Готовый перевод I Bet My Fate / Я сломал судьбу [Быстрое прохождение]: Глава 16

Вэнь Чэ обошел их сбоку и подхватил Юэ-гэря на руки. От прикосновения к детскому тельцу повеяло жаром — мальчик уже был без сознания.

Сердце Вэнь Чэ сжалось, и он спешно бросился вниз с горы, прижимая к себе Юэ-гэря.

В деревне, помимо отца Се Нина, жил еще один старый лекарь — тоже гэрь по имени Шао Чунь, третий сын из главной ветви рода Шао.

Муж Шао Чуня скончался давным-давно, не оставив детей, и теперь, дожив до преклонных лет, он все еще коротал век в одиночестве.

Несмотря на то, что Шао Чунь был гэрем, его искусству врачевания дивились не только в Деревне Шао, но и в уездном городке. За это к нему, одинокому гэрю, относились в деревне с глубоким уважением.

До замужества Се Нина его отец часто беседовал с Шао Чунем о медицине. Каждый раз старик чувствовал себя недостойным такого уровня и порывался стать учеником Шао Чуня. Тот отказывался, неизменно хваля искусство самого лекаря Се и говоря, что и сам почерпнул из их бесед немало полезного. Тогда лекарь Се пошел на уступки и отправил в ученики Се Нина. На этот раз Шао Чунь не стал упорствовать, но поскольку Се Нин был еще мал, простым вещам его обучил собственный отец. Так что, хотя Шао Чунь и носил звание учителя, по сути, он почти ничему Се Нина не научил. После того как Се Нин вышел замуж, они поддерживали связь лишь пока был жив отец Се, а после этого виделись редко. Всякий раз, когда они случайно пересекались, Шао Чунь — гэрь чуть старше двадцати лет — выглядел до того изможденным и сломленным, что на него было больно смотреть.

— Тай-момо! Тай-момо! — сжав Юэ-гэря в объятиях, Вэнь Чэ безумным вихрем ворвался во двор и едва не столкнулся с Шао Чунем, который вышел на шум.

Раньше, следуя за отцом, Се Нин звал Шао Чуня цзу-момо, а после женитьбы на Шао Цзыцзе стал называть тай-момо.

— Нин-гэр? — Шао Чунь удивился столь внезапному визиту, но, заметив малыша у него на руках, тут же переменился в лице. — Скорей в дом.

Шао Чунь провел Вэнь Чэ внутрь и проверил пульс у Юэ-гэря. Положение оказалось крайне тяжелым. Помрачнев, он посмотрел на Вэнь Чэ и произнес:

— Судя по всему, жар у Юэ-гэря начался еще вчерашней ночью. Почему же ты привел его только сейчас?

Вэнь Чэ опустил голову, и по его щекам застучали крупные слезы. И дело было вовсе не в игре на публику: глядя на то, как страдает столь крошечный ребенок, Вэнь Чэ и сам не мог сдержать жалости, однако выбиваться из образа означало верную смерть.

Видя, что Вэнь Чэ молчит, Шао Чунь не стал допытываться, но про себя уже составил общую картину происходящего.

Хотя на людях госпожа Ван и остальные члены семьи не позволяли себе ничего откровенно жестокого по отношению к Се Нину, шила в мешке не утаишь. Более того, Шао Чунь знал и то, о чем Се Нин даже не подозревал — например, о беременности Тун Ланьчу.

Они провозились до самого полудня: осматривали Юэ-гэря, варили отвары и пытались сбить жар. Лишь к вечеру температура спала.Шао Чунь коснулся лба Юэ-гэра, выдохнул с облегчением, похлопал Вэнь Чэ по плечу, жестом приглашая выйти, и первым покинул комнату.

Вэнь Чэ поправил одеяло Юэ-гэру и последовал за ним.

Шао Чунь сел за стол, разлил чай по двум чашкам и кивком указал Вэнь Чэ на место напротив.

Вэнь Чэ опустился на стул, плотно сжал губы и невольно занервничал.

— Говори, что случилось? Почему ты принёс его только сейчас? — Шао Чунь отпил чаю и неспешно начал разговор.

— Я... вчера ходил в горы собирать травы... — начал Вэнь Чэ и вдруг вскочил на ноги: — О нет! Я же совсем забыл про того человека!

— Какого человека? — нахмурился Шао Чунь.

Вэнь Чэ в подробностях рассказал, как спас незнакомца. Выслушав его, Шао Чунь не удержался и ткнул Вэнь Чэ пальцем в лоб, сокрушённо произнеся:

— Глупый ты ребёнок! Ты же гээр, провёл целую ночь в пещере с мужчиной. Одинокий мужчина и гээр… если люди узнают, как ты потом в глаза им смотреть будешь? О репутации своей подумал?!

— Я... — Вэнь Чэ открыл рот, но ничего не смог ответить. В тот момент человеку грозила опасность, разве мог он думать о чем-то другом? К тому же, будучи мужчиной в душе, Вэнь Чэ просто не привык учитывать строгие правила разделения полов, принятые в этом мире.

Шао Чунь тяжело вздохнул:

— Сходи к Ся Шэну, позови Шао Фаня. Остальное обсудим позже.

Вэнь Чэ согласился и поспешил к дому старосты.

Ся Шэн долго ждал Вэнь Чэ, а не дождавшись, сбегал к дому Шао Цзыцзе. Узнав, что Вэнь Чэ ушёл, он запереживал, и только собрался вместе с Шао Фанем снова отправиться на поиски, как увидел бегущего к ним Вэнь Чэ.

Убедившись, что с другом всё в порядке, Ся Шэн облегчённо выдохнул и пожурил его:

— Вечно я из-за тебя на иголках, когда ты уже перестанешь заставлять меня волноваться?

Вэнь Чэ виновато улыбнулся и обратился к Шао Фаню:

— Брат Шао Фань, бабушка просила вас зайти.

Шао Фань кивнул, а Ся Шэн тут же спросил:

— Бабушка? С чего это ты вдруг к ней пошёл? Юэ-гэр заболел? Нет, так не пойдёт, я тоже пойду посмотрю!

Ся Шэн поднялся и направился к выходу, но Вэнь Чэ поспешно его перехватил:

— Ся Шэн, не ходи туда. Юэ-гэр болен, как бы он тебя не заразил.

— С чего ты взял, что я такой хлипкий? — Ся Шэн сердито зыркнул на Вэнь Чэ и, обойдя его, зашагал к дому Шао Чуня.

Вэнь Чэ посмотрел ему вслед и с мольбой повернулся к Шао Фаню:

— Брат Шао Фань...

— Не переживай, Ся Шэн знает, что делает. Пойдём. — Шао Фань пропустил Вэнь Чэ вперёд и вышел следом.

Когда они прибыли к дому Шао Чуня, Ся Шэн ушёл во внутреннюю комнату проведать Юэ-гэра, а Шао Фань и Вэнь Чэ остались снаружи, чтобы поговорить с Шао Чунем.Шао Чунь промолвил:

— Нин-гэр спас на горе человека, тот мужчина сейчас, пожалуй, ещё не в лучшем состоянии. Сходи-ка чуть позже, позови кого-нибудь, поднимитесь на гору, спустите его вниз и приведите ко мне.

Шао Фань замялся:

— Разве будет удобно приводить его к вам? Может, лучше забрать к ко мне домой?

Шао Чунь махнул рукой:

— Я уж в таких годах, чего мне бояться?

— Но где же его разместить…

У Шао Чуня на всё про всё было всего три комнаты да один двор: одна большая, в ней ещё отгороженёнько каморка, а из оставшихся в одной хранился всякий скарб, в другой — лекарственные травы. Где же здесь найдётся место для жилья?

Шао Чунь сказал:

— Забыл, что лекарь Се перед уходом поручил мне присмотреть за его домом?

И по правде говоря, дело было странное: когда лекарь Се уходил, дом следовало бы оставить Се Нину, но неизвестно, что там произошло меж ними, однако и купчую, и закладную на землю передали на хранение Шао Чуню. Лекарь ещё наказывал ни в коем случае не отдавать дом в руки семейства Шао Цзыцзе.

Стоило лекарю Се уйти, как Госпожа Ван, предсказуемо, положила глаз на это жилище, да только стоило ей столкнуться с Шао Чунем, как ей оставалось лишь несолоно хлебавши восвояси.

Позже, когда Тун Ланьчу явилась в дом Шао Цзыцзе, Госпожа Ван принялась принуждать Се Нина требовать дом обратно. Шао Чунь видел всё насквозь и наотрез отказался отдавать дом Се Нину. Теперь же казалось, что лекарь Се в те дни наверняка тоже что-то разглядел, и этот его шаг можно было считать попыткой оставить Се Нину путь к отступлению.

— А я ведь и позабыл об этом! Ну раз так, будьте спокойны, я сию же минуту отправлюсь, — проговорил Шао Фань, а затем обратился к Вэнь Чэ: — Нин-гэр, пойдём, укажешь мне дорогу.

— Хорошо, — откликнулся Вэнь Чэ, в общих чертах объяснил Шао Фаню, куда идти, и тот ушёл.

— Ну всё, ступай побыстрее приберись в комнате, затопи печь, а о твоих делах поговорим позже, — спровадив Шао Фаня, Шао Чунь велел Вэнь Чэ заняться уборкой, а сам тем временем размышлял о том, как бы заставить Вэнь Чэ вернуться к Шао Цзыцзе и расторгнуть брак.

На этот раз он ни за что не станет оставаться в стороне! Пусть и говорят, что разрушить десять храмов лучше, чем один брак разрушить, но ведь есть и другое поверье: спасти человеческую жизнь — всё равно что воздвичь семиэтажную пагоду.

Вчера стояла такая стужа, да ещё и снег валил, а семейство Госпожи Ван заставило Се Нина лезть на гору — это ведь чистой воды злой умысел! К тому же, у Юэ-гэра прошлой ночью поднялся сильный жар, а к лекарю его так и не отвели. Стало быть, в том семействе вынашивали злодейские замыслы, и оставаться Се Нину там — сущая гибель, вряд ли удастся уцелеть.

Хотя Шао Чунь не жил в доме Се Нина, в свободное время он всегда заглядывал туда и наводил порядок, так что Вэнь Чэ управился без особого труда. Меньше чем за полчаса всё было готово, оставалось только дожидаться, пока Шао Фань и остальные приведут человека.

Вернувшись к Шао Чуню, Вэнь Чэ застал старика за готовкой — тот специально сварил для Юэ-гэра каши.

— Тай-момо… — Вэнь Чэ чувствовал себя неловко оттого, что Шао Чунь в столь преклонных годах хлопочет из-за него туда-сюда.

— Ну всё, иди ешь. За Юэ-гэром приглядывает Шэн-гэр, тебе не о чем беспокоиться, — позвал Шао Чунь Вэнь Чэ к столу. Вэнь Чэ думал, что старик снова начнёт о чём-то расспрашивать, но до самого конца трапезы Шао Чунь хранил молчание.

Уже ближе к ночи Шао Фань спустил Сы И с гор. К тому моменту состояние Сы И явно ухудшилось по сравнению с тем временем, когда Вэнь Чэ уходил, и у него снова начался жар.

Шао Чунь осмотрел Сы И, заново перевязал раны и влил ему в рот лекарство — лишь после этого он смог перевести дух.

Время было уже позднее, и Вэнь Чэ, колеблясь, хотел было попрощаться с Шао Чунем, но вспомнив, что Сы И спасён им самим, посчитал неудобным взваливать всё на одного Шао Чуня, отчего почувствовал себя в некотором затруднении.

Пока Вэнь Чэ предавался сомнениям, Шао Чунь внезапно заговорил:

— Нин-гэр, я слышал, что Шао Цзыцзе не раз порывался расторгнуть с тобой брак. Почему же ты не соглашаешься?

— Я… — Вэнь Чэ опустил голову. Откуда ему было знать, что творилось в мысли у Се Нина?

Шао Чунь вздохнул:

— По идее, мне не следовало бы заводить с тобой об этом речь, но я не могу молчать.

Старик с жалостью посмотрел на Вэнь Чэ:

— Нин-гэр, ради тебя самого и ради Юэ-гэра — расторгните этот брак.

— Тай-момо… — Вэнь Чэ изумлённо посмотрел на Шао Чуня, невольно восхищаясь тем, насколько же проницательным оказался этот человек из древности!

Шао Чунь продолжал:

— В такую-то погоду — не то что на гору лезть, даже у подножия останься на ночь, и то беды не оберёшься! Отправлять тебя на гору — это же прямая дорога на смерть! А Юэ-гэр? Вчера ночью у него поднялся жар, но никто ведь даже не подумал отнести его к врачу! Твоё и твоего ребёнка житье-бытье тому семейству ни капли не дороги, чего ради ты там остаёшься?

— К-как же так? — подражая манере Се Нина, Вэнь Чэ изо всех сил пытался выгородить семейство Шао Цзыцзе. — Подняться на гору — это было моё собственное решение. Муж после Нового года собирается сдавать осенние экзамены, и я хотел помочь ему скопить побольше дорожных денег. Что же до Юэ-гэра… Юэ-гэр всё время спал со мной, возможно, мама с остальными просто не заметили… Ой!

Вэнь Чэ добавил:

— Мама говорила, что сегодня утром Юэ-гэр сам поднимался на гору в поисках меня, и это я спустил его оттуда…— Нин-гэр! — Шао Чунь слушал, и с каждым словом его охватывало всё большее беспокойство. — Юэ-гэр сгорел от жара, он никак не мог заболеть только что! Наверное, его лихорадило еще вчера вечером, и утром-то неизвестно, смог ли он подняться с постели — откуда у него силы карабкаться в горы?!

— Я действительно был на горе... — Вэнь Чэ внезапно осекся. Раньше, переживая за безопасность Юэ-гэра, он ни о чем не думал, но теперь, поразмыслив как следует, почувствовал, как по всему телу пробегает леденящий холод.

Юэ-гэр упал без чувств как раз за ловушкой, но сам в нее не угодил, к тому же на снегу над западней не было ни единого следа. Значит, оставалось лишь одно: кто-то нарочно положил Юэ-гэра именно там.

Если подумать еще тщательнее, разве не бросился бы он вперед, не предупреди его тогда Сяо Цзянь? Разве не угодил бы он прямиком в ловушку? В тот момент Юэ-гэр лежал бы наверху без чувств, а он — кричи не кричи внизу, никто бы не ответил. Им двоим с Юэ-гэром оставалась бы только верная смерть.

При этой мысли тело Вэнь Чэ невольно задрожало. Прошло всего-то полдня, а Се Нин уже дважды едва не погиб от рук семейства Шао Цзыцзе. Они столько лет прожили вместе как муж и муж, и вот какая участь постигла Се Нина — от этого невыразимо щемило сердце.

Из глаз Вэнь Чэ градом полились слезы. Шао Чунь с жалостью помог ему смахнуть их, и Вэнь Чэ больше не смог сдерживаться — он горько зарыдал, сквозь слезы беспрестанно бормоча и спрашивая: «За что?»Шао Чунь легко похлопал Вэнь Чэ по спине, мягко утешая его. Мысленно Вэнь Чэ обратился к Сяо Цзяню:

— Можно ли развестись? Если не разведёмся, то мы действительно тут окочуримся!

Сяо Цзянь подумал немного и произнес:

— Может, попробуем?

— А вдруг мир рухнет? — немного переживал Вэнь Чэ.

Сяо Цзянь ответил:

— Судя по характерам персонажей, до развода доходить не должно. Но к особым обстоятельствам нужен особый подход. Се Нин так сильно любит Юэ-гэр, и если он узнает, что Шао Цзыцзе покушался даже на жизнь Юэ-гэр, разве развод не укладывается в рамки его характера?

— Разве?

Сяо Цзянь еще несколько раз всё пересчитал, заново проанализировал характер Се Нин и недавние события, после чего переслал всё своему учителю. В конце концов учитель вынес окончательный вердикт:

— Разводиться!

Вэнь Чэ проплакал добрую половину дня, прежде чем понемногу успокоиться. Глядя на его столь горестный вид, Шао Чунь изначально хотел рассказать о беременности Тун Ланьчу, но так и не смог заставить себя произнести эти слова.

Вэнь Чэ вытер слёзы, виновато дёргая уголками губ, и произнес:

— Заставил матушку-нянюшку смеяться над моим поведением.

Шао Чунь вздохнул, успокаивающе похлопал его по плечу и сказал:

— Ладно, отныне ты вместе с Юэ-гэр останешься у меня, заодно составите мне компанию.

— Н-но как же так можно? — Вэнь Чэ тут же попытался отказаться.

Шао Чунь возразил:

— Неужели Нин-гэр позабыл, что некогда признал меня своим наставником?Услышав это, Вэнь Чэ почувствовал, как у него слегка запылало лицо. Шао Чунь с улыбкой произнес:

— Раньше я тебя толком ничему не учил, так что давай сейчас это будет исполнением моего долга наставника.

Вэнь Чэ знал, что Шао Чунь желает ему добра, но при этом не хотел, чтобы тот чувствовал себя обязанным, поэтому и завел разговор об учебе именно так. Опустив голову, Вэнь Чэ почувствовал, как у него защипало глаза, и лишь спустя долгое время молча кивнул.

— Вот и умница! — Шао Чунь тут же широко улыбнулся.

Проведя ночь в доме Шао Чуня, на следующий день Вэнь Чэ вернулся в дом Шао Цзыцзе, чтобы оформить развод.

Госпожа Ван стряпала на кухне. Услышав шум, она тут же выбежала наружу и при виде Вэнь Чэ сразу же принялась браниться:

— Ты всё-таки соизволил вернуться?! А что это за место по-твоему? Приходишь и уходишь когда вздумается! Да у каких соседей найдется такой муж, который целыми днями шляется где попало? Цзыцзе нужно усердно учиться, а мне еще по хозяйству хлопотать — неужто ты думаешь, что я и за тобой должна ухаживать?!

Вэнь Чэ бросил на Госпожу Ван мимолетный взгляд, отвел глаза и холодно произнес:

— Где Шао Цзыцзе?

Заметив, что Вэнь Чэ даже не смотрит на нее, Госпожа Ван разъярилась:

— Что, погулял где-то и смелости набрался?! Ты ослеп или оглох? Не слышишь, что тебе говорят? А ну марш к печи! — С этими словами она глянула во двор. — А куда делся этот дармоед? Белье на заднем дворе до сих пор не постирано!

Вэнь Чэ глубоко вздохнул, подавляя желание выругаться матом, и процедил:

— У меня есть разговор к Шао Цзыцзе.

Услышав это, Госпожа Ван взъярилась еще сильнее, бросила на Вэнь Чэ свирепый взгляд и, широким шагом подойдя к нему, схватила за рукав, поволочив в сторону кухни. На ходу она причитала:

— Ах ты слепой ублюдок! Прекрасно знаешь, что Цзыцзе нужно усердно учиться, так нет же, лезешь отвлекать его! И что у тебя за черная душонка? За какие грехи только Цзыцзе на тебе женился?!

Вэнь Чэ от неожиданности споткнулся и чуть не упал. Он попытался вырваться, но не смог, и крикнул:

— Я пришел развестись!

— Какой еще развод? Тьфу! — обругав его, Госпожа Ван осеклась и замерла. Опустив руку, она уставилась на Вэнь Чэ: — Ты что, согласен на развод?

Вэнь Чэ равнодушно ответил:

— Да, я согласен развестись.

Услышав это, Госпожа Ван тут же просияла. Выпустив Вэнь Чэ из рук, она бросила:

— Жди здесь. — И, виляя бедрами, побежала искать Шао Цзыцзе.

Вскоре Шао Цзыцзе вышел следом за Госпожой Ван. Шел он торопливо и едва не споткнулся о собственные ноги, когда поравнялся с Вэнь Чэ. С жадной надеждой заглядывая ему в глаза, он спросил:

— Ты и впрямь согласен?Вэнь Чэ встретился с ним взглядом и мысленно вздохнул. Кивнув, он произнес: Я согласен. Пиши документ о разводе. У меня лишь одно условие: Юэ-гэр с этого момента будет жить со мной, и с тобой, Шао Цзыцзе, а также со всей твоей семьей, он больше не будет иметь ничего общего.

Шао Цзыцзе хотел было тут же согласиться, но побоялся показаться слишком бессердечным. Однако госпоже Ван было плевать на такие тонкости — она только и мечтала, чтобы Вэнь Чэ забрал Юэ-гэра с собой. Это ведь лишний рот, а так не придется тратиться на его еду и питье. К тому же, можно подождать, пока Вэнь Чэ вырастит его, а потом забрать обратно, выдать за кого-нибудь и получить выкуп за невесту. Размышляя так, госпожа Ван поспешно закивала: Хорошо, хорошо, хорошо! — после чего толкнула стоявшего рядом молчаливого Шао Цзыцзе: Иди пиши!

Шао Цзыцзе замешкался и притворно спросил: Ты действительно все решил?

Да, — ответил Вэнь Чэ и отвел взгляд, больше не желая видеть это фальшивое лицо.

Шао Цзыцзе не стал больше ничего говорить. Он прошел в кабинет, достал два листа бумаги и переписал на них текст, который обдумал еще заранее. Повернувшись к Вэнь Чэ, ждавшему снаружи, он позвал: Заходи.

Вэнь Чэ думал, что придется подождать подольше, но не ожидал, что Шао Цзыцзе так быстро все подготовит. Он не удержался и проворчал Сяо Цзяню: Только что разыгрывал сцену, будто не хочет расставаться, а черновик у него уже был готов. Скажи, что такого нашел в этом лицемерном человеке Се Нин, что так цеплялся за него?!

Сяо Цзянь ответил: Хозяин, я ведь всего лишь система, я не разбираюсь в любви!

В воспоминаниях Се Нина каждый визит в кабинет Шао Цзыцзе приходился на глубокую ночь. В те времена между ними еще царили нежность и страсть, и Се Нин вечно ломал голову, как бы получше поправить здоровье Шао Цзыцзе. А потом появилась Тун Ланьчу, и хотя готовить ночные закуски по-прежнему приходилось Се Нину, относила их в кабинет уже она.

В то время Тун Ланьчу часто твердила, что помогает Се Нину разгрузить дела, чтобы у того было больше времени заботиться о Юэ-гэре. Се Нин был ей искренне благодарен, не подозревая, что пустил волка в овечью шкуру.

Вэнь Чэ мысленно покачал головой: Се Нин был поистине наивным простаком.

Отбросив эти мысли, Вэнь Чэ взял два экземпляра документа о разводе, написанных Шао Цзыцзе, внимательно их прочитал и поставил свою подпись. Затем он передал их Шао Цзыцзе, который тоже расписался и вернул один экземпляр Вэнь Чэ. Теперь оставалось лишь вычеркнуть имя Вэнь Чэ из родословной семьи, и дело было бы окончательно завершено.

Убрав документ, Вэнь Чэ собрал свои вещи и вещи Юэ-гэра, после чего покинул дом Шао Цзыцзе. Вернувшись к Шао Чуню, он увидел, что тот уже напоил Юэ-гэра лекарством, а снадобье для Сы И все еще варилось на огне.По сравнению с вчерашним днем Юэ-гэр выглядел намного бодрее, но сил у него всё еще было мало. Увидев входящего Вэнь Чэ, Юэ-гэр мягким, детским голоском позвал: Аму, — и с его глаз сорвались слезы.

У Вэнь Чэ защипало в носу, он шагнул вперед и заключил Юэ-гэра в объятия. Юэ-гэр крепко обвил руками талию Вэнь Чэ, его худенькое тело непрерывно дрожало. Спрятав лицо на груди у Вэнь Чэ, он горько заплакал так жалобно, что у любого сердце бы сжалось.

Юэ-гэр проговорил: Аму, давай больше не вернемся туда? Хорошо?

В доме семьи Шао Юэ-гэр вечно недоедал и ходил в лохмотьях, а маму то и дело заставлял стирать белье и готовить еду. Всего этого Юэ-гэр не боялся и даже радовался, что может помочь Аму разделить заботы. Но прошлой ночью Аму так и не вернулся домой, и он услышал, как мама с радостью говорил дядюшке Ланланю, что из-за сильного снега дороги занесло и Аму точно не сможет вернуться. Тогда он попытался выбежать на улицу, чтобы найти Аму, но мама заперл его. Позже у него поднялся жар, мальчик в полубессознательном состоянии провалился в сон, а когда очнулся, был уже здесь.

Юэ-гэр крепко обнимал Вэнь Чэ, боясь, что тот в любую секунду может исчезнуть, если потерять бдительность.

Вэнь Чэ легко похлопал Юэ-гэра по спине и тихо спросил: А разве Юэ-гэр не скучает по папе?

Юэ-гэр покачал головой: Юэ-гэру нужен только Аму.

Рука Вэнь Чэ замерла, он прижал к себе Юэ-гэра еще крепче. Какой же это чудесный ребенок! Вспомнив о già полученном документе о разводе, Вэнь Чэ тут же пообещал: Хорошо, останемся только Аму и Юэ-гэр.

Правда? — Юэ-гэр с трудом высвободился из объятий Вэнь Чэ, и его глаза сияли от изумления и радости. — Мне не снится сон?

Вэнь Чэ потрепал Юэ-гэра по головке и невольно смягчил голос: Нет.

Аму самый лучший! — Юэ-гэр с радостью подался вперед и чмокнул Вэнь Чэ в щеку, после чего смущенно покраснел.

Шао Чунь немного постоял за дверью, дожидаясь, пока отец с сыном наговорятся, и только тогда приподнял занавеску и вошел. Он протянул миску с кашей Вэнь Чэ и произнес: Скорее накорми Юэ-гэра кашей, посмотри на это личико, он совсем осунулся.

Спасибо, праматушка. — Вэнь Чэ взял кашу и поблагодарил Шао Чуня, а Юэ-гэр тут же последовал его примеру: Спасибо, праматушка!

Шао Чунь рассмеялся: Тебе ведь не положено звать меня праматушкой.

Юэ-гэр вопросительно посмотрел на Вэнь Чэ, и тот подсказал: Нужно говорить старый маму.

Юэ-гэр тут же исправился: Спасибо, старый маму!

Какой послушный Юэ-гэр! — Шао Чунь за всю жизнь так и не нажил детей, а глядя на такого смышленого и послушного Юэ-гэра, он радовался всё сильнее с каждой секундой. Похвалив мальчика еще немного, он направился на кухню — проверить отвар, который он готовил для Сы И.

http://bllate.org/book/21654/2234652