Готовый перевод My Wife is the Male Lead (Quick Transmigration) / Говорят, главный герой — моя жена [Быстрое прохождение]: Глава 21

Бай Жуйшэн и не собирался ему ничего рассказывать: кто же виноват, что эти двое постоянно, по делу и без, демонстрируют свою неземную любовь, а его собственный Жуймин просто слишком застенчив? Ему ведь тоже так хотелось бы выставлять напоказ чувства к своему Жуймину...

Выслушав слова Бай Жуйшэна, Цинь Бучжоу пожал плечами:

— Птичка выросла, старой птице вечно приходится учиться отпускать её.

Шагая в шлёпанцах, он подошёл к двери квартиры Бай Жуйшэна:

— У меня к тебе дело. Почему бы нам не пройти внутрь и не поговорить?

Он совершенно не считал себя чужим человеком. Бай Жуйшэн дёгнул уголком рта и, смирившись, кивнул.

— Говори уже, что за дело.

Бай Жуйшэн налил Цинь Бучжоу стакан молока и, скрестив ноги, устроился на старомодной кушетке в гостиной.

Цинь Бучжоу заговорил без утайки:

— Я хочу кое-что узнать о Кан Сылине.

Пальцы Бай Жуйшэна, сжимавшие чайную чашку, напряглись, и он медленно поднял голову:

— Зачем?

Кан Сылин приходился Бай Жуйшэну и Сун Цыаню биологическим отцом, однако в кругу молодых людей почти никто не знал его имени.

Бай Жуйшэн вспомнил, как много лет назад Цинь Бучжоу безо всяких причин позвонил ему и предупредил о заговоре семьи Бай, и предположил, что у того должны быть какие-то секретные каналы информации. Вдобавок ко всему, если вспомнить исходившую от этого человека временами опасную ауру, личность Цинь Бучжоу явно не была простой.

Подперев щеку рукой и другой рукой легонько покачивая стакан с молоком по часовой стрелке, Цинь Бучжоу равнодушно произнёс:

— Хм, раз ты провёл расследование, то должен знать, что в те годы Сун Си была моей невестой. Мне хочется узнать, что же с ней в конце концов случилось... Разве это не вполне естественно?

— Не думаю, что ты из тех людей, кого это действительно волнует, — холодно заметил Бай Жуйшэн.

— Но я хочу узнать правду.

Бай Жуйшэн и Цинь Бучжоу некоторое время смотрели друг другу в глаза, и первый сдался. Он потёр переносицу и тихо проговорил:

— Я знаю немногое.

Кан Сылин был незаконнорождённым сыном, в юности он подвергался травле со стороны членов мафиозного клана Кан, и даже его собственный младший брат нанял людей, которые избили его до потери сознания, привязали к камню и бросили в реку. Его спасла Сун Си, ставшая свидетелем всего происшедшего. Позже Кан Сылин вернулся и поднял в Цзинчэне такую бурю, захлестнувшую высшее общество, от которой у переживших то смутное время до сих пор кровь стынет в жилах.

Тогдашнее правительство состояло вовсе не из нынешних лидеров, оно не вело масштабной борьбы с преступностью, сращивание мафии и властей достигло предела, а жители Цзинчэна жили в постоянном страхе. Своим безумным своеволием и жестокостью Кан Сылин нажил немало врагов, и одна из девушек, потерявшая отца, похитила тогда еще беременную Сун Си, угрожая расправой, если Кан Сылин не явится один.

Кан Сылин отказался прийти.

В конце концов та девушка всё же смягчилась и не причинила вреда Сун Си, а когда люди Кана окружили их, застрелилась. Однако из-за пережитого потрясения роды Сун Си прошли крайне тяжело, и поговаривали, что ребёнок в итоге родился мёртвым.

Разумеется, это была официальная ложь для прессы: младенца забрал Кан Сылин, нарек именем Жуйшэн и тайком отдал на воспитание своему другу, второму сыну в семье Бай.

Позже Кан Сылин расправился со всеми своими врагами, но вестей о Сун Си больше не было. Никто не знал, куда она делась — жива она или мертва. Ходили слухи, что после родов её здоровье пошатнулось, красота увяла, и Кан Сылин бросил её.

В то же время женщина по имени Сун Си, покинувшая город Б. ради работы в Цзинчэне, вернулась на родину и под косыми взглядами окружающих родила ребёнка, которого назвала Сун Цыань.

Цинь Бучжоу издал насмешливый звук:

— Какая… грандиозная мелодрама. И где же сейчас этот Кан Сылин?

— Коротает старость в особняке Сиу на окраине Цзинчэна, но охрана там слишком суровая, моим людям не пробраться внутрь. Пытаясь раскопать всё это, я чуть не попался ему на глаза, а подобраться к нему по-настоящему у меня просто нет сил.

Бай Жуйшэн вздохнул, как вдруг, словно что-то вспомнив, слегка замер и перевёл взгляд вниз — на переплетённые пальцы Цинь Бучжоу.

— Если подумать… Каждую неделю Кан Сылин нанимает в особняк кого-нибудь из мало-мальски известных в музыкальных кругах пианистов… Но до сих пор оттуда еще никто не вышел живым.

·

Особняк Сиу.

Сотни и тысячи кустов бледно-лиловых цветов сиу заполнили всё поле зрения, напоминая струящийся мягкий свет, рождённый самой землей. На краю этого сияния возвышался старинный и величественный особняк.

Из-за ширмы донёсся звон разбитой чайной чашки.

У пианиста подкосились ноги, он соскользнул со скамьи на пол и задрожал от страха. К нему тут же подскочили дюжие телохранители в чёрном и прижали к полу. Хрупкий пианист, словно жалкий цыплёнок, всхлипывал и отчаянно сопротивлялся под их контролем.

Спустя мгновение из-за ширмы раздался хриплый и леденящий душу голос:

— Уволочь.

Пианисту заткнули рот и утащили прочь. Вскоре из соседнего помещения донёсся звук выстрела, и в особняке вновь воцарилась тишина — был слышен лишь шум ветра, гуляющего по бескрайним просторам сиу за окном.

Конечно, конечно же… Эту личность невозможно никем заменить…

Кан Сылин взял верхнюю карточку из стопки фотографий, лежавших на деревянном чайном столике перед ним, и в его глазах вспыхнула пугающая, раскалённая добела одержимость и безумие.

На снимке был запечатлен мужчина с чёрными волосами и золотыми глазами. Казалось, заметив взгляд фотографа, он скосил глаза на объектив: поза его была непринужденной и свободной, но хищный разрез уголков глаз словно пробивал бумагу насквозь, вонзаясь прямо в Кан Сылина.

Им обоим было около сорока, но лицо Цинь Бучжоу совсем не изменилось — даже в его взгляде по-прежнему плескался юношеский задор, словно все тяготы, старость и болезни этого мира обходили его стороной. В то же время у него самого виски поседели, а уголки глаз покрылись сетью мелких морщин.

Спустя двадцать лет… ты всё-таки вернулся в Цзинчэн… вернулся ко мне…

Ветер кружил по комнате, и с крупного куста сиу, росшего в цветочном горшке на деревянном столике, лепесток за лепестком опадали цветы — прямо на столешницу, в чайные пиалы. Кан Сылин протянул руку, сорвал несколько крошечных цветочков, похожих на звёздочки, некоторое время пристально смотрел на них, а затем со злостью смял и растёр в ладони.

Язык цветов сиу означал: горячая тоска и глубокая, преданная любовь.

— Ап-чхи!

Цинь Бучжоу чихнул, потёр нос и отправил своё резюме на страницу вакансий пианистов в особняке Сиу.

На самом деле, если бы эти претенденты на должность пианиста хоть капельку задумывались о происходящем, стольких трагедий удалось бы избежать. Оплата труда за эту работу и вправду была щедрой, да и на первый взгляд всё выглядело вполне обычно, но стоило призадуматься — и мороз по коже драл.

В Цзинчэне находилась лучшая музыкальная академия Союза Хуа, так почему же на эту вакансию почти никогда не откликались местные пианисты? Почему новых музыкантов приходилось искать каждую неделю?

Все ветераны цзинчэнской фортепианной сцены прекрасно знали, насколько опасен этот на вид сказочный особняк Сиу. Однако из страха перед Кан Сылином они не смели шуметь на всю округу — могли лишь строго наставлять собственных учеников ни в коем случае туда не соваться.

Со временем на щедрые чаевые и баснословную плату стали клювать в основном молодые музыканты или гастролеры из других городов. Управление безопасности Союза Хуа вовсе не хотело закрывать на это глаза, но поделать ничего не могло: Кан Сылин заметал следы безупречно, его корни и щупальца уходили слишком глубоко, и одно неосторожное движение могло спровоцировать мощнейший ответный удар.

Сотрудники Управления безопасности Союза Хуа люто ненавидели этого человека, но были вынуждены беспомощно смотреть, как один за другим молодые талантливые пианисты отправляются прямиком в пасть чудовищу.

На эту неделю заявок было немного, и резюме Цинь Бучжоу выглядело весьма солидно, давая ему определенное преимущество. В особняк Сиу не смогла бы залететь даже муха: хотя Цинь Бучжоу обладал невероятной боевой мощью, сейчас при нём не было его привычного снаряжения, и даже он не смог бы обойти суровейшую систему сигнализации. На данный момент попасть к Кан Сылину можно было только таким путём.

А станет ли сам Кан Сылин разговаривать после встречи — этот вопрос Цинь Бучжоу даже не рассматривал.

Отказывается говорить? Получит пару тумаков, делов-то. Всё еще упрямится? Ну что ж, получит ещё столько же.

Цзинчэнский университет, перерыв во время военной подготовки.

Сун Цыань сидел в одиночестве в тени деревьев, с абсолютно бесстрастным лицом витая где-то далеко, как вдруг над его головой выросла тень.

Он поднял веки: высокая женщина с пышными формами, в чёрном тренировочном костюме, уперев одну руку в бок, а другой демонстрируя удостоверение с надписью Управления безопасности Союза Хуа, смотрела на него сверху вниз.

— Сун? Я руководитель второй мобильной группы Управления безопасности Союза Хуа, можешь звать меня Роза.

Заявку Цинь Бучжоу одобрили едва ли не в ту же секунду, как он её отправил. Он еще только раздумывал, что к чему, как в дверь постучали.

Так быстро? Цинь Бучжоу открыл дверь, и перед ним, словно страж у ворот, застыл мужчина в строгом костюме, тёмных очках и со шрамом на лице:

— Господин Цинь, господин велел мне забрать вас.

Цинь Бучжоу бросил на него взгляд и внезапно поморщился.

Этот человек… разве не тот самый извращенец, который вечно тайком фоткал его и Сун Цыаня?

С самого приезда в Цзинчэн Цинь Бучжоу замечал, что за ним и Сун Цыанем кто-то постоянно следит. Поскольку убийственной ауры он не ощущал, то и внимания обращать не стал — вот только никак не ожидал, что это люди Кан Сылина.

Цинь Бучжоу погладил подбородок: раз так, значит, Кан Сылин уже в курсе существования Сун Цыаня и всё это время занимался скрытым наблюдением за собственным сыном?

Тьфу, до чего же извращённый тип.

Вспомогательная система, паря где-то в сознании Цинь Бучжоу, молча наблюдала за происходящим. Она не стала говорить Цинь Бучжоу, что этот самый босс ежедневно следил вовсе не за Сун Цыанем, а за ним самим…

Если бы Цинь Бучжоу узнал правду, он вполне мог бы вламиться в особняк Сиу и заставить Кан Сылина молить о пощаде, стоя на коленях.

·

Чёрный внедорожник плавно въехал на территорию особняка Сиу. Роза опустила бинокль и тихо отдала рации пару приказаний:

— …Действовать поочерёдно, по обстановке. — Затем она повернулась к Сун Цыаню: — У тебя снайперская стрельба как?

С этими словами она бросила ему миниатюрный пистолет и магазин.

Сун Цыань поймал их одной рукой, пристегнул магазин, продолжая другой стучать по клавиатуре:

— Сносно. Но думаю, сегодня оружие нам не понадобится.

— А ты самоуверен, — услышав это, усмехнулась Роза. — И всё же на всякий случай прихвати. Надеюсь, не все программисты такие недоразвитые.

Сидевший рядом попытался было возмутиться, но Роза подавила бунт парой суровых движений, заставив его со стоном распростёрся на полу:

— Не рыпайся, Сун работает, малейшая погрешность может привлечь внимание цели.

Тот, кого использовали в качестве компьютерного стола, всхлипнул:

— …Ы-ы, у-у-у…

— Но всё же это поразительно… я про твой возраст. Раньше мы только гадали, кто скрывается под ником Сун. В этот раз мы решили палить по всем фронтам в надежде на чудо, но никак не ожидали, что это и вправду ты, — улыбнулась Роза.

За несколько дней до начала военной подготовки Сун Цыань получил запрос о помощи.

Еще со времён их знакомства он знал, что этот человек состоит в разведывательном отделе Управления безопасности Союза Хуа. Тогда тот был всего лишь семнадцати-восьмилетним подростком — абсолютным гением программирования, точь-в-точь как сам Сун Цыань в прошлой жизни. Они начали сотрудничать наполовину ради высочайшего уровня навыков Сун Цыаня, наполовину ради интересов Управления безопасности.

Управление безопасности Союза Хуа, если полностью — Управление безопасности Китайского Союза Хуа.

Пусть у Сун Цыаня не наблюдалось какого-то бешеного патриотизма, но раз уж он являлся гражданином Союза, то на базе взаимовыгодного сотрудничества был совсем не против немного помочь государству. Впрочем, лично с ними он сталкивался впервые.

На этот раз их целью был обитатель особняка Сиу. Операцию готовили и планировали уже много лет, оставалось лишь затянуть удавку. Однако в последнее время охрану особняка снова усилили — по всей видимости, из-за ухудшения здоровья Кан Сылина. Среди нововведений значилась сложнейшая система раннего предупреждения, переделка той самой охранной сигнализации, которую разработал Сун Цыань.

При нынешнем уровне технологий эта система считалась абсолютно неуязвимой и не имеющей брешей, поэтому агентство и обратилось за помощью к Сун Цыаню. Сегодня было воскресенье — тот самый момент еженедельной доставки пианистов, когда уровень безопасности особняка падает до минимума.

Конечно, идеальным вариантом было бы взять всех под контроль за один вечер, но неудача также закладывалась в планы: высшей директивой для второй мобильной группы было добыть доказательства связи Кан Сылина с подпольными синдикатами других государств и продажи им государственных секретов.

Пока они разговаривали, Сун Цыань уже успешно взломал систему видеонаблюдения в резиденции. Роза наклонилась к нему, собираясь выразить радость, но вдруг замерла.

Тот тоже приподнялся на локтях, заглянул в монитор и, заметив фигуру Цинь Бучжоу, удивленно произнес:

— Ой, так это же твой приёмный отец?

На экране монитора красовался живописный внутренний двор, сплошь усыпанный нежно-лиловыми цветами сиу, напоминавшими клубящийся дымок. Пейзаж опьянял своей красотой.

Телохранитель распахнул дверцу машины, и из салона ступила пара длинных ног. Цинь Бучжоу откинул со лба чуть растрёпанные пряди и, двигаясь навстречу закатным лучам, выпрямился во весь рост. Озарённый морем цветов сиу, он выглядел существом неземным, способным заставить любого замереть в восхищении.

Цинь Бучжоу окинул взглядом окрестности, слегка прищурился и нацепил на лицо свою фирменную улыбку.

Этот на вид безмятежный сад на самом деле таил в себе небывалую опасность: посты через каждые три шага, дозоры через пять, а в цветочных зарослях прятались обученные псы и скрытые стволы орудий.

Слуга подбел к Цинь Бучжоу, принял его пальто и вежливо произнёс:

— Господин Цинь, прошу за мной.

— Благодарю за хлопоты.

Следя за невозмутимым лицом Сун Цыаня, сглотнул слюну и шёпотом спросил:

— Твой приёмный отец и твой… эээ, папаша… они же вроде как соперники в любви? Нет, погоди, они вообще знакомы?

Сун Цыань ничего не ответил, лишь ускорил темп ударов по клавиатуре. Под конец пальцы буквально порхали над кнопками, и стоял лишь непрекращающийся треск. Живой компьютерный стол тут же замолк, чувствуя себя крайне несчастным.

Цинь Бучжоу провели на второй этаж в просторный зал. Зал дышал древностью, в воздухе витал мягкий аромат чая, а прямо напротив лестницы стояла огромная резная ширма. Впрочем, белейший рояль совершенно не вписывался в этот традиционный восточный интерьер, придавая обстановке какую-то жуткую дисгармонию.

— Это господин Цинь?

Из-за ширмы донёсся дрожащий голос Кан Сылина, который едва не поднимался со стула. Он судорожно сжимал в руке только что сорванный букет сиу, и сок лепестков смешался с потом на его ладонях.

— Да, это Цинь Бучжоу. — Убедившись, что хозяин не собирается сразу заставлять его играть, Цинь Бучжоу направился прямиком к роялю, уселся на банкетку, закинул ногу на ногу и произнёс:

— Господин Цинь…

Кан Сылин снова тихо выдохнул его имя.

В этой интонации сквозило столько всего, она была настолько томительной, что у Цинь Бучжоу по коже побежали мурашки. Холодок зловещей волной поднялся от копчика к затылку, Цинь Бучжоу потёр плечи, подумав: неужто у этого мужика не всё дома?

Тихоня, который прячется за ширмой — типичный психопат.

К счастью, Кан Сылин быстро пришёл в себя, вернул себе ледяной тон и бросил охранникам у входа:

— Выйдите.

— Но вы…

— Вон! Чтобы я не повторял дважды!

Из-за ширмы полетела чайная чашка и вдребезги разбилась о пол.

Кан Сылин уставился на цветы сиу на столе, и взгляд его стал пугающе нежным:

— Оставьте… меня и господина Цинь наедине.

Охрана удалилась, и в просторном зале осталась лишь одна ширма, разделявшая двоих мужчин.

Цинь Бучжоу сидел на банкетке, опустив плечи и постукивая ногой. Вскоре из-за ширмы донёсся шорох трущейся ткани. Кресло отодвинулось, издав неприятный скрип.

Половина ширмы отворилась, и оттуда появился Кан Сылин в длинных шелковых одеждах глубокого синего цвета с вышитыми лотосами.

Сун Цыань лицом походил на мать, Сун Си, и совершенно не напоминал Кан Сылина. Сам же Кан Сылин был худощавым мужчиной с тонкими, интеллигентными чертами лица, бледной кожей и хищным разрезом глаз. Под ними залёг тяжелый, чернильный мрак. Заметив Цинь Бучжоу, он внезапно просиял.

Эмоционально нестабильный наркоман с явными признаками психического расстройства. Цинь Бучжоу повидал немало подобных типов и на основе опыта за пару секунд вынес предварительный вердикт.

Выбить информацию из такого человека могло оказаться как безумно сложно, так и до смешного просто. Вот только методы грубого допроса тут явно не годились.

Цинь Бучжоу моргнул, наблюдая, как Кан Сылин шатаясь приближается к нему —

И рухнул на колени.

Цинь Бучжоу: «???»

— Господин Цинь, вы всё-таки пришли к Сылину… — На застывшем лице Кан Сылина проступила нежная улыбка. Он протянул Цинь Бучжоу испачканные цветочные лепестки, превратившиеся в комок грязи, и прижался щекой к его колену.

Если бы подобный жест исполнил какой-нибудь нежный юноша вроде Бай Жуймина, это выглядело бы даже мило и вполне естественно. Но когда взрослый мужик вроде Кан Сылина проделывал такое… со стороны это смотрелось дико и извращённо.

Лицо Цинь Бучжоу мгновенно почернело.

Лицо Сун Цыаня тоже почернело.

Сун Цыань как раз пробился сквозь периметр внешней защиты к внутренней сети, и стоило ему открыть интерфейс, как перед ним предстала эта сцена.

Вздрогнув, он тихо пробормотал:

— Сун… ты… держи себя в руках… У Суна такое тяжёлое и жуткое давление, а-а-ай…

Сун Цыань замер. Его холодные, отрешенные черты лица не выражали ни единой эмоции, когда он процедил:

— Я полностью контролирую себя.

Роза издала резкий испуганный вскрик:

— Осторожно!

Экран вмиг заплыл поднимающимися снизу строчками тёмно-синего кода, а в центре закрутился цветок сиу. Сработал файрвол.

Это была самая важная часть защитной системы, неприступный бастион, с которым не справилась техническая группа. Если не взломать брандмауэр за тридцать секунд, система автоматически активирует сирену во всех уголках особняка и включит инфрамодуль сканирования, превращая всё живое в радиусе трехсот метров в решето.

Большая часть мобильной группы Управления безопасности падёт смертью храбрых.

— Приготовиться, — скомандовал Сун Цыань.

Перебарывая подкатившую к горлу тошноту, Цинь Бучжоу отступил назад и вкрадчивым, убаюкивающим голосом произнёс:

— Ты помнишь Сун Си? Я хочу узнать о ней.

Хищные глаза Кан Сылина сузились, а во взгляде проступил холод грозовых туч:

— Ты всё ещё любишь эту женщину?

В этой фразе крылось слишком много подтекста. Цинь Бучжоу нахмурился и подыграл ему:

— Эта женщина предала меня, с чего бы мне её любить? Я просто хочу узнать правду о тех событиях.

— Правда ли? — подозрительно переспросил Кан Сылин.

— Правда.

Кан Сылин уставился на Цинь Бучжоу, и его взгляд постепенно смягчился. Внезапно он схватил Цинь Бучжоу за руку и легонько коснулся губами его безупречных, изящных и белых кончиков пальцев. Цинь Бучжоу как раз боролся с приступом отвращения, поэтому позволил себя поймать — и лишь когда чужие губы прижались к коже и попытались лизнуть палец, до него дошло.

Твою мать!

Грёбаный извращенец! Цинь Бучжоу резко выдернул руку, с размаху врезал Кан Сылину ногой, опрокидывая того на пол, и добавил ещё один увесистый пинок:

— Ты говоришь или нет, чёрт тебя подери!

Разговаривать с этим психом было выше его сил. Побочное задание существовало лишь ради очков, и если выпытать ничего не удастся, он просто покинет этот мир и перейдёт к следующему квесту.

Кан Сылин зашелся кашлем, поднимаясь с пола, а на его щеках расцвёл подозрительный румянец. Он снова припал к ногам Цинь Бучжоу:

— Ты всё такой же пылкий, как и в юности…

У Цинь Бучжоу дёргался глаз: чёрт побери, да этот тип оказался скрытым мазохистом?

История отношений Кана, Циня и Сун была в разы драматичнее и безумнее, чем три их предыдущих простеньких мирка с романтическими мелодрамами.

В детстве Кан Сылин терпел издевательства и побои дома, а в школе его травили сверстники, из-за чего он закрылся в себе, заработав тяжелое психическое расстройство. Он безумно любил классическую китайскую литературу и музыку, часто бегал к классам и музыкальным студиям, чтобы послушать игру через дверь, но стоило кому-то заметить его — как его тут же с позором прогоняли.

Цинь Бучжоу в те годы уже слыл известным на всю округу музыкальным вундеркиндом, учившимся в Цзинчэне. Молодой Цинь Бучжоу обладал довольно мягким нравом: в один день, заметив подглядывающего Кан Сылина, он не стал прогонять испуганного паренька, а напротив — пригласил войти и послушать новую мелодию, над которой работал.

С тех пор Кан Сылин стал частенько заглядывать к Цинь Бучжоу. Спустя несколько таких визитов некто, заметив это, начал нашептывать Цинь Бучжоу за спиной, что Кан Сылин — ходячее несчастье, что общаться с ним нельзя, иначе быть беде. Цинь Бучжоу не верил в подобные суеверия и с улыбкой отвечал, что всё в порядке.

В тот же день во второй половине дня Цинь Бучжоу попал в автокатастрофу.

http://bllate.org/book/21627/2231402