Готовый перевод Quick Transmigration: The Main God's Self-Rescue / Главный Бог Спасает Себя: Миры Быстрых Перемещений: Глава 21

Сам он не слишком любил общаться, зато спонсировал командные мероприятия, поэтому Линь Хуэй обычно относилась к нему вежливо, а Мэн Чжаохуа из благодарности за помощь старался уважать его по мере сил. Однако уважение не означало признания: в глубине души все они считали его избалованным богатым сынком, который хорош лишь для роли кошелька. В мелочах они ему потакали, но в серьезных делах вовсе не собирались всерьез прислушиваться к его словам.

Однажды ночью несколько человек отправились на поиски приключений по маршрую, который рассчитал Хэ Юньчжэн. Свет в пещере был тусклым, то и дело из темноты выскакивали змеи, насекомые, крысы и муравьи. На половине пути они наткнулись на развилку, где между ними и возникли разногласия. Среди спутников был некий Линь Дундун — двоюродный брат Линь Хуэй. Он заявил, что они пойдут в другую сторону, и наотрез отказался двигаться по маршруту, проложенному Хэ Юньчжэном. До этого всё шло гладко, и никто не ожидал, что Линь Дундун вдруг устроит такую сцену.

Мэн Чжаохуа и Линь Хуэй, разумеется, были против. Мэн Чжаохуа предлагал пройти сегодня в одну сторону, а завтра — в другую, поскольку об обстановке на том пути они не знали абсолютно ничего, в то время как направление, предложенное Хэ Юньчжэном, уже прошло хотя бы предварительные расчеты. Линь Хуэй тоже принялась уговаривать:

— Братец, давай сначала пойдем сюда, так безопаснее.

Линь Дундун изначально не был так уж непреклонен насчет выбора пути — ему просто захотелось посмотреть, что там, в другой стороне. Но заметив, что эти двое — один из которых приходился ему зятем, а другая двоюродной сестрой — почему-то поддерживают какого-то чужака, он уперся рогом и потребовал идти именно к другому ответвлению.

— Мне кажется, как раз в том направлении находится то, что нам нужно, — глаза Линь Дундуна забегали, и он выдал такую фразу. Увидев, что окружающие никак не отреагировали, он добавил: — Ну вы и парочка! Даже мне, своему кровному родственнику, не верите и норовите идти по маршруту этого чужака! — Он уставился на Хэ Юньчжэна. — И что в нем такого? Только и есть что кусок денег! Мы что, должны ему в ноги кланяться и служить собаками? Куда укажет — туда и идти? Да от нас толку меньше, чем от дворовых псов!

После этих слов вокруг воцарилась мертвая тишина. Мэн Чжаохуа замолчал, а улыбка на лице Линь Хуэй застыла. Они действительно всё это время следовали по маршруту Хэ Юньчжэна, Линь Дундун и впрямь был их родственником, и в команду Хэ Юньчжэна они позвали именно ради его финансовой помощи.

Лицо Хэ Юньчжэна помрачнело, но он ничего не сказал. До этого момента он наивно полагал, что они хотя бы товарищи. За последнее время они сдружились и начали доверять друг другу, и он никак не ожидал, что всего через несколько дней кто-то бросит ему в лицо такое!

Линь Дундун холодно усмехнулся, с презрением окинул взглядом спутников и бросил:

— Верите вы ему или мне? — Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к другому тоннелю.

Линь Хуэй проводила взглядом спину Линь Дундуна, затем с неловкой улыбкой повернулась к Хэ Юньчжэну:

— Юньчжэн… давай всё-таки пойдем туда. Эту дорогу мы и завтра успеем пройти.

С этими словами она бросилась вдогонку за братом. Мэн Чжаохуа, разумеется, последовал за ними. Остальные участники команды в повседневной жизни были ближе именно к этой троице, а к богатому наследнику Хэ Юньчжэну особой теплоты никогда не испытывали.

Никто даже не заметил, что Хэ Юньчжэн так и остался стоять на прежнем месте. Сгорая от обиды и гнева, он швырнул карту на землю и повернул назад, откуда пришел. Раз уж эти люди ему не доверяют и явно не считают за ровню и товарища, лучше разойтись с ними раз и навсегда. Вместо пыльных могильников с их тяжелым, спертым воздухом он с гораздо большим удовольствием погуляет среди зеленей холмов и чистых вод, любуясь пейзажами.

***

В то же время Линь Дундун с трудом сдерживал возбуждение, глядя на золотую статую, стоявшую в самом центре зала. Изумительное творение из чистейшего золота выглядело невероятно живо, казалось, оно вот-вот обретет плоть и кровь.

— Смотрите… — он ткнул пальцем в статую. — Я же говорил! Вот она, наша добыча!

Линь Хуэй и Мэн Чжаохуа тоже неотрывно смотрели на золотое изваяние на каменном постаменте. Невозможно было поверить: прошли бессчетные годы, а на тридцатисантиметровой золотой фигуре не было ни единой пылинки, она сияла, как новенькая.

Они осторожно приблизились. Линь Хуэй первой протянула руку и коснулась статуи. В тот же момент стены каменной комнаты пошли трещинами, но из-за того, что звук оказался слишком тихим, никто из поглощенных созерцанием людей его не услышал.

— Что это за звук? — спросила Линь Хуэй, держа статую и оглядываясь по сторонам.

Мэн Чжаохуа, стоявший напротив, тоже слегка нахмурился и осмотрелся:

— Кажется, что-то не так.

— Быстро отдай мне! — Линь Дундун подскочил и вырвал статую из ее рук. Глаза его покраснели от возбуждения; он принялся жадно оглаживать золото и бросил им: — Померещилось вам ваше шуршание, ничего тут нет.

Линь Хуэй и Мэн Чжаохуа нахмурились еще сильнее.

— Уходим отсюда, быстро! — в один голос произкли они.

Заполучив добычу, Линь Дундун со своими спутниками не собирался задерживаться и двинулся в обратный путь.

Грохот!

Раздался звук, похожий на раскат грома, каменные стены начали трескаться, осыпаться и рушиться огромными пластами, погребая под собой всё вокруг.

В то же время Хэ Юньчжэн шагал вперед, руководствуясь картой, оставшейся в памяти. Когда он подошел к выходу, массивная каменная дверь с оглушительным грохотом рухнула вниз, преграждая путь. Он даже не успел отыскать механизм, открывающий затвор, как сверху посыпались тяжелые каменные глыбы. Ударом одной из них его сбило с ног и отбросило к стене, где он потерял сознание, а камни всё продолжали и продолжали падать…

— Быстрее, сюда! Там прохода нет! — потеряв голову от паники, компания металась из стороны в сторону, но им все-таки посчастливилось вырваться из смертельной ловушки.

Один из них рухнул на землю, сдернул с головы кепку, потер лицо ладонью и тяжело выдохнул:

— Ну и адреналинчик…

— А где Хэ Юньчжэн? — Линь Хуэй охватило недоброе предчувствие.

Мэн Чжаохуа огляделся — поблизости Хэ Юньчжэна не было и в помине.

Линь Дундун презрительно фыркнул:

— Да сдался он вам! Этот трус небось давно уже смылся!

Его слова всех успокоили, заставив поверить, будто Хэ Юньчжэн действительно выбрался наружу. На сердце скребли смутные предчувствия, но радость от обретения золотой статуи мгновенно заглушила эту мимолетную тревогу.

Эта шайка затеяла «расхищение гробницы» чисто ради забавы и приключений. Какими бы ценными ни были артефакты, сами по себе вещи не имели для них особой ценности — им требовалось чувство триумфа и острые ощущения. В конце концов они единогласно решили пожертвовать золотую статую в другой музей — просто назло тем скрягам, что отказались спонсировать их экспедицию.

Благодаря столь «высокоответственному» и «бережному по отношению к культуре» поступку они даже попали в вечерние новости, удостоившись похвалы как пример для подражания.

А Хэ Юньчжэн действительно умер. По правде говоря, он и сам толком не понял, как именно погиб. Больше всего его терзал другой вопрос: почему он вообще умер? Он был ленив, но никому не переходил дорогу, и разве быть рожденным в богатой семье — это преступление?

Самый ленивый человек на свете считает излишним даже злиться, хотя в этот момент его сердце сжалось в тугой комок.

Хэ Юньчжэн мысленно перелистнул страницы сюжета, сделал глоток воды и вздохнул про себя:

— Вот это и есть настоящий, абсолютный пушечный мясом…

***

К молодым человеком в черном деловом костюме подошел и остановился позади Хэ Юньчжэна:

— Второй молодой господин, время вышло, борец ждет вас снаружи.

Говорившим оказался Лю Сяоюй, помощник старшего брата Хэ Юньчжэна — Хэ Юньчжэна.

Сегодня главе клана Чжоу исполнялось восемьдесят лет. Кланы Хэ и Чжоу связывали давние семейные узы, и даже если Хэ Юньчжэн терпеть не мог светские выходы, ему все равно пришлось с самого утра приготовиться к визиту вежливости.

— Хорошо, — с безразличным видом бросил Хэ Юньчжэн, отложил ручку, чуть отодвинул тетрадь вглубь стола и поднялся, бросив взгляд на Лю Сяоюя.

Лю Сяоюю на вид было двадцать семь-восемь лет, черты лица у него были правильные и тонкие, на переносице сидели очки в тонкой оправе, а выражение лица почти всегда оставалось бесстрастным. Хэ Юньчжэн зашагал впереди, помощник неотступно следовал за ним на расстоянии полушага, ступая мягко и бесшумно.

У входа припарковывался обтекаемый черный Lamborghini. Хэ Юньчжэну-старшему исполнилось тридцать семь, он находился в самом расцвете сил, и каждая деталь его облика, от прически до костюма, была безупречна. Быстрые машины и красивые женщины составляли его главную страсть; заметив приближение Хэ Юньчжэна, он улыбнулся. Хэ Юньчжэн послушно поздоровался: «Брат», — после чего опустился на пассажирское сиденье и откинулся на спинку.

— Не спи, — бросил Хэ Юньчжэн, покосившись на брата. Его взгляд задержался на одежде юноши: — Сядь прямо.

Хэ Юньчжэн выпрямился и снова произнес: «Брат». Голосок у него был звонким и чистым, каким и положено быть в юности, без мужской бархатистости; его черно-белые глаза смотрели на Хэ Юньчжэна прямо и открыто. Лицо старшего брата смягчилось, он протянул руку, легко хлопнул Хэ Юньчжэна по плечу и сказал:

— Сегодня мы навестим дядюшку Чжоу, веди себя прилично.

Вид у сонного парня действительно был не из лучших, но Хэ Юньчжэн лишь улыбнулся и кивнул. В мыслях же он прикинул: главе клана Чжоу стукнуло восемьдесят, отец звал его старшим братом, Хэ Юньчжэн-старший — дядей, и сам он тоже звал его дядей. При этом среди внуков семейства Чжоу имелся ровесник самого Хэ Юньчжэна. Подобные ситуации, когда старшие поколения давили на всех своим авторитетом, выглядили довольно неловко. Сам он заводить знакомства не любил, да и сверстники не стремились первыми идти на контакт — мало кому улыбалось внезапно обрести еще одного «племянника», а учитывая затворнический образ жизни Хэ Юньчжэна, круг общения сужался до минимума.

Хэ Юньчжэн-старший продолжил:

— Ты помнишь Чжоу Сяосиня?

Хэ Юньчжэн на мгновение задумался, выуживая из памяти образ мягко улыбающегося человека, который, кажется, был знаком с его братом:

— Смутно помню.

— Ты редко бываешь в этих кругах, неудивительно, что знаешь мало. Три года назад Чжоу Сяосинь уехал на побережье — поднимать новый проект и заодно осваивать местный рынок. Впервые вы встретились… — Хэ Юньчжэн-старший припомнил: — Кажется, как раз три года назад, так что не мудрено, что ты его забыл.

Хэ Юньчжэн кивнул: «Ага», — не проявляя особого интереса.

— Встретишь его — поздоровайся. Если не узнаешь, попроси помощницу Сун подсказать. Тебе необязательно вникать в дела семейного бизнеса, но нужных людей знать необходимо.

Хэ Юньчжэн-старший заботился о брате: семьи были связаны теснейшей дружбой, даже врозь с бизнесом их личные отношения оставались глубокими. Чжоу Сяосинь был на несколько лет младше него самого, и они иногда перекидывались парой слов, однако из-за разницы в возрасте особой близости между ними не было — так что сближать поколения предстояло как раз Хэ Юньчжэну.

Хэ Юньчжэн неопределенно кивнул, прекрасно понимая намерения брата: тот желал припахать его на благо клана.

Банкет по случаю юбилея старейшины клана Чжоу проходил прямо в их фамильном особняке. Среди гостей кишели не только бизнес-элита и сливки общества, но даже несколько известных знаменитостей. Зал пестрел роскошными нарядами, ослепляя ярким светом. На этот раз Хэ Юньчжэн-старший привез с собой двух помощников: одного забрал для светских маневров, а вторую оставил приглядывать за Хэ Юньчжэном — ту самую помощницу Сун. Она представляла собой молодую девушку лет двадцати с круглым лицом, большими глазами и легким макияжем.

Из-за неловкости с этим проклятым старшинством никто не рвался первым подходить к нему и заводить беседу, но высокий статус клана обязывал некоторых выказывать уважение, пусть даже они понимали, что вряд ли чего-то добьются. К счастью, близко знакомы с Хэ Юньчжэном они не были, а потому при встрече отделялись дежурным «молодой господин Хэ».

— Это что, младший брат Хэ Юньчжэна? — женщина в фиолетовом вечернем платье прислонилась к столику, легонько звякнув бокалом с шампанским о бокал спутника.

Напротив нее стоял мужчина лет двадцати с небольшим в строгом костюме без галстука; верхние пуговицы его белоснежной рубашки были небрежно расстегнуты. Услышав слова дамы, он бросил взгляд на фигуру Хэ Юньчжэна и усмехнулся:

— Он самый. Между прочим, по субординации я должен звать его дядей!

Он опустил глаза и сделал вид, что прикладывается к бокалу, пряча взгляд в золотистых пузырьках шампанского, которые медленно растворялись в винной ряби.

Среди его ровесников хватало выдающихся людей: добрая половина собиралась заниматься бизнесом, а остальные рвали жилы ради собственной выгоды. Хэ Юньчжэн же выглядел белой вороной. К мирской суете он оставался равнодушен, а благодаря наличию толкового старшего брата нужда в борьбе за место под солнцем отпадала напрочь. К тому же отношения между братьями царили самые теплые и доверительные. Завидное положение!

Впрочем, на подобном мероприятии ему смертельно надоедало. Как и на всех прошлых банкетах, едва официальная часть открылась, Хэ Юньчжэн тут же отыскал свободный столик и засел за еду. Сам он алкоголь не пил и не был уверен в своей выносливости, поэтому оставалось лишь утолять скуку гастрономией.

Помощница неотступно следовала за ним, собираясь что-то сказать, но не решалась. Хэ Юньчжэн покосился на нее:

— Госпожа Сун, если вы заняты, можете идти. Я вполне справлюсь сам.

— Нет-нет, я свободная, — с кислым лицом пробормотала она, провожая глазами нож, вилку и тарелку в руках Хэ Юньчжэна.

Тот наконец догадался: помощница его брата просто боялась, что он опозорится в обществе, где восемьдесят процентов изысканных блюд существовали исключительно ради красоты. Проглотив кусочек нежного, не приторного кремового пирожного, он успокоил спутницу:

— Я не собираюсь наедаться до отвала.

В этот момент зазвонил телефон помощницы Сун. Она отвернулась, прикрыла рот рукой и зашептала в трубку:

— Да-да, мы здесь… Угу, сейчас подойдем.

Она повернулась к Хэ Юньчжэну:

— Второй молодой господин, только что звонил помощник Лю: босс велел вам подняться, старейшина Чжоу хочет вас видеть.

— Понял. — Хэ Юньчжэн отложил приборы, поднялся, бросил взгляд на помощницу, та улыбнулась и пошла вперед, указывая дорогу.

По боковой лестнице они поднялись на третий этаж. Старейшина Лян принимал гостей в самом светлом восточном салоне. Помощница Сун постучала в дверь и отступила в сторону — на подобных личных встречах ей присутствовать не стоило, ведь сегодня ее официальной ролью являлась должность няньки при младшем брате босса.

Как и ожидалось, внутри Хэ Юньчжэн увидел брата. Тот сидел на диване рядом с пышущим энергией пожилым мужчиной. Старик был невысокого роста, с добродушной улыбкой на лице. Заметив вошедшего Хэ Юньчжэна, Хэ Юньчжэн-старший представил его:

— Не знаю, помнит ли дядюшка Чжоу младшего брата Юньчжэна — сегодня ему исполняется семнадцать.

— Дядюшка Чжоу, — поздоровался Хэ Юньчжэн.

Старик Чжоу улыбнулся и махнул рукой:

— Садись, садись. Надо же, а я и не заметил, как ты вымахал. — Он развел руки, показывая размер: — Когда ты был крохой, вот таким малышом… Елань тогда только-только тебя родила, я даже качал тебя на руках.

(Мать Хэ Юньчжэна звали Су Елань.)

— Папа, с тех пор прошло больше десяти лет, люди имеют свойство расти, — раздался чей-то голос с легкой улыбкой, прозвучавший чуть с шутливой интонацией.

Хэ Юньчжэн скосил глаза и только теперь заметил мужчину, сидевшего на противоположном диване. Тот отличался стройным телосложением и выглядел несколько моложе Хэ Юньчжэна-старшего. Когда он улыбался, его глаза изгибались двумя красивыми полумесяцами. Хэ Юньчжэну показалось, что он где-то его видел, и он вспомнил:

— Старший брат Сяосинь.

Кровного родства между ними не было, но учитывая близкие отношения семей, называть его просто господином Чжоу не годилось.

— Я ведь старше тебя всего на пару лет, можешь звать меня просто Сяосинем, — Чжоу Сяосинь жестом пригласил Хэ Юньчжэна присесть поближе.

Не став ломаться, Хэ Юньчжэн послушно произнес: «Сяосинь», — и подошел к нему.

— Что-то я не припомню, чтобы ты был так любезен со своими братьями и сестрами, — с забавной насмешкой заметил старейшина Чжоу.

По слухам, Чжоу Сяосинь являлся младшим сыном в семье Чжоу. Поскольку нынешний глава клана отличался отменным здоровьем и долголетием, а сам Сяосинь обладал незаурядными способностями и пользовался всеобщим любимцем, именно ему прочили роль наследника семейного дела.

Чжоу Сяосинь лишь с легкой улыбкой признал это:

— Наши домашние — те еще мартышки, разве кто-то из них сравнится с послушным Юньчжэном? С ними у меня бы так любезничать не вышло.

Хэ Юньчжэн молчал, полностью оправдывая выданное Сяосинем определение «послушный». Старика это развеселило, и его лицо стало походить на лик добродушного Будды. Этот клан процветал под руководством старика на протяжении десяти, так что притворяться добряком тот умел мастерски.

Пожалуй, только Хэ Юньчжэн-старший прекрасно знал истинную натуру брата: какая там послушность — чистая лень! Но поскольку речь шла о его собственном младшем брате, пусть лучше окружающие считают его тихоней.

Немного поговорив о том о сем — о делах в этот день не вспоминали, возможно, из-за старческой ностальгии, навеянной воспоминаниями старика Чжоу о былых деньках, — беседа потекла дальше.

Спустя какое-то время старейшина Чжоу вздохнул:

— В молодости мы с Цзые договорились поженить наших детей, когда те вырастут, чтобы породниться домами, но Елань родила двоих мальчишек…

С этими словами он с легким сожалением глянул на Хэ Юньчжэна. Больше всего старик мечтал, чтобы Елань подарила им дочку, которую он смог бы выдать замуж за своего младшего сына — он столько лет ждал этого.

От такого пристального внимания Хэ Юньчжэн впервые за долгое время почувствовал неловкость. Он поднял взгляд на старика, слабо улыбнулся, и щеки его слегка порозовели, придав ему на редкость застенчивый вид. Все присутствующие были прожженными хитрыми лисами, но никто из них и заподозрить не мог, что робость Хэ Юньчжэна — чистой воды игра. Старейшина Чжоу улыбнулся ему и заметил:

— Впрочем, впереди еще уйма времени.

Чжоу Сяосинь тут же подхватил:

— Отец прав, время есть. Судьба если должна прийти, то не опоздает.

Он прищурился, напоминая хитрого лиса, чьи истинные мысли оставались скрыты за блеском глаз. Сидевший напротив Хэ Юньчжэн-старший заметил в глазах Сяосиня какой-то неуловимый отсвет и чуть качнул головой: ума этому парню было не занимать, и догадаться, что у него на уме, не представлялось возможным.

Вскоре беседа подошла к концу. Старейшина Чжоу, будучи виновником торжества, должен был принимать остальных гостей. Едва Хэ Юньчжэн-старший удалился, Хэ Юньчжэн тоже вышел из комнаты. Следом за ним направился Чжоу Сяосинь; заметив выход парня, помощница Сун поспешила к нему.

Сверху открывался вид на просторный зал: огни, красавицы, шампанское, цветы — всё напоминало шумную театральную сцену. Когда-то он сам был частью этого действа, и тогда рядом с ним находился спутник жизни…

Бросив лишь один мимолетный взгляд, Хэ Юньчжэн продолжил путь. Тени падали на его спину, а Чжоу Сяосинь провожал глазами его фигуру, постепенно растворяющуюся в полумраке, ощущая странный прилив досады.

Глядя вслед удаляющемуся парню, он мысленно прошептал: «У нас еще много времени». Когда силуэт окончательно скрылся, его взгляд устремился на пустые огни впереди, сияя странным блеском, словно он поднимал невидимый бокал за чей-то заочный торт.

Кто-то хлопнул его по плечу сзади, проследил за его взглядом, дважды моргнул и перевел глаза на Сяосиня:

— Сяосинь, ты на что уставился?

Чжоу Сяосинь улыбнулся, уголки его губ чуть приподнялись, во взгляде промелькнула мягкая протяжность, и он неторопливо произнес:

— На свое будущее…

Приятель тяжело шлепнул его по плечу, явно презирая этот напускной загадочный вид:

— Пошли давай. Я тут только что одного знакомого приметил, пошли выпьем по бокалу.

Они вдвоем зашагали вниз по лестнице, оставив тени позади.

Шедший впереди Хэ Юньчжэн неожиданно остановился и оглянулся назад, но в его глазах плескалась лишь холодная, равнодушная пустота. Заметив, что парень замер, помощница Сун хотела предложить ему какое-то угощение, но перехватила его взгляд — и почему-то все слова вмиг застряли у нее в горле.

Глядя на темный провал коридора, Хэ Юньчжэн смутно чувствовал легкий диссонанс, будто он упустил что-то важное…

Он беззвучно усмехнулся: то, что упущено, никогда не принадлежало ему, а свое все равно вернется — в его руки или в объятия.

http://bllate.org/book/21672/2235907