Готовый перевод The Beauty's Double Face [Quick Transmigration] / Красавица с двойным дном: Глава 21

В мгновение ока Хао Су пробыл на Пике Чжуцзин целый месяц. За всё это время от Повелителя демонов не было ни слуху ни духу. Если не считать двоих приближенных, которые поминутно боялись возвращения Хао Су ради мести, остальные желавшие отыскать его уже не проявляли прежнего усердия.

— Прошло столько времени, а вестей по-прежнему нет.

Правая половина лица мужчины и по сей день была скрыта под полумаской. Произнося эти слова, он, как и обычно в присутствии Хао Су, не выказывал никакого зловещего или ядовитого выражения. По сравнению с ним левый явно был менее выдержан. Всё это время они гадали, кто же тот человек, что забрал Хао Су в тот день, и не получил ли Хао Су тяжелых ранений. Иначе, учитывая его нрав, он бы никак не пропал без вести до сих пор.

— Как бы то ни было, сейчас Мир Демонов под нашим контролем. Даже если он действительно вернется, ему не поднять бури...

Речь левого прервала странная волна, прокатившаяся по Дворцу Юньфу. Казалось, некая исполинская сила окутала всю обитель, и каждый находившийся внутри человек оказался под её полным контролем. В сердцах сами собой зарождались опасность и страх, а спину жгло от ощущения, что за ними неотрывно и пристально следят в любую секунду.

— Кто здесь?! — оба приближенных разом насторожились, сжав в руках Великое сокровище Мира Демонов, которое уже однажды пытались задействовать против Хао Су.

По идее, услышав их голоса, остальные обитатели Дворца Юньфу должны были немедленно примчаться сюда. Однако они словно оказались отрезаны от внешнего мира — не появился ни единый живой дух.

Высокие троны, на которых некогда восседал Повелитель демонов, теперь заменили два точно таких же кресла. Инкрустировавшие подлокотники и спинки драгоценные камни ослепительно сверкали, но из-за их избытка сиденья не казались величественными — скорее, от них веяло некоторой дешевизной.

Стоило правой и левой руке подняться со своих мест, как сзади внезапно обрушилась колоссальная мощь. Не успев даже сообразить, в чём дело, они были повержены вниз и плашмя рухнули на те самые места, где бесчисленное множество раз преклоняли колени перед Хао Су.

А затем оба трона испарились прямо из воздуха. В мгновение ока прежнее эксклюзивное кресло Повелителя демонов вернулось на свое место, и вскоре из пустоты медленно проступила человеческая фигура.

Лицо мужчины не закрывала маска, взгляд был отмечен легкой усмешкой, а весь его облик нес в себе несравненную, отрешенную от мирского суеты утонченность — он не походил ни на выходца из Мира Демонов, ни на того Повелителя демонов, которого оба сподвижника безуспешно искали целый месяц.

Словно пробудившись в этом мире впервые, Хао Су лениво восседал в кресле, подперев голову одной рукой, и от этого движения прядь волос упала ему на лоб.

В те дни на Пике Чжуцзин Фань Цин расчесывал ему волосы даже по утрам. Тот необычайно любил подобный ритуал и еще больше — когда, не в силах вынести захлестывавших чувств, слабо комкал его пряди в пальцах. Его тело все ходило ходуном от дрожи, но он всё равно старался заботиться о Хао Су, продолжая то и дело подаваться навстречу. Однако из-за своей заторможенной реакции он и ощущения воспринимал с опозданием: всякий раз, когда Хао Су уже заканчивал, Фань Цин лишь задним числом осознавал это, а затем со вспыхнувшим докрасна лицом отступал назад.

Случались и минуты нежности: тогда Хао Су заключал Фань Цина в объятия, и тот укладывал щеку ему на плечо, тихонько вздрагивая и постепенно выравнивая сбившееся дыхание. Набравшись смелости, Фань Цин мог даже легонько поцеловать Хао Су. Эта близость неизменно придавала юноше капельку дополнительной храбрости: казалось, он испрашивает положенную награду, а потому целует неуверенно, мешковато, покрывая поцелуями всё лицо от ушей до самых губ. Впрочем, от начала и до конца он сохранял благоразумие, останавливаясь ровно на полпути.

— Похоже, у обоих моих доверенных лиц немалые амбиции.

Повелитель демонов изъяснялся совсем не так, как прочие обитатели Мира Демонов. Даже после предательства ближайших сподвижников он сохранял с ними невероятное спокойствие. Но именно эта невозмутимость ярче всего свидетельствовала о том, что он ни в грош не ставит двоих подручных.

Они воображали множество сценариев новой встречи с Хао Су, но не ожидали главного — что он вернется по собственной воле, да еще и устроит им такую показательную расправу с порога. Даже не вступая в бой, по одной лишь силе, окутавшей весь Дворец Юньфу, они поняли, что соперниками ему не быть.

Придя в себя, правая рука быстро переглянулась с левой и попыталась подняться, собираясь что-то произнести. Увы, Хао Су не предоставил ему такой возможности: стоило ему лишь взмахнуть рукой, как оба рухнули на колени, а на спины словно опустилась целая гора, придавив так тяжело, что распрямиться не получалось.

Наконец маска фальшивого доброжелательства на лице правого дала трещину, а полумаска и вовсе разлетелась на мелкие кусочки, полностью обнажив его свирепую, перекошенную гримасу.

Незримое давление лишало всякой возможности вздохнуть, не оставляя места даже мыслям о сопротивлении — в крови пробудилось инстинктивное повиновение.

— Раз вы жаждете воссесть на престол Владык демонов, я предоставлю вам шанс. Пусть будет полмесяца, — промолвил Хао Су, и тяжесть, давившая на правого, возросла, выбив из того полный боли сгусток сердечной крови. — Это лишь аванс. Спустя полмесяца я вернусь взглянуть, на что вы действительно способны, а заодно проверю, смогу ли поднять бурю.

Через полмесяца должны были рухнуть и сердечные демоны Фань Цина.

Ни единая душа во всем Мире Демонов, кроме этих двоих, так и не узнала ни о прибытии Хао Су, ни о его уходе. И ведь он действительно лишь взял символический залог, больше не учинив никаких расправ.

Как только околдовывавшая Дворец Юньфу мощь рассеялась, исчезнувшие парные кресла вернулись на прежние места, однако оба сподвижника попадали на пол без чувств, и больше никто из них уже не осмелился бы занять кресло, символизирующее абсолютную, высшую власть.

Хао Су отпустил им срок в полмесяца, а это значило, что ровно столько времени у них оставалось на подготовку. Но ожидание неизбежной гибели пугало куда сильнее, чем тревога о том, когда же противник нанесет удар из темноты — от мысли, что прямо над головой висит занесенный меч, готовый в любой момент разрубить их тела и души в прах, кровь стыла в жилах.

Пока Хао Су находился в Мире Демонов, Фань Цин читал лекции младшим ученикам в Секте Фэйхэн. Раньше он относился к подобным обязанностям равнодушно, но теперь срывался с места ровно в назначенный час.

Стоило ему преодолеть полпути, как дорогу преградили.

Независимо от авторитета Секты Фэйхэн или личной славы Фань Цина как главы праведного пути, число желающих завязать с ним знакомство среди бессмертных кланов исчислялось тысячами.

— Я Фэн Е из Секты Древнего Меча, приветствую Бессмертного господина.

Хотя в названии Секты Древнего Меча и фигурировал меч, на деле её адепты специализировались на алхимии, пилюлях и закалке клинков, не имея с культиваторами меча ничего общего. Фэн Е преградил путь Фань Цину вовсе не ради высокой цели — он просто хотел преподнести тому два недавно добытых сокровища в надежде хоть капельку сблизиться с ним.

В Секте Древнего Меча как раз выбирали нового главу, и в числе кандидатов числилось несколько человек, включая самого Фэн Е. Желая повысить свои шансы на победу, он решил зайти с козырей. Сблизиться с Фань Цином равнялось сближению с самой Сектой Фэйхэн, а при таком раскладе пост главы уплыть от него уже не мог.

Оказавшись здесь сегодня, он случайно услышал слухи о неком культиваторе меча, который инкогнито скупал редкости повсюду, но поскольку тот не показывался на глаза, личность искателя оставалась тайной. Фэн Е просто ткнул пальцем в небо и, к своей удаче, столкнулся лицом к лицу с Фань Цином. Когда-то давно он тоже направлялся на Гору Вэйи в поисках Чудесного сокровища и издалека заприметил юношу, благодаря чему сразу его узнал.

Поэтому, тщательно всё спланировав и угодив чужим вкусам, он специально раздобыл два ценных артефакта и примчался в Секту Фэйхэн.

Цель Фэн Е читалась невооруженным глазом, и наблюдавшие за этим ученики Секты Фэйхэн лишь молча покачали головами.

— Кто это на сей раз?

— Говорят, Фэн Е из Секты Древнего Меча.

— Секта Древнего Меча? — недоумевал заговоривший ученик, не понимая, с какой стати им одаривать Фань Цина подарками, но заранее был уверен в прорехе этого плана.

Стоило вспомнить, скопление желающих польстить старшему брату за прошедшие годы не поддавалось исчислению, однако никто из них еще не удостоился от него даже взгляда. Хотя Мир Бессмертных в целом не жаловал показную роскошь Демонов, среди праведников встречались любители диковин, но Фань Цин являлся исключением из правил. На протяжении веков он вел жизнь истинного аскета.

— Держу пари, старший брат ни за что не примет его дары.

Несколько веков назад один чудак приволок в Секту Фэйхэн гору прекрасных вещиц в надежде задобрить старшего брата, но даже не смог предстать перед его очами — и до сих пор страдает от душевной травмы.

Ученик излагал свои мысли с абсолютной уверенностью, но выражение его лица мгновенно застыло, стоило увидеть, как Фань Цин действительно взял вещи из рук Фэн Е.

Не только он — все прочие ученики Секты Фэйхэн замерли с лицами, будто увидели призрака.

Впрочем, Фань Цин не собирался пользоваться чужой щедростью просто так: взамен он извлек из пространственного кольца техники алхимии равноценной стоимости.

Принесенные Фэн Е сокровища представляли собой складной веер и кинжал, причем оба предмета оказались далеко не простыми.

Остов веера изготовили из тысячелетнего древесного угля — редчайшей и драгоценной породы дерева, а уж тысячелетней выдержки и вовсе сыскать не удавалось. Полотно же соткали из тончайшей шелковой пряжи, созданной русалками: она была невосприимчива к воде и огню. Ныне русалки показывались на глаза крайне редко, а подобный материал ценился на вес золота — на один лишь веер ушло целых два длинных рулона. Добавьте к этому изящную каллиграфию и живопись на шелке, а также подвешенный к рукояти рубиновый амулет — перед глазами представал безупречный шедевр.

Даже созерцатели из Мира Демонов не удержались бы от вздоха восхищения столь расточительным мастерством.

Что же до кинжала, то здесь поражали не только искусно вырезанные узоры на рукояти, но и материалы необычайной выделки. Его отковали из редких минералов, рожденных в краях вечной мерзлоты, после чего столетие закаляли ударами молота и выдерживали под ударами тридцати одной небесной молнии.

Оба артефакта отличались баснословной ценностью и совершенно не соответствовали вкусам Фань Цина, но тот приметил их с первого же взгляда.

Хао Су, должно быть, очень понравятся эти подарки, промелькнуло в голове у Фань Цина.

— Благодарю, я принимаю дары.

Голос Бессмертного господина звучал ровно, но под изумленными взглядами толпы он аккуратно убрал вещи Фэн Е.

Тот еще не успел порадоваться, как получил взамен равноценную сделку — а это означало, что его хитрый расчет потерпел крах. Тем не менее, ознакомившись с текстом техники, переданной Фань Цином, Фэн Е не высказал недовольства. Будучи мастером пилюль, он не нашел бы вееру и кинжалу практического применения, а вздумай пользоваться ими сам — мигом заслужил бы репутацию транжиры. С этой точки зрения визит принес свои плоды: по крайней мере, полученные знания позволят ему поднять собственную силу на новый уровень. К тому же, опираться на собственные силы казалось куда надежнее, чем спекулировать именем Фань Цина.

Покинув Секту Фэйхэн, Фэн Е удалился, а Фань Цин, не задерживаясь больше ни на мгновение, поспешил обратно на Пик Чжуцзин, оставив позади остолбеневшую толпу учеников.

— Сегодня что, солнце взошло на западе?

— Разве старший брат не терпеть не может подобные показные пустышки? Что вообще происходит?

Пересуды не умолкали. Откуда этим людям было знать, что облагороженный лик Бессмертного господина скрывал безумную тайну: втайне от всех он запер в собственной пещере заклятого врага — Повелителя демонов — и мчался туда каждый день лишь для того, чтобы бросить на него хотя бы один взгляд.

Обнимать его, прижимать к себе, ласкаться щекой к щеке, упиваясь мрачным, пугающим безумием и одержимостью в глубине глаз. Одно лишь совместное пребывание с Хао Су в четырех стенах дарило Фань Цину пробирающее до мурашек блаженство.

К моменту возвращения Фань Цина на Пик Чжуцзин Хао Су уже ждал его в пещере. Заполучив Цинь Фуси, он обрел еще более глубокую и совершенную мощь, позволявшую ему перемещаться с абсолютной легкостью.

Хао Су почувствовал приближение юноши в тот самый миг, когда тот ступил на порог, но Фань Цин почему-то медлил и вошел внутрь лишь спустя долгое время.

Лицо его слегка порозовело, и если бы не привычка Хао Су вглядываться в детали, заметить это было бы непросто. Прежде юноша заливался краской исключительно во время их интимной близости, а сейчас, совершив невесть какой поступок, с порога даже не смел поднять глаз.

Впрочем, эта робость длилась недолго — вернее, Фань Цин изо всех сил подавил её.

И тогда Хао Су заметил в его руках две новые вещицы: складной веер и кинжал. Изысканная работа бросалась в глаза с первого взгляда.

Вопросительным взглядом Хао Су потребовал объяснений, и Фань Цин протянул ему оба предмета.

— Это тебе. Нравится?

Пока он говорил, подавленное смущение снова непроизвольно вырвалось наружу.

Только тогда Хао Су перевел внимание на подарки. Сначала он взял кинжал — на нем почти не осталось чужих запахов, а затем поднял веер, принявшись внимательно его изучать.

В этот момент до него дошло, чем именно Фань Цин занимался перед входом в пещеру.

К ручке веера крепился рубиновый амулет, но в шелковые нити кисти, удерживавшие самоцвет, были вплетены два человеческих волоса: один — его собственный, а второй принадлежал самому Фань Цину. Волоски так искусно переплелись с красной нитью, что разглядеть их невооруженным глазом было практически невозможно.

Хао Су провел пальцем по рубину, а затем нащупал что-то на ребрах веера: на гладких деревянных пластинах действительно таились четыре крошечных иероглифа. Следы выглядели совсем свежими — очевидно, их нанесли в самом конце.

«Сердце искренне радо».

Неудивительно, что тот так смущался — он ведь делал ему признание. Вот только смелости признаться в лицо у него не хватило, и он прибегнул к столь окольному пути.

— Весьма неплохо. — Хао Су вынес подаркам краткую оценку.

Пока он осматривал веер, Фань Цин не отрывал от него глаз, словно пытаясь угадать реакцию. Полученный ответ заставил юношу невольно обрадоваться, но нераскрытый секрет тут же принес с собой легкое разочарование. На самом деле Фань Цин разрывался изнутри: ему отчаянно хотелось, чтобы Хао Су обо всем догадался, и в то же время он панически боялся этого, хотя их взаимные чувства уже давно не были секретом для обоих.

— Цин Цин специально отыскал их для меня?

Стоило этому вопросу опуститься в тишину, как Фань Цин замер.

Хао Су впервые назвал его столь ласково; его взгляд смягчился, а в голосе сквозила неизъяснимая нежность.

Для самого Фань Цина их связь началась с постыдной, уродливой извращенности, взращенной на почве его собственной темной одержимости. Но когда Хао Су произносил его имя вот так, в груди рождалось небывалое, всепоглощающее ликование.

— Хао Су, ты... не мог бы назвать меня так еще раз?

— Как именно?

Повелитель демонов прикинулся несведущим. Внешне он казался мягким и покладистым, но за этим фасадом таилась привычная колкость.

— Назови... Цин Цин.

Бессмертный господин, всегда ледяной, безжалостный и не ведающий улыбок, когда-либо произносил ли собственное имя подобным образом?

Когда Фань Цин выговорил это сам, в сердце поднялась волна беспричинного стыда.

Назло ему Хао Су повторил:

— Повтори еще раз, я не расслышал.

По идее, просить об этом следовало ему самому, но ситуация почему-то перевернулась с ног на голову.

Фань Цин судорожно сжал правую руку и, уставившись в пол, вновь выговорил собственное имя:

— Цин Цин.

Слышать собственное имя из собственных уст казалось сродни детскому капризу перед Хао Су, и от этого у Бессмертного господина даже уголки глаз окрасились алым.

Наконец сжалившись, Хао Су притянул его к себе и прошептал прямо на ухо:

— Цин Цин.

Куда нежнее, чем в первый раз.

http://bllate.org/book/21608/2228664