Готовый перевод Begin Your Performance / Начинай своё представление: Глава 21

По сравнению с физическими страданиями Лу Цзяньянь явно предпочитал психологические атаки.

Старик Ань стоял в стороне, не собираясь высказывать каких-либо замечаний по поводу поступков Лу Цзяньяня. В конце концов, сам напросился — первый шаг всегда самый подлый. Хотя они с Учителем Ли были исполнителями задания одного толка, многие действия Учителя Ли он совершенно не одобрял, и даже после того, как он из добрых побуждений предостерёг того, с ним обошлись подобным образом, так что он тоже чувствовал лёгкое оскорбление и недовольство. Некоторых людей просто необходимо как следует проучить!

Старик Ань покачал головой, глядя на Учителя Ли: — До чего же ты докатился. Не взыщи за то, что я не разделяю земляческих чувств и не хочу тебя спасать, но тебе тоже полезно получить урок.

С этими словами Старик Ань взмахнул рукой, и в следующее мгновение — сам того не ведая, что именно он сделал, — голос системы Учителя Ли резко оборвался.

Тут Лу Цзяньянь вспомнил о другой вещи: он, кажется, никогда не слышал, чтобы Старик Ань разговаривал со своей системой, и не имел понятия, каков у неё характер. Надо полагать, раз уж эта система работает в паре со Стариком Анем, вряд ли она окажется слишком плохой? По крайней мере, это система защиты окружающей среды. Во всяком случае, она точно не должна быть хуже этой паршивой помощи людям от Учителя Ли.

— Я временно запечатал твою систему, лишив тебя возможности произвольно выходить из сети или использовать способности. Насладись нормальной человеческой жизнью — в конце концов, когда-то ты ведь и сам был обычным человеком. Когда придёт время, система восстановится сама. Я уже заранее проверил, поблизости не должно быть убийц. Твоя жизнь вне опасности, это лишь лёгкое наказание, чтобы ты одумался, — произнёс Старик Ань, после чего перестал обращать внимание на Учителя Ли. Умолял ли тот о пощаде, проклинал или пылал злобой — ему было всё равно. Он сделал лишь то, что считал нужным.

Старик Ань помог Лу Цзяньяню выбраться первым. В руках ещё оставалась некоторая слабость, но сноровка не подвела: Лу Цзяньянь как раз удачно рухнул на мат, не испытав лишних мучений.

Затем Старик Ань передал Лу Цзяньяню Яо Ухуаня. Хоть Лу Цзяньянь и был ребёнком без особой силы в руках, он всё же старался изо всех сил помочь Яо Ухуаню выбраться.

Пока его несли, Яо Ухуань всё это время смотрел на Учителя Ли под таким углом, чтобы никто другой не заметил, — словно разглядывал покойника. В его серебристо-дымчатых глазах сквозила та самая холодность и насмешка, которой у Яо Сяохуаня отроду быть не могло. Он наблюдал, как выражение глаз Учителя Ли сменяется от недоумения к внезапному озарению, а затем — к дикому ужасу человека, отчаянно молящего о спасении, наслаждаясь этим зрелищем точно идеальным симфоническим концертом. Кульминация наконец приближалась, и ему оставалось лишь чуть-чуть приподнять руку, чтобы сказать Учителю Ли последнее прощай.

До встречи в следующей жизни!

Неведомая жуткая сила уже сгустилась вокруг Учителя Ли — подобно голодному зверю, она подбиралась всё ближе, играя со своим последним ужином.

Сам же Яо Ухуань выглядел совершенно несведущим об этом малышом: едва оказавшись внизу, он капризно прильнул к Лу Цзяньяню.

Раз уж сейчас он был Яо Сяохуанем, терять лицу Яо Сяохуаня было не страшно, а душевного напряжения он вовсе не испытывал. Он снова повторил свою недавнюю фразу: — Я упал, мне нужно поцелуйчик от Янь-Яня, чтобы встать!

Лу Цзяньянь был донельзя уязвлён, но всё же с напускным видом чмокнул Яо Ухуаня, мысленно радуясь хотя бы тому, что у того снова не начался припадок — надо же, какая у ребёнка толстая шкура.

Старик Ань уходил из боковой гостиной последним. Обернувшись и глядя на Учителя Ли, который неизвестно с чего так сильно трясся, он не совсем понимал, зачем тот устраивает этот цирк в подобный момент. Ему же чётко сказали: никакой опасности нет, это всего лишь наказание, и что бы он ни делал, смягчаться никто не станет.

Видя, что Учитель Ли даже в такой ситуации всё ещё надеется пустить в ход свои дешёвые трюки, матёрый Старик Ань нанёс финальный удар: — Я разве тебе раньше не говорил? Больше всего на свете я не выношу двух вещей: во-первых, когда сильные обижают слабых; во-вторых, когда молодёжь мнит себя умнее старших.

Учитель Ли, казалось, обладал поистине выдающимся талантом — угодил прямо во все пункты.

Оставив напоследок фразу: — Молись о своём спасении, — и показав не сказать чтобы очень лихую спину, Старик Ань окончательно скрылся из поля зрения Учителя Ли.

Как только створки окна закрылись, из уст Учителя Ли вырвался сдавленный стон боли, заглушённый белой тканью. Ещё никогда он так отчётливо не чувствовал приближение собственной гибели — той самой легендарной, тотальной смерти с растерзанием души, после которой не будет ни следующего мира, ни какого-либо будущего, а лишь беспросветная тьма.

Как сильно он некогда гордился подобными манипуляциями с чужими судьбами и этой дешёвой показухой ради самопожертвования, столь же сильно он жалел о них в эту самую минуту.

Но было уже поздно.

После приглушённого стона в боковой гостиной не осталось ни единой живой души.

Яо Ухуань, только что бодро бегавший на улице, вдруг без всякой видимой причины споткнулся и снова рухнул прямо на газон. Несмотря на то, что Лу Цзяньянь пытался его удержать, Яо Ухуань всё равно упал — надо же было умудриться проявить столько страсти к этому месту. На мгновение показалось, что нечто чужеродное со всех сторон набросилось на Яо Ухуаня, напролом ввинчиваясь в его тело и принося невыносимые для простого смертного муки. К счастью, Яо Ухуань испытывал подобное уже столько раз, что не растерялся окончательно, хотя боль по-прежнему оставалась невыносимой.

— Ухуань? — Лу Цзяньянь немедленно запаниковал.

Старик Ань всё-таки оказался человеком надёжным — неизвестно откуда он извлёк лекарство, подходящее для Яо Ухуаня. Обычные красные таблетки явно уже не помогали, поэтому он сразу перешагнул через оранжевые и достал жёлтые.

Однако даже после того, как пилюлю затолкали внутрь, это не облегчило страдания Яо Ухуаня ни на йоту. Белые пряди волос взмокли и прилипл к его лбу.

Старик Ань с тревогой оглядывался по сторонам, а затем, недолго думая, подхватил под мышки обоих детей и изо всех сил помчался прочь через темноту. Он всё ещё думал, что это похищение было настоящим, и желал лишь одного — бежать сломя голову подальше от этих жутких наёмников. Каким бы сильным ни был исполнитель задания, пули всё равно страшны, спасибо большое.

Что бы ни происходило с Яо Ухуанем, их первейшей обязанностью было как можно скорее добежать до более безопасного особняка семьи Лу!

На ходу к Лу Цзяньяню наконец вернулся рассудок, и он крикнул Старику Аню: — Не надо бежать! Семья Яо просто разыгрывает спектакль. Раз уж всё разрешилось, к чему нам продолжать здесь маяться? Разве не лучше сразу вернуться на нормальную временную шкалу?

Старик Ань резко затормозил. Что? Спектакль? На этот раз они затеяли слишком масштабную игру. Впрочем, больше всего Старика Аня волновало другое: — Ты можешь вернуться? Так почему же ты молчал?!

Лу Цзяньянь: ...А? — Я думал, ты можешь.

Лицо Старика Аня по-прежнему сохраняло несгибаемо-благообразное, крайне внушающее доверие выражение: — Вообще-то нет.

Некоторые люди обладают удивительным свойством — выглядеть круто ровно три секунды. И Старик Ань был среди них главным чемпионом. Раньше его система вечно пререкалась с ним, называя его позором хостинга. Но даже при всей его бестолковости, безнадежности и принципиальном отказе искать лёгкие пути, его система никогда и не помышляла бросить его.

Яо Ухуань зажмурился, словно превозмогая что-то, он не смел открыть глаза, ибо в этом взгляде таилось слишком много того, о чём нельзя было говорить.

— Что же нам теперь делать? — Старик Ань держал Яо Ухуаня на руках, опустив Лу Цзяньяня на землю, и заодно неумело утёр ребёнку пот.

— Вернёмся через парадный вход! — холодно рассудил Лу Цзяньянь. По сей день он был уверен, что у Яо Ухуаня просто случился приступ, а раз так, в первую очередь требовалось оказать ему медицинскую помощь; отправиться в семью Яо, где имелось больше всего лечебного оборудования, вне всяких сомнений, являлось лучшим выбором на данный момент.

Когда статисты увидели, что Лу Цзяньянь и остальные во второй раз лезут в петлю по собственной воле, они едва не остолбенели от изумления — что за проклятое шоу они вообще разыгрывают?

Девушка с кожей цвета чёрного жемчуга среагировала первой: выскочив вперёд, она перехватила Яо Ухуаня из рук Старика Аня и помчалась в медицинский кабинет на первом этаже. Профессиональные врачи уже ждали наготове.

Ответственное лицо от семьи Яо, тайно срежиссировавшее всё это представление, вышло вперёд и объявило собравшимся о досрочном окончании съёмок.

Лу Цзяньяня взяли под охрану другие скрытые телохранители семьи Яо: хотя они и понятия не имели, откуда вылез этот непредвиденный фактор в лице Старика Аня, допытываться не стали.

Старик Ань шепнул на ухо Лу Цзяньяню: — И что теперь? — Он-то по чести был всего лишь одиноким стариком, промышлявшим сбором бутылок, а вовсе не всемогущим героем.

Ах ты чёрт, он же забыл прихватить свои бутылки! Пока шёл сюда, с таким трудом целых две штуки нашёл!

Хотя Лу Цзяньяню отчаянно хотелось навестить Яо Ухуаня, толку от его присутствия сейчас всё равно не было бы никакого. Куда продуктивнее продолжить поиски способа заставить Учителя Ли вернуть их обратно — заодно это позволило бы пропустить болезненный период Яо Ухуаня в ускоренном режиме.

— Идём к Учителю Ли! Какими бы методами ни пришлось воспользоваться, он должен прекратить действие своей способности! — Непредвиденных обстоятельств оказалось слишком много, от прежних планов пришлось отказаться, оставалось лишь перейти к самым прямым мерам.

Лу Цзяньянь уже не думал ни о чём другом, кроме как о том, чтобы Яо Ухуань поскорее поправился.

— Ты можешь вернуть настоящего хозяина тела? Или знаешь какой-нибудь способ? — на ходу не забывал допытываться у Старика Аня Лу Цзяньянь.

Однако Старик Ань молчал, ибо не знал, как сказать Лу Цзяньяню, что первоначальный владелец тела на самом деле уже давно мертв.

Стоило дверям боковой гостиной распахнуться, как ослепительный поток света резанул глаза всем присутствующим. Лу Цзяньянь инстинктивно вскинул руку, пытаясь защититься, и зажмурился.

Когда Лу Цзяньянь очнулся снова, он уже находился в своей двухуровневой квартире на верхнем этаже в городе С.

Лу Цзяньянь немигающим взглядом уставился на собственные руки — это были руки взрослого человека. Бессознательно он снова сжал кожу между большим и указательным пальцами: как больно. Он действительно вернулся! Но почему?!

— Если будешь так сильно сжимать, твоя матушка решит, что ты испытываешь колоссальный стресс и снова занялся самоистязанием.

Над ухом Лу Цзяньяня раздался насмешливый голос.

Лу Цзяньянь мгновенно перешёл в состояние боевой готовности — больше всего на свете он терпеть не мог подобные сюрпризы, ведь в его комнате по идее не должно быть никого, кроме него самого!

Подняв взгляд, он сперва наткнулся на знакомые белые волосы, а затем и на те самые немного пугающие глаза. Белые волосы, белые зрачки — столь уникальные черты могли принадлежать лишь одному человеку, повзрослевшему Яо Ухуаню. На этот раз Яо Ухуаню уже не требовалось кресло-каталка: с длинными стройными ногами, прямой и статный, он стоял прямо у кровати Лу Цзяньяня, засунув руки в карманы и глядя на того с полуулыбкой.

Когда их взгляды встретились, выражение лица Яо Ухуаня наконец изменилось — подобно весеннему ветерку, растапливающему наледь, всё вокруг словно оттаяло.

На кровати и возле неё — Лу Цзяньянь и Яо Ухуань, казалось, были разделены целой эпохой. В поблёкших воспоминаниях маленький Сяо-Хуань по крупицам сливался с взрослым Да-Хуанем. Одного мига хватило, чтобы словно заново пережить всё взросление Яо Ухуаня.

Этот маленький ангел был им, и этот свирепый хищник — тоже он.

И он произнёс: — Тебе тоже нужен поцелуйчик, чтобы соизволить встать?

Глава 30: Тридцатая попытка прохождения:

Столкнувшись с дурацкой шуткой Яо Ухуаня, Лу Цзяньянь удостоил её лишь мимолетным безразличным взглядом, после чего просто проигнорировал. В детстве эмоций и мимики у Лу Цзяньяня было относительно больше, но теперь, когда он вырос, его тело, обладающее нормальной мышечной памятью, превратило выражение безразличия в чистый инстинкт, не допуская никаких резких колебаний или бурной реакции.

Приподнявшись с постели, Лу Цзяньянь не спешил вступать в разговор с Яо Ухуанем — сперва он хотел самостоятельно упорядочить свой чересчур разбушевавшийся мозг и разобраться, что же всё-таки произошло.

Как уже упоминалось ранее, способность Учителя Ли на самом деле не перемещала их во времени назад: то ощущение прошлого, которое испытали Лу Цзяньянь и Яо Ухуань, на самом деле было творением вышедших из-под контроля способностей Доктора Чэня. Истинная способность Учителя Ли заключалась в прямом изменении определённой настройки. Звучит несколько противоречиво и умопомрачительно, и раньше Лу Цзяньянь никак не мог уловить разницу между этими двумя явлениями.

Лишь в этот самый момент, вернувшись на нормальную временную шкалу, Лу Цзяньянь наконец всё понял. Сколько ни слушай чужих объяснений, ничто не сравнится с личным опытом.

Точно так же, как Учитель Ли в мгновение ока превратился из воспитателя детского сада в психолога: способность Учителя Ли срабатывала молниеносно, и все — начиная с Мамы Лу и заканчивая коллегой Учителя Ли, Доктором Анной — совершенно естественным образом приняли эту новую реальность, а люди из детского сада Монтессори вели себя так, будто в их жизни никогда и не было никакого Учителя Ли. Результат формировался мгновенно, и никому не нужно было по-настоящему переживать придуманное прошлое — люди просто начинали так думать.

Это выглядело так, будто левый кусочек пазла силой вдавили в правую часть, слегка подпилив края: биография учителя превратилась в биографию психолога, а сеть межличностных контактов заменилась грубо и прямолинейно.

Всё ещё непонятно?

Скажем так: предположим, траектория жизни А изначально должна была выглядеть как 1—1—1. Учитель Ли использует способность, чтобы изменить один из фрагментов, и получается 1—2—1. Сам результат остаётся неизменным, меняется лишь определённый блок в воспоминаниях.

И если из-за этого перехода от единицы к двойке у А меняется характер, то эти изменения происходят в одночасье, не затрагивая остальную историю. Даже если в памяти всплывает нечто совершённое А, что никак не вяжется с его новым характером, это никого не смущает. Для тех, кто знал А до изменений, такой сдвиг покажется полнейшим абсурдом, но для всех остальных это будут самые что ни на есть нормальные воспоминания.

На самом деле способность сотворить подобное уже сама по себе доказывала всю мощь Учителя Ли, неудивительно, что после стольких пройденных миров он ни на йоту не вырос над собой, а лишь стал ещё сильнее полагаться на читы.

Впрочем, истинная природа способности Учителя Ли волновала Лу Цзяньяня меньше всего — его куда больше беспокоило, сколько именно изменений они с Яо Ухуанем успели наворотить.

Успокоившись и тщательно всё припомнив, он понял, что в целом история осталась прежней. После инцидента с похищением у Яо Ухуаня начался приступ, Мама Яо, снедаемая тревогами и бессонницей, в конце концов приняла решение вывести основной бизнес семьи Яо с рынка страны С и вернуться в США. На стороне Лу Цзяньяня всё тоже шло своим чередом, проходя через все положенные этапы без малейших отклонений. Единственным изменением стало то самое похищение, превратившееся из настоящего захвата в чётко спланированную детьми тренировку.

Мама Лу и Папа Лу впоследствии, разумеется, тоже обо всем узнали, но, учитывая их характер, они по идее должны были наказать Лу Цзяньяня за самоволие, чего, однако, не произошло. Ведь способность Учителя Ли изменила лишь саму ситуацию с похищением, а затем отключилась.

Даже понимая, что так и должно быть, Лу Цзяньянь всё равно не мог не подивиться тому, что никто вокруг не заподозрил неладного.

Взаимное впечатление Мамы Лу и Мамы Яо друг о друге тоже изменилось: от поверхностного знакомства на уровне кивков при встрече они переросли в близких подруг. И пусть в их памяти не нашлось реальных воспоминаний о совместных делах, свойственных близким подругам, они свято верили, что состоят в прекрасных отношениях, и даже годы разлуки не смогли бы ослабить это чувство, вспыхнувшее с новой силой за одну ночь.

В этом и заключалась одна из особенностей способности Учителя Ли: он не мог управлять конкретными поступками персонажей на временной шкале, зато был способен усиливать их эмоциональные привязанности.

Если бы план Учителя Ли увенчался успехом, то при пробуждении первое, о чём бы живо помнил Лу Цзяньянь, — это как в детском похищении кто-то пожертвовал собой ради него, оставив его терзаться невыносимым чувством вины. А дальше, судя по всему, Учитель Ли собирался периодически мозолить Лу Цзяньяню глаза под видом собственного сына Ли Сяна.

Однако предварительный план Учителя Ли провалился, так что было неизвестно, то ли он вовсе сбежал из этого мира, то ли снова замышляет что-то в тишине.

На текущий момент враг оставался в тени, а они — на свету, так что Лу Цзяньянь мог лишь строить догадки.

Что же касается Яо Ухуаня…

Снятие способностей Учителя Ли происходило с некоторой временной разницей для разных людей. Лу Цзяньянь проснулся позже всех, а раньше остальных очнулись Мама Лу и Мама Яо — они уже успели созвониться.

Они договорились вместе отправиться на летнюю неделю моды в Милане, чтобы обновить гардероб. Заведя разговор о гардеробных, Мама Яо между делом обронила, что детсадовская поделка Янь-Яня и Ухуаня до сих пор стоит на её стеклянной витрине. Мама Лу с радостью попросила прислать фото, намереваясь при случае «поделиться с сыном радостями детства», после чего вздохнула о том, как же летит время — семьи знакомы уже столько лет. Погодите-ка, а почему же совместных проектов и контактов между ними так мало? Непорядок, надо это исправить!

Мама Яо: — Мы у себя уже передали часть дел под управление Ухуаня.

Мама Лу: — У нас та же история, Цзяньцы и Янь-Янь вполне способны самостоятельно вести дела.

Мама Яо: — Эй? Неужели дети не ладят, поэтому и сотрудничества всё меньше?

Мама Лу: — Возможно, в конце концов, они кружат в разных компаниях и редко общаются.

И вот так нехватка совместных дел между двумя семьями была чудесным образом списана на самих детей.

Лу Цзяньянь: ...

Яо Ухуань: ...

Мама Лу слегка огорчилась: — А ведь Ухуань с Янь-Янем в детстве были так близки, даже собирались пожениться. Как же они отдалились, когда выросли.

Мама Яо: — И не говорите, мы даже выкуп за невесту уже выплатили.

Лу Цзяньянь: Нет-нет-нет, ничего подобного!

Мама Яо: — Так дело не пойдет, нельзя это оставлять. Нужно свести их поближе. Кстати, наш Ухуань недавно вернулся на родину, правда, он в городе С, но я у него спрошу — было бы здорово, если бы он смог перебраться в город Б.

Мама Лу: — Ухуань в городе С? Зачем ему в город Б, какая удача — Янь-Янь как раз недавно уехал в филиал города С и пробудет там ещё какое-то время.

Мама Яо: — Правда? Ах, какие мы были рассеянные, совсем об этом не поговорили. Ухуань как раз живёт в районе Цзянъюань.

Мама Лу: — И Янь-Янь там же!

И тогда матушки с полуслова ударили по рукам.

Именно так и возникла нынешняя сцена: Лу Цзяньянь едва проснулся, а Яо Ухуань уже стоял у его изголовья, склонив голову набок, моргая и состроив донельзя бесстыдную милашескую мордашку.

— Какой сегодня день? — голова у Лу Цзяньяня всё ещё шла кругом.

Яо Ухуань с непроницаемым видом выдал: — Первый день после того, как способность Доктора Чэня откатила время на два с половиной месяца назад.

Лу Цзяньянь схватился за голову и простонал: — Опять?!

Погодите, а что с телом Яо Ухуаня? Он что, поправился?

Засунув руки в карманы и ссутулившись, Яо Ухуань прислонился к стене у изголовья кровати с видом заправского хулигана, наотрез отказываясь стоять нормально. Заметив озадаченный взгляд Лу Цзяньяня, он наконец состроил жалостливое выражение лица из серии «Ваша милость наконец соизволила обратить на меня внимание», приподнял бровь и выдал с усмешкой: — Я же говорил тебе раньше: способность Доктора Чэня не только бесполезна против меня, но и помогает мне усваивать собственные силы. Прогресс налицо: от положения лежачего больного на аппарате жизнеобеспечения до кресла-каталки, а теперь вот и до способности стоять на ногах. Наука меняет человека.

Не успел он договорить, как в комнату постучал тот самый человек, что мастерски портил всю романтику.

Лысый тусовщик и социальный братец Лоу Дэнсянь вкатывал в комнату знакомое кресло-каталка Яо Ухуаня со встревоженным лицом: — Эй, я спрашиваю, ты можешь хоть немного позаботиться о своём здоровье? Я спрашивал у Диу И — ты ни черта не поправился, понял? Тебе просто посчастливилось разок встать на ноги, так что прекращай строить из себя крутого перца, садись обратно!

Яо Ухуань, всё это время изо всех сил поддерживавний образ крутого парня, уставился на Лоу Дэнсяня так злобно, что из глаз, казалось, готовы были полететь искры!

Лоу Дэнсянь ничуть не испугался: хотя в детстве он действительно побаивался Яо Ухуаня, столько лет прошло, воспоминания давно стёрлись, и теперь к Яо Ухуаню он испытывал скорее ту естественную жалость, с которой здоровый человек смотрит на больного: — Послушай сюда: почему в детстве ты мог бегать и прыгать, а теперь вынужден сидеть в коляске? Всё потому, что ты вечно творил всякую херню за границей и наплевал на предписания врачей!

http://bllate.org/book/21642/2233366