Видеть, как Е Чжии уютно устроилась в её объятиях, да ещё и прижимать её к себе так крепко — сказать, что это не было неожиданностью, значит соврать. В конце концов, она точно помнила, что вчера вечером спала в гостевой комнате, а Е Чжии — в собственной спальне. Неужели та среди ночи перебралась к ней в постель!
Ей хотелось улыбнуться, на душе разлилось едва уловимое тепло, и крошечный колючий осадок, оставшийся от утреннего щемящего чувства, разом исчез. Всегда собранная Нин Цзючэнь неожиданно позволила себе понежиться в постели вместе с Е Чжии, дожидаясь, пока та наконец проснётся.
Наверное, это и называется мирным течением времени.
Е Чжии тайком собиралась прокрасться обратно в свою комнату, но, едва выйдя за порог, заметила отца, который сидел в засаде в ожидании представления. Тогда она решила не прятаться и зашагала с самым что ни на есть гордым и независимым видом.
— Дочурка, это откуда же ты возвращаешься? А я-то думал, почему это утром на стук в дверь никто не отзывается.
Е Чжии слегка задрала подбородок: в конце концов, голому бояться — только подпоясываться, в худшем случае можно поспорить, кто тут больший нахал.
— А я специально пришла поспать с Нин Цзючэнь, и что с того? Мы же молодая женая пара, неужели тебе обязательно ворчать на то, как мы любим друг друга?
Она и вправду не ожидала, что дочь перейдет в контратаку. Впрочем, нравы в их семье были свободными, так что он решил больше не подшучивать над ней.
Нин Цзючэнь, только что шагнувшая за порог и услышавшая громкие заявления Е Чжии, даже немного смутилась. Ведь между ними ничего толком не было, но из уст Е Чжии это звучало так, будто произошло абсолютно всё. Поспать с ней… от этих слов ей почему-то стало казаться, что она сама какая-то слишком мягкотелая — с чего бы это? Ладно, пусть болтает что хочет, в постели всё равно всё будет так, как скажет она сама.
Е Чжии возвращалась домой вместе с Нин Цзючэнь, под благовидным предлогом девушки — вернее, нет, какая разница, будущие супруги не должны жить врозь, они обязаны быть вместе каждую секунду, чтобы укреплять свои чувства.
Ну разумеется, любимая всегда права.
Обратно машину вела сама Нин Цзючэнь.
Усаживаясь в салон, Е Чжии намеренно не стала пристёгиваться ремнем безопасности и принялась отчаянно строить Нин Цзючэнь глазки, но та словно в упор её не замечала и преспокойно занялась собственным ремнем, собираясь трогаться с места. Упрямое брёвнышко, вонючее брёвнышко, совершенно не умеет читать обстановку! Хм, если бы не моя любовь к тебе, тебе ни за какими коврижками не видать такой славной жёнушки.
Дразнить Е Чжии, похоже, было весьма забавно. Нин Цзючэнь отпустила свой ремень и перестала притворяться, будто ничего не видит — заходить слишком далеко было нельзя. Она перегнулась через сиденье и неторопливо пристегнула Е Чжии.
Услышав щелчок, Е Чжии пришла в себя и посмотрела на оказавшуюся совсем близко Нин Цзючэнь — вот ради этого она на самом деле и затеяла весь спектакль с ремнем. Видя перед собой это близкое лицо, она плюнула на все условности, бросилась вперёд и поцеловала Нин Цзючэнь прямо в губы. Та ответила без промедления.
На этот раз, выходя из машины, Нин Цзючэнь проявила сообразительность. Ещё до того, как Е Чжии успела устроила свои привычные моргания и подёргивания плечами, она сама услужливо отстегнула её ремень и вдобавок одарила лёгким, едва касающимся губ поцелуем.
Хотя до желанного француского поцелуя дело не дошло, Нин Цзючэнь проявила завидную сознательность и даже проактивность. Как же радостно, как сладко! Казалось, с каждым днём любовь к Нин Цзючэнь будет становиться только глубже. Стоило ей лишь представить на секунду, что они вдруг расстанутся… нет, даже думать об этом не стоило, от одной этой мысли ей захотелось бы умереть.
Нужно всегда и везде держаться за руки, не забывать устраивать для неё маленькие сюрпризы, мириться с её капризами время от времени… Нин Цзючэнь методично перебирала в памяти все пункты, стараясь быть самой надёжной и ответственной.
Стоило им только вернуться, как у входа в апартаменты обнаружилась ещё одна мозолящая глаза фигура. Нин Цзючэнь, только что загнавшая машину на подземную парковку, воочию увидела, как Е Чжии за доли секунды продемонстрировала мастерство смены масок в сычуаньской опре — лицо менялось на лету.
Е Чжии свирепо уставилась на Шангуань Яня, а её рот задвигался так быстро и ловко, будто затрещала праздничная хлопушка:
— Это что за манера у тебя такая — шнырять тут исподтишка, как ненормальный? Моя жена с тобой даже не знакома, какого чёрта ты околачиваешься возле моего дома, совсем стыд потерял? Или ты до сих пор рассчитываешь увиваться за моей женой…
Это просто уму непостижимо! Разве Е Чжии не описывали как нежную красавицу, чистую и отрешённую, словно небожительницу? И кто же тогда этот яростный базарный бранч перед ней? Красива, слов нет, но неужели она умеет настолько кардинально меняться?
Нин Цзючэнь подошла ближе, коснулась губ Е Чжии поцелуем, запечатав ещё не сказанные слова, и легко потрепала её по щечке:
— Ну всё, разве ты не устала столько говорить? Предоставь это мне.
Она что, сегодня утром в гороскоп не заглянула? Почему все встречные кажутся какими-то ненормальными? И хотя Е Чжии направо и налево повторяла моя жена, сама Нин Цзючэнь этого вслух ещё не подтверждала. Но только что… ей ведь не показалось? Эта высокомерная, консервативная и упертая недотрога действительно сама первой поцеловала кого-то! Черт побери, да ещё и у него на глазах.
В своё время она ведь так сильно любила её, как же она смогла так быстро переметнуться к другой? Верно говорят, эти беты — существа низшего пошиба, от которых не стоит ждать ничего хорошего.
— Господин Шангуань, прошу вас больше не нарушать спокойную жизнь нашей семьи. Двенадцатого числа следующего месяца мы с женой играем свадьбу, и я буду искренне рада видеть вас в числе гостей за боблом свадебного вина. Приглашение я велю доставить вам в ближайшее время.
— Ах да, на перекрёстке поверните налево, счастливого пути, здесь вам не рады.
Любимый человек и тот, кто любит тебя, теперь вместе — двойной удар. Нин Цзючэнь подумала, не изобрела ли она случайно совершенно новый способ морального уничтожения подлецов.
Е Чжии стояла с хмурым личиком, а её губы надулись так сильно, что на них вполне можно было повесить небольшой кувшинчик с маслом. Как же обидно, как же досадно! Кто бы мог подумать, что этот никчемный тип действительно явился из-за её любимой Цзючэнь. Во всём виновата невероятная красота Цзючэнь, её ум и способности. Только подумать об этом — аж голова болит, что же делать, если в будущем у неё появится столько соперников? Нет, Цзючэнь ни в чём не виновата, во всём виноват этот бесстыдник Шангуань Янь.
Е Чжии решила, что обязательно шепнёт отцу словечко, чтобы тот как следует прижал Шангуань Яня — в любом случае нельзя позволять ему крутиться слишком близко. Она с таким трудом заарканила Нин Цзючэнь, и если та вдруг вздумает изменить ей до свадьбы, кому потом плакаться?
На этот Шангуань Янь был поистине обижен: ведь объектом его вожделений была эта потрясающая красавица Е Чжии! Вообще-то он пришёл сюда лишь для того, чтобы прощупать почву насчёт Нин Цзючэнь — он всё ещё был слишком высокого мнения о собственном обаянии и, хотя Нин Цзючэнь ему не нравилась, был уверен, что та до сих пор сохнет по нему.
Полагаясь на силу своего двойного уровня 3S и уникальное происхождение, Шангуань Янь привык вести себя нагло и самоуверенно. Когда ещё кто-то смел так унижать его? И вообще, что из себя представляет эта Нин Цзючэнь? Должность у неё ниже его, к тому же она всего лишь какая-то бета — с чего ей равняться с ним?
От этой мысли Шангуань Янь почувствовал себя ещё более уверенно и без лишних слов пошел в атаку на Нин Цзючэнь. Черт с ним с похищением красавицы, по крайней мере, надо как следует проучить эту Нин Цзючэнь — посмела вести себя с ним так дерзко, совсем страх потеряла! Он обрушил на неё своё ментальное давление уровня 3S, вложив в удар всю мощь, и прямой наводкой запустил кулак ей в лицо.
Простите, но против Нин Цзючэнь это ментальное давление не работало от слова совсем. Ведь её прежнее тело обладало ментальным уровнем 3S и физической силой уровня 2S — настоящее чудо-мутант среди бет. Однако она прекрасно понимала мудрость поговорки про высокое дерево, привлекающее ветер. Физическую силу она демонстрировала открыто ради успешной карьеры в армии, а вот ментальный уровень благодаря разработанному ею за долгое время препарату искусно скрывала на ступени А.
Ей даже не пришлось задумываться о защите от ментального давления. И хотя врождённая физическая сила у неё была чуть ниже, чем у Шангуань Яня, Нин Цзючэнь прошла через суровую школу реальных боевых действий, поэтому и в технике, и в практическом опыте значительно превосходила противника. На фоне забросившего тренировки Шангуань Яня у неё было полное преимущество. Увидев, как быстро и чётко Нин Цзючэнь уклонилась, отступила в сторону и контратаковала ударом ноги, Шангуань Янь был крайне удивлен.
Е Чжии наблюдала за происходящим с отвисшей челюстью: драка завязалась буквально с полуслова. Сначала она смертельно испугалась за Нин Цзючэнь: хотя та и славилась силой, разницу врождённых данных преодолеть трудно, она даже собиралась тайком отправить сигнал о помощи.
Но затем… а-а-а! Маленький человечек внутри Е Чжии зашёлся в восторженном визге. Не зря она человек её сердца! Это просто, это просто великолепно! Боевой коэффициент — пять звёзд, брутальность зашкаливает! Нин Цзючэнь, я люблю тебя до безумия!
Сначала силы были равны, но Шангуань Янь, страдавший от нехватки боевого опыта и слабой выносливости, очень быстро оказался в проигрыше. Нин Цзючэнь просто вбила его в асфальт и остановилась лишь тогда, когда тот уже не мог подняться.
Ей впервые довелось получить ранение в бою, и все боевые инстинкты Нин Цзючэнь пробудились. К тому же дралась она с умом: все её удары приходились на внутренние повреждения, на поверхности же не оставалось ни следа. Можно было не бояться, что Шангуань Янь перевернет всё с ног на голову — её собственные синяки на лице выглядели куда заметнее, а кроме того, она была уверена, что его гордость никогда не позволит ему растрепать на каждом углу, как его, такого крутого, избила бета.
Она велела людям убрать это «тело» — нет, погодите, он ещё жив, умирать ему рано, да и слишком легко отделаться не получится. Дальнейшее её не волновало. Взяв Е Чжии за руку, она отправилась домой.
Именно домой — так, как только что выразилась Е Чжии. Эти слова прозвучали на удивление тепло. В воспоминаниях Нин Цзючэнь у неё никогда, ни единого разу не было настоящего дома, только она одна. Родители вечно пропадали в бизнесе, и хотя они баловали её, до её личной жизни им не было дела — в доме хозяйничали лишь нанятые горничные. Никто и никогда не говорил ей: пойдём домой, в наш общий дом.
— Чего ты улыбаешься? Посмотри на себя, вся в синяках!
В голосе Е Чжии слышались слезы. Лишь когда Нин Цзючэнь повернулась, чтобы взять её за руку, она заметила раны на её лице. Ярко выделявшаяся, сочащаяся кровью щека распухла и покраснела, а из уголка рта тонкой струйкой бежала кровь. Е Чжии казалось, будто в ее груди зияет дыра, сквозь которую непрерывно задувает ледяной ветер, и от этого невыносимого сердечной боли едва не перехватывало дыхание.
Это же Нин Цзючэнь. Её Нин Цзючэнь! Единственная, принадлежащая только ей Нин Цзючэнь, а она оказалась способна лишь прятаться за её спиной. Она вытерла кровь с губ Нин Цзючэнь, а её слёзы всё катились и катились вниз, превращаясь в горестные всхлипы.
— Пустяки, всего лишь царапины, не плачь.
Нин Цзючэнь протянула руку, чтобы смахнуть слёзы с её глаз, но от этого Е Чжии разревелась только пуще прежнего, и на мгновение Нин Цзючэнь даже растерялась, не зная, что и делать.
Глядя на ссадины на руках Нин Цзючэнь, которые та испачкала, вытирая ей слёзы, Е Чжии чувствовала себя всё более несчастной, и остановить слёзы было уже невозможно.
Напустив на себя свирепый вид, она прикрикнула на Нин Цзючэнь:
— Какие ещё пустяки?! Тебе не больно, а мне больно! Теперь это тело принадлежит мне, с какой стати ты так пренебрегаешь им?
Больше не глядя на Нин Цзючэнь, она крепко взяла её за руку, стараясь не задевать раны, и, опустив голову, решительно зашагала вперёд.
— Быстро идем домой, я намажу тебя мастью.
В груди внезапно зародилась горячая волна. Нин Цзючэнь впервые поняла, что на свете может быть кто-то, кто просто искренне жалеет её — безо всяких на то причин, исключительно за то, что она — это она.
Каким бы сильным ни был человек, никто не рождается непобедимым. Даже если с рождения обладаешь разумом взрослого, суровая реальность порой заставляет расти через не хочу. Но в самом сокровенном уголке души всё равно остаётся хрупкая часть, нуждающаяся в бережном уходе.
Даже такая сильная Нин Цзючэнь, привыкшая вечно заботиться обо всех вокруг, на самом деле тоже в глубине души жаждала заботы. Так называемая стойкость — это вовсе не храброе одинокое противостояние всему миру, а упрямая маска, которую надеваешь тогда, когда не можешь получить то, в чём так отчаянно нуждаешься.
http://bllate.org/book/21621/2230372
Сказали спасибо 0 читателей