Готовый перевод I Broke the Persona of Every Villain in the Book / Я разрушила образы всех злодеев книги: Глава 14

Он разжал ладонь и показал обычный белый камешек, который до этого крепко сжимал в кулаке.

— Я знал, что ты обязательно придёшь ко мне. Вот и пришла, — уверенно сказал он.

Цинь Ин вздохнул, глядя на сестру, свесившуюся с ограды с таким видом, будто весь мир рухнул. Стоя у стены со стороны особняка Цинь, он произнёс:

— Ладно, вы двое оставайтесь здесь. Только не шумите и не тревожьте матушку. Подождите немного — я принесу верёвку, сначала подтянем шестого молодого господина, а потом уж поговорим.

С помощью старшего брата мальчик из узкого переулка за стеной ухватился за толстую верёвку и с трудом перебрался через недавно укреплённую стену особняка Цинь. К счастью, Цинь Ин был высок и без усилий подхватил Лу Хуна, прыгнувшего со стены.

Цинь Янь подошла и взяла Лу Хуна за руку, намереваясь вести его во двор. Но едва её пальцы коснулись его ладони, как он, будто обожжённый, мгновенно дёрнул руку назад и спрятал её за спину.

Цинь Янь удивилась, но решительно схватила его за запястье и вывернула руку наружу. Все десять пальцев были ободраны. Неизвестно, то ли острыми ветками, то ли краями камней — кожа на них была изрезана в нескольких местах, а под ногтями чёрнела грязь.

— Ты что, правда считаешь себя крысиным духом?! — возмутилась Цинь Янь. — Ещё и лапками рыть начал!

Лу Хун молча выслушал её брань, лишь прищурившись и улыбаясь, не оправдываясь. Увидев, что Цинь Янь запыхалась от злости, он поспешно прикрыл грязные руки чистым рукавом и, подражая премьер-министру Цинь в его кабинете, лёгкими движениями стал похлопывать её по спине:

— Не злись, не злись. Успокойся, соберись с мыслями.

Цинь Янь замолчала. Ей вдруг стало не по себе.

Через мгновение она спросила:

— Ты хоть поел?

Лу Хун, как и ожидалось, ответил:

— Перед выходом позавтракал.

В итоге они не пошли во двор Цинь Янь, а направились в покои старшего брата. Цинь Ин велел своему доверенному слуге Чэньмо сходить на кухню, чтобы подогрели еду, и принести таз с чистой горячей водой и полотенце.

Вымыв руки и наевшись досыта, они зажгли свечи по всему помещению — стало светло, как днём.

В личном кабинете Цинь Ина стоял огромный стол из палисандрового дерева, ничуть не уступавший тому, что находился в главной библиотеке дома Цинь. Старший брат сидел в кресле, а двое младших — на скамье напротив.

— Завтра я скажу матушке, что в дни отдыха сестрёнка будет заниматься у меня, — сказал Цинь Ин. — Что до стены у юго-западных ворот… Я сам позабочусь об этом.

Цинь Янь радостно наклонилась вперёд и чмокнула брата в щёку:

— Старший брат — самый лучший!

Цинь Ин благовоспитанно достал платок и незаметно вытер слюну с лица:

— Продержимся, сколько сможем. Пока матушка не узнает.

Сидевшие напротив брат и сестра переглянулись и обменялись понимающими улыбками — союз был заключён.

Цинь Янь невзначай бросила взгляд в сторону и увидела, что Хун-гэ’эр, жуя кунжутный пирожок, не отрываясь смотрит на них. Ей снова захотелось подразнить будущего злодея. Она толкнула его локтём:

— Хун-гэ’эр, раз старший брат согласился тайком пускать тебя поиграть, тебе хотя бы стоит сказать «спасибо».

Лу Хун, мелкими зубками пощёлкивая хрустящий пирожок, пробормотал:

— Я отблагодарю.

На слова пятилетнего ребёнка никто не обратил внимания.

Цинь Янь и Лу Хун немного поиграли, потом почитали, и вдруг Лу Хун, ни с того ни с сего, спросил Цинь Ина:

— А стихи «Жених на бамбуковом коне приезжает, вокруг кровати играет с зелёной сливой» — они плохие?

Цинь Ин в это время читал при свете лампы книгу с пожелтевшими страницами, переплетённую по старинному методу предыдущей династии. Неизвестно, где он раздобыл этот редкий древний том — листал его с исключительной осторожностью и благоговением.

Услышав вопрос Лу Хуна, он отложил книгу и с удивлением ответил:

— Эти строки из стихотворения «Чанганьская песнь», сочинённого поэтом-бессмертным прежней эпохи. Они повествуют о невинной привязанности двух детей, растущих вместе, — прекрасные строки.

— Тогда… может, плохой следующий стих?

Лу Хун на мгновение задумался, а затем вдруг заговорил совершенно иным тоном, чётко и размеренно произнося каждое слово:

— Какая прелестная двоюродная сестричка! Особенно та, что из дома премьер-министра Цинь. Четвёртому принцу, конечно, стоит с детства с ней сблизиться.

Это была точная цитата второго принца Сяо Куана из императорского сада, в абрикосовой роще — с почти идентичной интонацией и ритмом, но теперь её повторял маленький мальчик своим звонким голосом, и слова эхом разнеслись по просторному кабинету.

Лицо Цинь Ина мгновенно изменилось.

— Кто тебе это сказал?!

Цинь Янь замерла на месте и сначала даже не поняла, что происходит. Прошло уже столько дней, столько всего случилось — она почти забыла те колкие слова второго принца Сяо Куана в абрикосовой роще императорского сада.

Только когда её старший брат и Лу Хун начали выяснять подробности того дня, она вдруг вспомнила: да, тогда она хотела разрушить злодейский альянс и уговорила Лу Хуна прямо при отце донести на второго принца.

Потом в канцелярии Чжуншушэня она своими глазами увидела, как отец принимает взятку, и всё забылось. А Хун-гэ’эр всё это время помнил!

Значит, его «отблагодарю» относилось именно к этому. Он сам стал доносчиком и выдал второго принца её старшему брату!

Два главных злодея из оригинальной истории, которые в будущем объединятся и погубят весь дом Цинь, в пять лет пошли разными путями. Будущий злодейский альянс рухнул ещё в зародыше.

Цинь Янь смотрела на Лу Хуна, который теперь, докладывая её брату о подлостях второго принца, одновременно бросал на неё взгляд, полный ожидания похвалы, и чувствовала странную смесь эмоций.

Неужели всё так просто? А где же та мистическая притягательность, что должна была связать двух злодеев? Где многолетние интриги и коварные заговоры против отца и сыновей Цинь при дворе?

И всё это рассыпалось от нескольких фраз?.. Просто…

Чёрт возьми, как же приятно!

Уголки её губ сами собой задрались вверх.

Однако судьба явно не желала видеть её счастливой.

В следующее мгновение её взгляд упал на предмет, который давно был перед глазами, но она упорно его игнорировала — книгу в руках старшего брата.

Цинь Ин, сидевший за столом спокойно и сосредоточенно, услышав, как второй принц, пользуясь тем, что Сюй и Цинь Янь — двоюродные брат и сестра, распространяет злобные слухи, погрузился в глубокие размышления.

Медленно отложив книгу, которую весь вечер держал в руках, он задумался.

Синяя книга в тканевом переплёте наконец показала обложку при свете лампы — на ней чёткими иероглифами было написано: «Даньфан Сюйчжи».

Цинь Янь: «…» Чёрт побери!

Она уставилась на том иначе.

Теперь понятно, почему в прошлый раз, когда она тайком украла «Баопу-цзы» и сожгла, старший брат даже не заметил пропажи. Оказывается, книг у него — хоть завались! Одной меньше — и не скажешь, а эта даже лучше прежней!

Радость от того, что будущий злодей предал своего союзника в детстве, мгновенно испарилась под гнётом осознания: её старший брат всё так же упорно идёт по пути алхимии!

Справа от Цинь Янь Лу Хун продолжал рассказывать Цинь Ину о событиях в абрикосовой роще, но краем глаза всё время поглядывал на неё. Заметив, что она не радуется, как он ожидал, а, напротив, выглядит озабоченной, его лицо тоже омрачилось.

Все трое погрузились в свои мысли.

Прошло чуть больше получаса, наступило время Хайши, ночь сгустилась. Цинь Ин велел доверенному слуге заранее расчистить путь и отвлечь ночных сторожей, чтобы тайно проводить Хун-гэ’эра наружу.

Перед отправлением он серьёзно сказал Лу Хуну и Цинь Янь:

— Это дело не такое уж большое, но и не такое уж маленькое. Если оно попадёт в уши злопыхателей, репутация четвёртого принца и сестрёнки пострадает. Поэтому забудьте об этом. Совсем забудьте.

Оба ребёнка послушно кивнули.

— Что до второго принца… Ему уже двенадцать, он уже не ребёнок… — Цинь Ин вздохнул и не стал продолжать.

Вернувшись к стене у юго-западных ворот, Цинь Ин начал измерять её высоту, готовясь к следующему визиту «почётного гостя».

Стена особняка Цинь изначально была низкой — ведь дом принадлежал семье учёных, выходцев из крестьян, и они придерживались принципа «не для воров строим, а для порядочных людей».

Даже после того, как её недавно подняли на два чи, Цинь Ин, встав на цыпочки и вытянув руку, всё равно доставал до черепицы на верхушке стены.

Цинь Янь отошла на пару шагов и прикинула:

— Слева ниже… Нет, ещё левее…

В этот момент Лу Хун лёгонько толкнул её локтем.

Цинь Янь бросила на него недоуменный взгляд.

Лу Хун вытащил из-под одежды тоненькую книжку, показав лишь уголок. При тусклом лунном свете едва можно было разглядеть пожелтевшие страницы.

Цинь Янь: «???»

Подожди… Неужели ты сделал именно то, о чём я подумала?

Лу Хун, видя, что она не реагирует, вытянул книгу чуть больше — на синей обложке отчётливо проступила первая иероглифическая черта: «дань».

Всё ясно. Это точно она.

Цинь Янь, не сводя глаз со спины старшего брата, одним тонким пальцем осторожно нажала на книгу и вернула её обратно в одежду Лу Хуна, похлопав по карману.

Хороший мальчик, отлично сработал.

Такого способного младшего брата я точно не брошу!

С радостью она потрепала Лу Хуна по аккуратному пучку на голове в знак одобрения.

Но Лу Хун был недоволен.

— Обними, — тихо попросил он.

Цинь Ин, стоя у недавно отремонтированной стены, внимательно осматривал её, указывая на самый низкий участок:

— Здесь, похоже, самый низкий участок. Хун-гэ’эр, запомни это место. Завтра я велю положить снаружи в переулке камни — даже если упадёшь, не больно будет. И лестницу тоже подготовим.

В доме Цинь имелись лестницы всех видов. Цинь Ин приказал доверенному слуге принести двухсекционную лестницу, предназначенную для ремонта стен, — конструкция напоминала осадную лестницу: нижняя секция упиралась в землю под углом к стене, а верхнюю можно было выдвигать и укладывать на гребень стены.

— В дальнейшем лестницу будем держать у стены. Вы заранее договаривайтесь о дне и времени, и когда Хун-гэ’эр захочет прийти, я велю выдвинуть верхнюю секцию и положить её на обе стороны стены — так будет удобнее…

Он подробно объяснял, но, обернувшись, увидел, что двое малышей крепко обнялись.

— Эй!

Старший брат разнял обнимающихся детей и сделал им обоим выговор.

Цинь Ин был в замешательстве. Мудрецы сказали: «Мальчики и девочки после семи лет не сидят на одном циновке». Эти двое ещё не достигли возраста, и, скорее всего, не поймут его наставлений. Поэтому он быстро отругал их и, воспользовавшись покровом ночи, установил двухсекционную лестницу и помог Лу Хуну взобраться на стену.

— Уже поздно. Шестой молодой господин, тебе одному возвращаться безопасно? — с беспокойством спросил Цинь Ин. — Во дворце герцога много внутренних дворов, ты ведь можешь заблудиться, бродя ночью…

Лу Хун сидел на стене и улыбался брату с сестрой внизу, открывая милую ямочку на правой щеке.

— Ничего страшного. Я живу недалеко.

Он поднял три пальца правой руки, изобразив знак победы, часто используемый в армии, и исчез за стеной.

…

Цинь Янь заперли во дворе «для умиротворения духа». От скуки она чуть с ума не сошла и каждый день считала пальцы, ожидая следующего дня отдыха.

Государственные канцелярии отдыхали раз в десять дней. Через десять дней доверенный слуга старшего брата Чэньмо действительно пришёл рано утром и, как и договаривались, отвёл её в покои старшего брата заниматься.

Но Лу Хун так и не появился.

Цинь Янь писала иероглифы в кабинете старшего брата и ждала. К полудню Цинь Ин, видя её беспокойство, погладил её по голове и вышел узнать, в чём дело.

Осмотрев окрестности юго-западной стены и не найдя там никого, он вернулся с удивлением:

— Действительно нет. Возможно, четвёртый принц оставил его во дворце и не отпустил домой? Принцы часто оставляют спутников учёбы на день отдыха — это обычное дело.

Цинь Янь уныло кивнула и снова склонилась над прописями.

В последующие дни она словно зверёк в клетке: еды и питья хватало, всё делала как обычно, но день за днём ходила унылая, без малейшего желания двигаться.

Старший брат ежедневно навещал её во дворе. Наблюдав несколько дней и не выдержав, он дважды уговаривал матушку.

Госпожа Цинь вспомнила, как эта несносная детвора вломилась в Академию Ханьлинь под самым носом у императора — об этом заговорил весь двор. Если бы не их юный возраст, даже сам премьер-министр Цинь, их отец, мог бы подвергнуться нападкам со стороны цзюйши с их мемориалами.

Чем больше она думала, тем сильнее пугалась. В этот раз она твёрдо решила не сдаваться и объявила, что маленькая девочка будет «умиротворять дух» целый месяц.

Старший брат не смог переубедить её, и на сцену вышел второй брат.

Цинь Цзяо всегда действовал нестандартно: он не стал уговаривать мать, а пришёл к сестрёнке.

— Да ты что, глупая?

http://bllate.org/book/2159/245418