Готовый перевод System, Make Me Chase the Male Lead / Система заставляет меня соблазнять героев миров: Глава 22

Разве нельзя сменить систему?

— Ссс, — Линь Цзю приложил немало сил, и готовая было ринуться в бой масса тут же уменьшилась на целый круг, а на лице Фэн Юаня отразилось предельное мучение.

Линь Цзю быстро отдернул руку, собираясь слезть. И после такого переполоха он еще надеялся выйти сухим из воды? Разве трогать чужие кубики пресса было не слишком весело? Он ведь даже норовил стянуть с него штаны.

Подожди, вот заставим его нащупаться вдоволь, захочет смотреть куда угодно — всё покажет!

Однако сойти вниз Линь Цзю не удалось: стоило ему приподняться, как его тут же рывком утянули обратно.

Он снова оказался сидящим на теле Фэн Юаня, причем их текущая поза выглядела несколько двусмысленно.

После того как его поймали, Линь Цзю растерянно замер и поспешно мысленно позвал Саньу на помощь. Саньу в спешке отозвался, а затем изо всех сил попытался взять Фэн Юаня под контроль, но, к сожалению, сколько ни повторял попытки, успех ускользал.

[Прости, Хозяин, я не могу его контролировать QAQ]

Сказав это, Саньу замолк и на любые дальнейшие призывы Линь Цзю больше не отзывался.

Выругавшись про себя, Линь Цзю повернул голову, намереваясь договориться с Фэн Юанем, однако в этот самый момент Фэн Юань выпрямился и сел.

Прежде из-за того, что его руки были схвачены, любые повороты головы давались с трудом; но стоило Фэн Юаню сесть, как Линь Цзю, сидевший у него на животе, всем телом подался вперед и плашмя рухнул прямо ему на бедра, чуть выше паха.

В таком положении они выглядели еще более двусмысленно.

И вот тут одежда Линь Цзю во всей красе продемонстрировала свою важность.

Полуприкрытая, полуобнаженная при этом падении ткань съехала, полностью обнажив плечи, а шелковые одежды сползли прямо к локтям.

У Линь Цзю даже кончики ушей покраснели. Обещанного эффекта ошеломления не последовало, зато, глядя на то, сколь ловко тот двигался, становилось очевидно: с самого начала он прекрасно понимал, что делает. При мысли об этом становилось донельзя стыдно.

Фэн Юань в конце концов разжал пальцы, но не успел Линь Цзю и слова сказать, как тот обхватил его за талию, переменив позу — как свою, так и Линь Цзю.

Линь Цзю по-прежнему лежал ничком, а Фэн Юань, широко расставив ноги, восседал позади него. Сокровище между их ног находилось так близко, что Линь Цзю стоило лишь чуть опустить голову, чтобы всё разглядеть.

Поскольку Фэн Юань заодно скинул с себя одежды, он теперь сидел совершенно голым.

Линь Цзю уже не смел бросить на него и взгляд, в мыслях у него было лишь одно — сбежать. Он попытался воспользоваться тем, что все еще лежал, доковырять до края кровати и спрыгнуть вниз, но едва передвинул колени, как ощутил неприятный холодок в районе ягодиц — сверху на него снова кто-то навалился.

Какая теперь разница, есть на нем эта шелковая одежда или нет? Линь Цзю отчетливо чувствовал Фэн Юаня. Тот еще немного попялился на его упругие ягодицы и всё же решил его съесть. Он уже один раз отпустил его, но раз уж тот сам идет к нему в руки и всячески намекает, то бездействие стало бы страшным оскорблением для его мужского достоинства!

Не прошло и половины дня, как в ход пошли то куриный бульон, то курительный дым — всё намекало на то, что этот наглец пытается его соблазнить. Если он не овладеет им, то просто покроет позором своих братьев!

Линь Цзю оглянулся с окоченевшим лицом: на Саньу надежды больше не было, оставалось лишь уповать на то, что у Фэн Юаня еще осталась доля здравого смысла, и попытаться хоть немного посопротивляться.

Заметив, что Линь Цзю оборачивается, Фэн Юань одарил его зловеще-соблазнительной усмешкой, и его ладони легли прямо на округлости.

Фэн Юань годами занимался боевыми искусствами: его пальцы хоть и были тонкими и красивыми, но мозолей на них хватало с избытком. У Линь Цзю кожа была нежной и гладкой, и когда ладонь Фэн Юаня принялась разминать его плоть, по всему телу от его ладоней начали расходиться сладковато-щемящие волны.

С современных времен и по сей день Линь Цзю оставался неопытным юнцом, который обо всем знал лишь в теории, откуда ему было знать подобное? Он дрожащим голосом взмолился о пощаде, но как назло активировался уникальный эффект Слабость при встрече, и он снова обмяк, безвольно распластавшись и отдавшись на волю Фэн Юаня.

Пусть Фэн Юань и не понимал, с чего это его тело вдруг расслабилось, останавливаться он вовсе не собирался. Вдоволь намявшись с ягодицами, он перенес атаку на область между ног Линь Цзю.

И без того с трудом ворочавший языком Линь Цзю, по мере того как ощущения становились все ярче, теперь мог лишь беспомощно стонать.

Этой ночью Линь Цзю так и не смог вымолвить ни единого связного слова и в таком подвешенном состоянии предавался с Фэн Юанем плотским утехам, пока за окном не закричали петухи. Лишь тогда его наконец отпустили.

Фэн Юань даже велел слугам принести горячую воду, чтобы привести Линь Цзю в порядок.

Тот еще кипел от гнева, изо всех сил цепляясь за остатки бодрствования и не желая окончательно проваливаться в сон, но стоило ему погрузиться в теплую воду, как все силы покинули его.

Фэн Юань впервые ухаживал за кем-то, а потому, кое-как ополоснув юношу, просто подхватил его на руки и унес обратно. Линь Цзю спал мертвецким сном, не издавая ни звука.

Драка демонов, затянувшаяся на всю ночь, и впрямь отняла у него немало сил.

Пока Линь Цзю мирно посапывал, Фэн Юань кое-как обтерся сам и тоже завалился на кровать, обняв Линь Цзю.

Быть снизу утомительно, но быть сверху — еще утомительнее; даже для закаленного в боях Фэн Юаня такое расслабление обернулось тяжелой усталостью.

Проспали они оба до самого полудня.

Линь Цзю проснулся чуть раньше Фэн Юаня. Ощутив невыразимую боль в том самом непроизносимом месте, он свирепо зыркнул на притворяющегося спящим Фэн Юаня и, рассчитывая исключительно на собственные силы, кое-как выполз из постели.

Болело и седалище, и поясница. Предпринять хоть какие-то ответные действия в отношении Фэн Юаня Линь Цзю уже не мог: с трудом отыскав в гардеробной Фэн Юаня одежду и кое-как натянув ее, он, придерживаясь за стены, медленно побрел к выходу.

Стоило ему распахнуть дверь, как снаружи кто-то с любопытством уставился на него, и Линь Цзю рефлекторно выпрямился во весь рост.

В тот же миг его снова согнуло пополам — находиться в таком положении было поистине невыносимо.

С виду Фэн Юань сущий человек, а черт побери, в постели оказался хуже всякого зверя.

Заметив, как в глазах прислуги постепенно проясняется понимание, Линь Цзю махнул на всё рукой и перестал притворяться. Он так и поплелся дальше, придерживаясь за стену, и даже когда слуги подходили с предложением помочь, неизменно отказывался.

Шутки в сторону, ковылять вдоль стенки и без того было достаточно унизительно, а если еще и помощь принимать — неужто у него совсем не осталось гордости?

Фэн Юань какое-то время шел следом за вышедшим Линь Цзю, но, видя его упрямство, сообразил, что при его появлении тот наверняка предпочтет превозмочь боль, но отвесит ему тумака.

Ему еще стоило отдать должное за то, что тот умудрился сдержаться и не пустить в ход кулаки прямо во время постельных утех.

Фэн Юань сам признавал, что прошлой ночью перегнул палку и совсем не жалел хрупкий цветок. Впрочем, когда он омывал его после всего, то заметил лишь легкую припухлость и покраснение, ничего серьезного — его мастерство все же оказалось на высоте.

Увидев, что Линь Цзю, хромая и ковыляя, благополучно добрался до собственных покоев, Фэн Юань отправился по своим делам.

Он-то рассчитывал, что после подобного их отношения с Линь Цзю сделают шаг вперед, но на деле обернулось тем, что вот уже несколько дней даже он, ванъе, не мог переступить порог его двора, а стоило войти — дверь оказывалась запертой.

Ладно еще войти открыто не получалось, но стоило ему заглянуть среди ночи, как Линь Цзю тут же просыпался, поднимал невероятный шум и гам, после чего его вновь выставляли за дверь.

Оставалось лишь вздыхать и ждать, пока выдастся свободное время, чтобы явиться снова.

Вернувшись к себе, Линь Цзю погрузился в глубочайшее уныние. Хоть он скрипя сердце и принял это задание, да и мысленно подготовился к тому, что его возьмут силой, но неужели период моральной подготовки должен был оказаться столь коротким? Меньше суток!

Потому-то преодолеть себя он так и не смог. Даже собираясь продолжить выполнение задания, требовалось взять паузу. И хотя Саньу постоянно убеждал его смотреть правде в глаза, Линь Цзю пропускал это мимо ушей — если бы от этой твари была хоть какая-то польза, он ни за что бы не превратился из пробравшегося на чужую кровать наглеца в того, кого поимели.

После вчерашнего ночного происшествия шкала выполнения задания стремительно подскочила до девяноста процентов, и Линь Цзю больше не торопился. Осталось всего несчастных десять процентов близости, не было никакой нужды измываться над собой ради скорейшего завершения.

В конце концов, у него тоже имелись свои маленькие капризы!

Сяо Яцинь же после замужества Линь Цзю принялась без промедления наводить порядок в клане Линь. Раньше она неизменно шла на уступки, но в конце концов за ее спиной тоже стояли определенные силы. Если бы не ради Линь Цзю, ради того, чтобы он мог расти в безопасности, она вполне могла бы побороться за место законной жены Отца Линь.

Жаль только, что даже при всех ее постоянных уступках Линь Цзю чуть не погиб. Отец Линь ни во что не ставил их сына и позволял остальным третировать его — с того самого момента, когда Линь Цзю тяжело заболел, Сяо Яцинь поняла, что между ними не осталось никаких супружеских чувств.

Что до Линь Ци, главного виновника бед ее ребенка, Сяо Яцинь не собиралась оставлять его безнаказанным. За последние несколько месяцев Линь Ци сначала по нелепой случайности свалился в воду и подхватил простуду, а едва оправившись, отправился на улицу, где связался невесть с кем и сломал ногу.

Впрочем, переломом дело не ограничилось, ведь ее собственный сын чуть не лишился жизни.

Сяо Яцинь измыслила способ и прибегла к маленькой хитрости: она отравила Линь Ци, лишив его голоса, да так искусно, что нынешняя главная госпожа дома заподозрила в этом других наложниц, и старшее ветвь клана Линь погрузилась в хаос.

Отец Линь вел все торговые дела единолично, а бухгалтерию и долговые книги хранил в строжайшем порядке. Однако благодаря тому, что Линь Цзю стал ванфэй, Сяо Яцинь теперь занимала определенное положение в клане Линь, и Отец Линь временами ночевал в ее покоях.

Пользуясь подобными возможностями, Сяо Яцинь приставила грамотных людей перерыть всю бухгалтерию от корки до корки. За столько лет ведения дел разве мог Отец Линь не замарать руки в нечистотах? Стоило пролистать книги, как тайное стало явным.

Сяо Яцинь оставалось лишь нанять людей, чтобы те ранесли слухи повсюду — в эту феодальную эпоху подобного оказалось более чем достаточно, чтобы пустить по ветру его торговое дело.

Влияние клана Линь день ото дня чахло, а махинации Сяо Яцинь тем временем заметили остальные. Фэн Юань, узнав, чем занимается Сяо Яцинь, втайне оказал ей немалую помощь, чем заслужил ее глубочайшее расположение.

Когда всё было практически готово, Сяо Яцинь собрала вещи и вместе с четырьмя служанками, сопровождавшими ее с малых лет, явилась в Резиденцию Юань-вана под благовидным предлогом — соскучилась по сыну и желает погостить у него некоторое время.

Отец Линь давно уже не питал к ней никаких чувств, а прознав о проделках Сяо Яцинь, был готов прирезать ее собственной рукой — ведь она вот так запросто рушила дело, на создание которого он потратил столько сил.

Однако Сяо Яцинь отличалась умением вовремя остановиться: прихватила узелок и была такова.

Фэн Юань визиту Сяо Яцинь искренне обрадовался. Во-первых, она была им весьма довольна, а во-вторых, Линь Цзю сейчас дулся, и ее присутствие могло пойти на пользу — глядишь, пара дней уговоров, и он снова сможет заполучить красавицу в свои объятия.

Однако он никак не ожидал, что, при всей симпатии Сяо Яцинь к Фэн Юаню, собственного сына она любила куда сильнее. Поначалу, прибыв на место, она даже удивилась, почему это ее дитя носа не кажет из своего двора, а Фэн Юань не приходит его навестить.

Но стоило ей заговорить о Фэн Юане, как лицо Линь Цзю омрачалось такой неприязнью, что в конце концов она вовсе перестала упоминать его имя.

Столько лет она не имела возможности должным образом заботиться о сыне, поэтому теперь, оказавшись рядом, Сяо Яцинь лично готовила для него всю еду.

Жизнь Линь Цзю вошла в такое упоительное русло, что он и вовсе перестал обращать внимание на Фэн Юаня.

При всей своей досаде Фэн Юань не решался лишний раз злить Линь Цзю. Братья как раз предпринимали последние отчаянные попытки реванша, и хотя внешне в Резиденции Юань-вана царило спокойствие, время от времени туда проникали наемные убийцы. Их мастерство росло с каждым разом, и только личное вмешательство Фэн Юаня позволяло Линь Цзю и дальше спокойно сидеть в своих покоях.

Один предавался безделью, другой не желал идти на контакт, и выполнение задания безнадежно застопорилось. Суетился во всей этой ситуации один лишь Саньу.

Желая заставить Линь Цзю вернуться к заданию, Саньу вновь пришлось пустить в ход манипуляции.

Сяо Яцинь, которая уже было перестала заводить разговоры, после вмешательства Саньу принялась то и дело невзначай заводить речь о Фэн Юане, нахваливать его и расписывать, как именно он помог ей.

Злость Линь Цзю к тому моменту уже почти улетучилась, а после такой промывки мозгов от матери он тут же решил его простить. В тот же вечер, когда Фэн Юань вновь попытался пробраться к нему, слуги больше не твердили, будто хозяина нет дома, да и сам Линь Цзю при встрече перестал метать грозные взгляды.

Фэн Юань, напротив, почувствовал себя несколько сбитым с толку: не случилось ли чего-то такого, о чем он не знает?

44. Улетевшая из рук утка

Когда Линь Цзю надумал навестить Фэн Юаня, Сяо Яцинь, а точнее находившийся под контролем Саньу, даже специально приготовил для него кое-какую снедь, чтобы тот захватил с собой.

Во время готовки Саньу не стал вмешиваться в действия Сяо Яцинь, к тому же она сама была рада примирению молодых, поэтому кушанье вышло на редкость ароматным.

Линь Цзю в одиночку прихватил ларец с едой и направился туда.

Фэн Юань был по горло занят делами и, разумеется, отсутствовал в покоях, однако, услышав от стражи, что Линь Цзю направляется к нему, с надеждой в сердце стремглав бросился назад, предоставив наемных убийц заботам подчиненных.

По пути Линь Цзю не встретил почти никого из слуг и уже решил, что Фэн Юаня наверняка нет на месте, как вдруг изнутри донесся голос, приглашающий его войти.

Заметив ларец в руках Линь Цзю, Фэн Юань слегка вздрогнул, охваченный дурным предчувствием: если тот снова притащил еду собственного приготовления, есть ее или не есть?

Впрочем, на сей раз в нос ему ударил аппетитный запах — судя по всему, вышло куда лучше прежнего куриного бульона.

Фэн Юань принялся с важным видом листать попавшуюся под руку книгу, но стоило Линь Цзю войти, как его взгляды то и дело украдкой падали в ту сторону.

— Это мне мама велела тебе передать, — с легким кашлем бросил Линь Цзю, изображая крайнее нежелание.

— Мгм. — Значит, теща приготовила, немудрено, что так вкусно пахнет.

На столь равнодушную реакцию Фэн Юаня Линь Цзю тут же взвился, но Саньу вовремя успокоил его, не позволив устроить сцену на месте, однако голос прозвучал холодно:

— Раз принес, я тогда пойду.

С этими словами он поставил ларец, развернулся и собирался уже зашагать к выходу.

Только что вошедшая молодая жена собралась смыться?

Как бы не так!

Фэн Юань небрежно швырнул книгу на стол, в два широких шага настиг Линь Цзю и перехватил его за руку.

Выражение лица Линь Цзю сделалось весьма недружелюбным, он резко повернулся, и голос его прозвучал ледяно:

— Что-то нужно?

Сообразив, что тот, должно быть, просто испытывает к нему отвращение, Фэн Юань не стал обижаться. Притянув его к столу, он усадил Линь Цзю на стул:

— Давай поедим вместе, время уже позднее, ты, верно, тоже ничего не ел.

Фэн Юань рассчитывал воспользоваться случаем и как следует задобрить Линь Цзю, но у того всё еще играли ребяческие обиды, и он не пожелал давать ему ни малейшей поблажки:

— Извини, я уже поел до того, как пришел.

Однако куда сильнее, чем Линь Цзю, подвел его собственный желудок.

Стоило стихнуть его словам, как из живот Линь Цзю раздалось громкое урчание. Звук был не слишком громким, но сидевший вплотную к нему Фэн Юань расслышал его отчетливо.

Какая неловкость!

Линь Цзю моментально вспыхнул до корней волос и, охваченный досадой, вскочил со словами:

— Я ухожу.

Но Фэн Юань удержал его за руку:

— Не уходи, составь мне компанию за едой.

Уловив искренность на его лице, Линь Цзю слегка остыл и, фыркнув, в конце концов уселся обратно.

Фэн Юань то и дело подкладывал ему еду, и Линь Цзю уплетал все за обе щеки, мысленно твердя себе, что это стряпня его мамы и переводить продукты нельзя.

Глядя на то, как послушно уплетает еду Линь Цзю, Фэн Юань пришел в великолепное расположение духа и даже съел на полмиски больше обычного.

Пока они трапезничали, Линь Цзю раздумывал над тем, как поступить с оставшимися пятью процентами. Не забраться ли ему на кровать еще разок? Все равно всё, что могло случиться, уже случилось, и повторить попытку вроде бы не страшно. К тому же, хотя после того раза немного болело, сам процесс доставил немало удовольствия.

К тому же, на сей раз можно было попытаться взять реванш и оказаться сверху — никто ведь не прописывал раз и навсегда, что побывавший снизу обречен оставаться там вечно, да и его собственные данные были вполне неплохи.

Наевшись до отвала, Линь Цзю безвольно раскинулся на стуле, не желая делать ни шагу. Судя по тому, насколько пылким был Фэн Юань в тот раз, он явно к нему неравнодушен, и раз уж он сам проявил инициативу и остался, то должен был догадаться о его намерениях, верно?

К несчастью, Фэн Юань уже несколько часов бегал по делам, и сейчас наступил как раз тот момент, когда его братья предпринимали предсмертные попытки переломить ход борьбы; если он не проявит бдительности, спокойной жизни им не видать.

Как ни жаль, но помрачневшего лицом Линь Цзю пришлось отправить обратно, после чего вернуться к собственным делам.

Добровольно пришедшее в руки лакомство сегодня снова пришлось отпускать — ванъе выдался на редкость раздражительным.

Если прежде у него находилось настроение позволить обреченным на смерть убийцам произнести пару пустых фраз и сделать пару выпадов, то теперь он прикончил их при первой же встрече.

Отчего у его подчиненных кровь стыла в жилах.

Мало того, что он перебил всех наемников, так еще и оставил одного в живых, отправив обратно со строгим предупреждением:

— Передай моим дорогим братцам: кто еще посетят меня — пусть потом не обижаются на отсутствие гостеприимства!

Глядя на трупы пришедших вместе с ним товарищей, единственный уцелевший наемник не смел задерживаться ни на миг и бежал без оглядки туда, откуда явился.

День за днем гильдия убийц несла тяжелейшие потери, и сколько бы ни сулили Сяо-ван с Янь-ваном, наниматься к ним больше никто не желал. Послание Фэн Юаня передали им слово в слово.

Боевые искусства Фэн Юаня отличались поистине ужасающей силой. Другие ванъе тратили силы на интриги либо на утех с женщинами, и их собственных навыков едва хватало на то, чтобы защитить себя. Раз уж браться за эту работу никто не соглашался, оставалось лишь утереться и завязать, как бы сильно того ни хотелось.

Резиденция Юань-вана наконец погрузилась в покой, и страже больше не приходилось трястись от страха.

Однако стоило освободиться Фэн Юаню, как у самого Линь Цзю свободного времени не осталось.

Хотя Сяо Яцинь сейчас находилась здесь, и Отец Линь не смел подступиться к ней, мать Линь Ци смириться с поражением не желала.

Линь Ци лишился голоса и целыми днями рыдал у Отца Линь, пока тот под давлением не открыл ей, чьих это рук дело.

Столько лет она третировала Сяо Яцинь и в страшном сне не могла вообразить, что та посмеет поднять руку на ее сына.

И пусть за ее спиной не стояло серьезных сил, ради собственного ребенка она была готова на всё. Она устроила в клане Линь еще больший кавардак, требуя, чтобы Отец Линь и дед Линь восстановили справедливость ради ее сына.

Какая справедливость? Их сын уже стал ванфэй, какую справедливость тут сыщешь?

Не имея иного выхода, те были вынуждены выгнать мать Линь Ци прочь, а главной хозяйкой сделать другую наложницу.

У Цинь Сысы имелся лишь один сын — Линь Ци, и теперь, когда мальчик калека, а ее саму выставили за дверь, терять ей было нечего.

Отец Линь повел себя довольно благородно, позволив ей забрать все свои вещи. За столько лет она успела отложить немало денег на удержанных из жалованья других наложниц серебряниках.

Раз уж она не могла причинить вреда Сяо Яцинь и Линь Цзю, ей оставалось лишь обрушить свой гнев на родных Сяо Яцинь.

Семья Сяо издавна держала частную школу, отец семейства большую часть жизни посвятил просвещению и пользовался немалым авторитетом в округе, а братья и сестры выросли достойными людьми, постепенно преуспев на поприще чиновничества и торговли.

До чиновников Цинь Сысы дотянуться не могла, но вот уколоть тех, кто занимался торговлей, ей было вполне по силам.

В худшем случае — расстаться с жизнью, но раз уж с ее сыном поступили так, чего ей было бояться!

Оставив себе лишь немного серебра, остальное Цинь Сысы пустила на подкуп уличных бродяг, отребья и падкиих на халяву простолюдинов, велев им распространять повсюду порочащие слухи о лавках семейства Сяо.

Мало того, она лично заявлялась к дверям их магазинов и устраивала там истерики. Даже если их забирали в управу, стоило ей провести там пару дней, как на свободе она продолжала прежнее.

И хотя в клане Сяо тоже занимались торговлей, вели дела они честно и прямо, и многие доверяли им, но подобные выходки Цинь Сысы все же нанесли их лавкам ощутимый ущерб.

Братья Сяо были связаны по рукам и ногам — прожив жизнь честными людьми, они были неспособны на подлости, но и глотать такое унижение до конца было невыносимо.

Видя, как ее братьев третирует Цинь Сысы, Сяо Яцинь выходила из себя. Мало ей было того, что она ушла, так эта женщина все равно не желала оставлять их в покое! Пусть даже она и причинила вред ее сыну, и что с того? До смертоубийства дело не дошло, а вот что Линь Ци вытворял с ее собственным сыном!

Сяо Яцинь не собиралась спускать это Цинь Сысы с рук — в конце концов, Линь Ци вырос именно таким под ее воспитанием.

Управляться с Цинь Сысы Сяо Яцинь не планировала тревожить Фэн Юаня, да и Линь Цзю ей посвящать не хотелось, расценивая это как пустяковое дело. В конце концов, у нее имелись собственные ресурсы, иначе как бы она столько лет благополучно прожила в этом пожирающем людей клане Линь?

Но заметив, что в последнее время мать постоянно о чем-то шепчется с четырьмя служанками, после чего те куда-то исчезают, Линь Цзю заинтересовался. И хотя скрывать особого смысла не было, да и секретом это не являлось, Сяо Яцинь всё же рассказала сыну, опасаясь, как бы тот не рассердился.

С чего бы Линь Цзю рассердиться? Напротив, он сам не прочь был лично разобраться с Цинь Сысы и ее компанией, а потому с энтузиазмом принялся подкидывать матери идеи и стратегии, не забывая при этом время от времени прогуливаться перед самой Цинь Сысы, чтобы распалить ее ненависть еще сильнее.

http://bllate.org/book/21499/2202991