё то, чем ради неё пожертвовала главная героиня, она постепенно расслабилась. Хоть она и не отвечала на поцелуй взаимностью, всем своим видом ясно давала понять, что полностью покоряется воле другой.

Про себя Шу Мэй подумала: «Раз я не могу дать ей любовь, так дам ей что-нибудь другое».

А вот такое отношение лишь сильнее распаляло гнев Юнь Чуся. По своей природе она была упрямой и гордой — иначе за три прожитые жизни она так и не решилась бы переступить последнюю черту. Будь то почти десять лет в прошлой жизни, год совместной жизни в шоу-бизнесе или бесчисленные ночи бок о бок в доме на колесах посреди Конца света, она всегда строго соблюдала границы и не позволяла себе лишнего.

Даже когда сердце разрывалось от желания, она ограничивалась лишь случайными прикосновениями, мечтая поглотить любимую целиком, но всё равно помнила, что не смеет по-настоящему завладеть её телом.

Сейчас Юнь Чуся ничем не отличалась от прежней себя в те три жизни: её чувства по-прежнему пылали страстью. Но, возможно, где-то на подсознательном уровне она понимала, что долго это не продлится. Не говоря уже о том, что после выполнения так называемого задания ей придется покинуть этот мир и они не смогут быть вместе вечно, — её собственное время было на исходе.

Даже потеряв все воспоминания и постепенно лишаясь крох спасительной информации, её инстинкты подсказывали: в следующем мире, и в мире после него... у неё не будет бесконечного количества попыток странствовать сквозь миры, остаётся лишь цепляться за настоящее.

Её неуклюжие ласки почему-то никак не могли пробить глухую оборону чужого сердца. Упрямство и гордость перед лицом Шу Мэй не стоили и ломаного гроша. Поговорка о том, что терпение и труд всё перетрут, казалось, сработала, но желаемого результата она так и не добилась.

Эмоциональный интеллект был безнадежно утрачен, и даже отчаянные попытки всё исправить не вели к истинному выходу.

Что ж... тогда поступим по старинке.

Раз уж не удалось заполучить твоё сердце, то завладеть твоим телом — тоже неплохой итог для этого путешествия.

Юнь Чуся горько усмехнулась, и эта горечь во рту передалась и Шу Мэй. В груди Шу Мэй кольнуло острой болью, её язык легко коснулся губ партнерши, но та даже не заметила.

Они сливались в поцелуе целую вечность, прежде чем Юнь Чуся наконец отпустила её губы. На её лице застыла пустая, безжизненная улыбка:

— Вечером я приду к тебе. Не забудь, я иду к тебе на ложе.

Шу Мэй растерянно коснулась губ и рассеянно бросила в ответ:

— Я поняла, уходи же.

В глазах Юнь Чуся впервые блеснули слёзы. Она развернулась и медленно побрела прочь, и её согбенная фигура выглядела жалко и потерянно.

Шу Мэй на ватных ногах дошла до кушетки и тяжело опустилась на неё, с болью массируя виски. Она ничего не смыслила в любви, но прекрасно понимала, влюбилась ли сама в этого человека.

Судя по характеру Юнь Юнь, она никак не могла быть той самой убийцей, что лишила её жизни в прошлом.

Шу Мэй опустила взгляд. Перед смертью она искренне верила, что роковой толчок нанесла именно Юнь Юнь. Но разве могла та, кто питала к ней столь глубокие чувства, совершить подобное? Да и если не заглядывать так далеко в прошлое, а вспомнить времена Конца света — в момент её гибели Юнь Аньцан выглядела так, будто её мир рухнул.

Шу Мэй закусила губу, думая про себя: «Эх, знать бы только, как полюбить Юнь Юнь». Она никогда не любила оставаться у кого-то в долгу и была уверена, что никому ничего не должна. Но лишь оказавшись в этом мире, она осознала, как незаметно для самой себя погрязла в долгах перед Юнь Юнь.

Поэтому она вовсе не испытывала отвращения к предстоящей ночью близости — просто чувствовала себя немного неловко.

Шу Мэй поднялась на ноги, и в комнату на цыпочках вошли несколько пожилых служанок. Махнув им рукой, Шу Мэй велела принести малыша.

Глядя на мирно посапывающего на её руках мальчика, она обратилась к нянькам:

— Император только что даровал маленькому принцу имя Тан Чжао, отныне величайте его старшим принцем.

Эти женщины были тертыми калачами во дворце. Хотя они и не понимали до конца сложных отношений между женщиной-императором и любимой наложницей государства Синьци, они ясно видели, сколь дороги императору и этот ребёнок, и сама наложница Лян.

Услышав приказ, они поспешно склонили головы в знак согласия.

Шу Мэй слегка подразнила малыша на руках, наблюдая, как он сонно захныкал, проснулся и прижался к её груди в поисках молока. Она уже несколько раз кормила его сама, и этот маленький любитель покушать хорошо запомнил заветный молочный запах. Просыпаясь, он неизменно шарил ручками по груди Шу Мэй в поисках источника лакомства. Иногда, даже когда кормилица уже досыта наедала его, он всё равно прижимался к ней и норовил ухватить сосок зубами — так, словно молоко Шу Мэй было слаще всего на свете.

Со дня родов прошло совсем немного времени, молоко прибывало в изобилии, и хотя чаще за малыша отвечала кормилица, запасы были огромными.

Шу Мэй не придавала этому особого значения, но и кормить старшего принца не стала — лишь немного потешилась с ним, заставив кроху в нетерпении покрыться капельками пота. Наигравшись, она довольно улыбнулась, а когда мальчик снова затянул жалобное хныканье, смущенно передала его кормилице.

Справившись с этими хлопотами и дождавшись ужина, Шу Мэй сделала всего пару глотков, велела убрать яства и равнодушно бросила:

— Сегодня вечером пожалует император, передайте на кухню, чтобы приготовили что-нибудь изысканное.

Слуги торопливо закивали. Они как раз ломали голову над тем, как бы угодить новому императору, и тут подвернулся такой удобный случай.

Шу Мэй взмахом руки отпустила их. Вспомнив слова, брошенные Юнь Чуся на прощание, она плотно сжала губы, поднялась с места, приготовила сменную одежду и отправилась в просторную купальню за спальней, чтобы смыть с себя усталость.

Строго говоря, с момента перерождения в этом мире она успела забеременеть, так что настоящей близости с императором у неё ещё не было. Об отношениях между мужчиной и женщиной она имела лишь общее представление, а вот в интимных делах между женщинами ей пришлось целиком положиться на милость Юнь Аньцан — благодаря ей она теперь тоже кое-что понимала.

Пожалуй, это сводилось к взаимным ласкам и соприкосновениям тел.

При этой мысли щеки Шу Мэй вспыхнули, и она больше не смела развивать её дальше.

По идее, за те два с лишним десятка лет её собственной жизни и сотню прожитых в виртуальном пространстве миров ей ни разу не доводилось сталкиваться с подобным опытом. Сегодняшняя ночь, судя по всему, станет для неё первой — если Юнь Чуся будет настаивать...

Шу Мэй неспешно завершила омовение, облачилась в легкие дворцовые одежды и вышла. За окном стояла глухая зимняя пора, предвещавшая скорый приход весны, — самое холодное время года. К счастью, государство Синьци раскинулось на южных окраинах континента, а высокие горы защищали его от трехсторонних потоков ледяного ветра, из-за чего климат здесь царил круглогодично весенний, и зима не казалась суровой.

Эта местность представляла собой ровную долину, где, если верить преданиям, уже несколько веков не случалось никаких бедствий — поистине благодатный и одухотворенный край.

Пока Шу Мэй предавалась праздным мыслям, из коридора донесся звонкий голос служанки:

— Прибыл император!

Она торопливо поправила воротник и вышла навстречу.

Юнь Чуся переоделась в ярко-желтые императорские одежды с драконами. Ее длинные угольно-черные волосы были высоко подобраны и закреплены белой нефритовой заколкой с вырезанным драконом. Изенутые брови, казалось, были слегка тронуты тушью, отчего лицо выглядело еще более строгим и решительным, утратив бысю мягкость и кокетство. В сочетании с ледяным, лишенным улыбки выражением, с которым она обычно держалась с чужаками, этот образ придавал ей сугубо мужественный вид, стирая грани между полами... но всё же она оставалась невероятно красива.

Шу Мэй на миг замерла, и лишь когда Юнь Чуся перевела на нее взгляд, опомнилась, опустила подол платья и низко поклонилась:

— Ваше Величество.

Юнь Чуся опустила глаза и бросила слугам, наполнявшим покои:

— Вы все свободны.

— Слушаемся. — Толпа придворных бесшумно удалилась.

На ходу распутывая завязки императорского халата, Юнь Чуся подошла к длинному столу. К тому моменту, как она села, сложная и пышная одежда уже была сброшена, обнажив легкое платье нежно-голубого оттенка в слегка современном стиле. Наряд идеально подчеркивал её точеную фигуру — с узкой талией и округлостями в нужных местах, — словом, телосложение у неё было безупречным.

Щеки Шу Мэй вновь беспричинно запылали, руки и ноги словно не слушались хозяйку. Она присела на краешек стула, наблюдая, как Юнь Чуся трапезничает, и продолжала сидеть в полном оцепенении даже после того, как та насытилась.

Не сказав больше ни единого лишнего слова, Юнь Чуся сама зачерпнула ложкой немного еды и поднесла к её губам. Шу Мэй послушно проглотила пару кусочков, и её желудок, который и без того не был голодным, тут же окончательно наполнился.

После ужина тело Шу Мэй задеревенело от напряжения. В свете светильников её глаза казались влажными, придавая всему облику поразительную, невинную чистоту.

Юнь Чуся поднялась с места, подошла к ней, легко подхватила на руки и подняла. Тело девушки по-прежнему оставалось немного скованным, но уже не столь сильно — она даже робко обвила руками шею императора, находя успокоение в её объятиях.

На губах Юнь Чуся играла едва заметная улыбка. Она отнесла Шу Мэй к постели, где тяжелые многослойные полога надежно скрывали бушующие внутри страсти. Ночь за окном становилась всё темнее, и в тишине глубокого дворца то и дело замирали приглушенные, сладостные стоны и тихие всхлипывания.

http://bllate.org/book/21678/2236282